Псы и чародеи. Книга 1 - Резанова Наталья - Страница 5

Потом Кери стала догадываться, что причина в другом.

Те, кто отдавал приказы Дабару, тоже замечали, что при внешней крепости и силе выглядит он порой совсем больным. Но, поскольку работе это не мешало, никто не ломал голову над причинами. Может, пьет по-черному, может, лихорадка его треплет. Бывает.

Однако Кери знала, что Дабар вина пьет не больше, а пожалуй что и меньше, обычного горожанина. А лихорадка… навидалась ее Кери в трактире во всех видах.

Дабар никогда не говорил ей, что за хворь его гложет. Достаточно было и того, что он не скрывал от нее свою слабость, и сердце Кери разрывалось от благодарности и сострадания. Она делала все, чтоб облегчить ему жизнь, не только трудилась по дому, но сопровождала его на смертный помост, чтоб и там служить ему подручным, хотя худшего позора для женщины, казалось, придумать невозможно.

Ей было все равно. Она не ждала благодарности, ибо преданность, ожидающая благодарности, теряет право называться преданностью. И в этом не было ничего плохого. Плохо было другое – Кери понимала, что по-настоящему Дабару помочь не может.

Но мог ли ему помочь хоть кто-либо?

Догадки, посещавшие ее, способны были вселить ужас в любую душу, но не в душу Кери. Дабара бы она не осудила никогда и ни за что.

И вот теперь он снова ушел. На ее памяти – во второй раз, может, уходил и раньше, до того, как она здесь поселилась. Зачем, куда – она тоже могла лишь догадываться. И ясно было, что прежде его постигла неудача.

Сейчас же, плача на лавке, укрытой лоскутным покрывалом, Кери боялась вовсе не того, что Дабар в своем походе не достигнет цели. Потому что так уже было, и он к ней вернулся.

Но что будет, если Дабар одержит победу?

Этого Кери предвидеть была не в силах, но в том сумеречном мире, где обитал Дабар, и она вместе с ним, победа могла оказаться страшнее поражения.

Просвещенные люди не верят в гадание на картах. Тем не менее гадатели и гадалки процветают. Помимо просвещенных, на свете полно людей, желающих узнать свое будущее, и они почему-то полагают, что могут купить его на ярмарке или в лавчонках на мостах.

Даже жречество не осуждает гадателей и их клиентов. Если кому-то охота тратить деньги на шарлатанов, пусть тратятся. Это слишком очевидная глупость, чтоб серьезные люди обращали на нее внимание.

Человеку, сидевшему на холме, среди развалин, заросших орешником и сорной травой, это также было известно.

Руины находись вдали от проезжих трактов, миновали десятилетия с тех пор, как их навещал кто-то, кроме диких зверей. Стены рухнули, обломки их покрылись мхом, скрывая высеченные на плитах письмена. В зарослях можно было разглядеть разбитые статуи. Быть может, их посбивали с постаментов во времена легендарных походов за веру императора Дагды Великолепного. Может, постаралось неумолимое время. Но, если приглядеться, даже изначально статуи не напоминали никого из богов, чтимых ныне.

Никто не помнил, какими богам поклонялись люди, приходившие сюда в давние времена. Да и люди ли это были.

Просвещенные люди знают (а все прочие – верят): в древности мир окутывала порожденная изначальным хаосом пелена магии, населившая мир разнообразными чудовищами. И если монструозная природа одних из них была очевидна, другие по внешнему виду были весьма сходны с людьми. И находились те, кто умел этим пользоваться.

Благодарение Семи, с этим давно покончено. Чародеи, служившие земным правителям, сначала уничтожили чудовищ, а потом – друг друга. Дело довершили сами правители, обратившиеся к истинной вере и благословившие благочестивое истребление магов. С тех пор жизнь в обитаемом мире вошла в обычную колею и катится по ней под мудрым надзором Семерых. А уж совсем просвещенные люди сказали бы, что Семеро – никакие не боги, а персонификации космической энергии, управляющей вселенной. Что, конечно же, заслуживает уважения и преклонения. И то, что старшие карты в колоде изображают Семерых, – оскорбительно и кощунственно.

Еще более кощунственными показались бы им действия путника. Он извлек из дорожной сумки колоду гадальных карт и выложил ее на плоский камень, когда-то, возможно, служивший алтарем. Игрушки базарных шарлатанов – в храме, пусть разрушенном, но все же храме?

Серьезные, просвещенные люди никогда бы так не сделали. И это одно из отличий людей просвещенных от людей мудрых.

Персонификации космической энергии? Можно сказать и так.

Большая, огромнейшая часть всего, что говорится, – ложь и глупость. Но мудрый сумеет извлечь из этого мутного потока крупицы истины. В том числе – на каких местах строились древние храмы.

В колоде – тридцать четыре карты. Но сегодня ему были нужны только старшие. Поначалу он разложил их в традиционном порядке, как говорится, «от Творца до Привратника». Затем смешал, начал тянуть одну за другой.

То, что он увидел, не слишком ему понравилось.

Карта Разрушителя снова оказалась рядом с картой Матери. Ну, это понятно, этого требует символика… но почему они оказались первыми? Дальше пошла невнятица. Карты Железной Девы и Возлюбленной оказались перевернуты, а это полностью меняло смысл. Привратник оказался впереди Мастера. И неважно, кто из них есть кто в реальной жизни, важно, почему они не следуют порядку, диктуемому волей избравшего их.

Ничего. Он терпелив. Он добьется, чтоб карты легли как ему надо.

Как это в книге Аввагду Проповедника?

«…И только Творец не дал нам от себя ничего».

Ну-ну. Посмотрим.

И он бросил поверх лежащих на камне карт ту, которую вытянул последней.

Первую. Самую сильную.

Княжество Дробеза, сколь бы ни была в нем сильна власть его светлости, номинально являлось вассалом по отношению к королям Лейры. Правда, в те времена, когда королевство Михаль, став империей, глотало соседние государства, не поперхнувшись, Лейра также вошла в состав империи. Вполне добровольно, что характерно. Но со временем в Михале начались междоусобицы, там стало не до того, чтоб удерживать государство в прежних границах. То, что казалось незыблемым, разваливалось на глазах, и Лейра обрела самостоятельность, о которой забыла и думать.

Была вероятность, что Лейра падет под ударами хищных соседей, быстро оперившихся при отсутствии угрозы со стороны Михаля. Однако Лейра выстояла, и не в малой мере это было заслугой новой династии. Короли сумели сплотить народ, возродить его гордость, напомнив о славном прошлом, когда корабли Лейры владычествовали на всех известных океанах, отвага и мужество моряков (ну, пусть пиратов) внушали ужас врагам – и тем, кто носил человеческое обличье, и чудовищам.

Одного энтузиазма, конечно, было бы недостаточно. Но за то время, что Лейра стонала под проклятым имперским гнетом – так теперь было принято выражаться, – там были выстроены многочисленные верфи, мануфактуры, заводы, шахты. И благодаря тому, что Лейра отпала от Михаля мирно, она ничего из этого не потеряла. Экономика королевства после распада империи находилась если не в блестящем, то во вполне благополучном состоянии. И это также дало Лейре возможность выстоять в смутное время.

Кстати, теперь о «мирном отпадении» говорить не полагалось – неприлично и слишком опасно. Не успело смениться поколение, как жители Лейры уже твердо верили, что героические борцы за свободу королевства отвоевали ее в долгой и кровавой борьбе с михальскими оккупантами. Ну, может, не все верили, но такова была общепринятая точка зрения. Излишне же недоверчивым лучше помалкивать – дольше будут жить.