Порочное море (ЛП) - Грей Джордан Стефани - Страница 42

Дерево отвечает глухим, яростным стоном. Вероятно, потому, что я с треском отламываю одну из его собственных веток и со всей силы заталкиваю её прямо в зияющий провал его пасти. Теперь на меня переключаются и остальные дриады, и… ладно, возможно, мне стоило чуть лучше продумать этот план. Протискиваясь глубже в крону, я кричу во всю глотку:

— Самое время что-нибудь уничтожить, чернокнижник! Хоть что-нибудь!

Он выплёвывает яростное ругательство, заваливаясь вперед и оседая на землю, и клянусь Вилой, если он потеряет сознание, пока я торчу по локти в этом дереве, я вытащу его с того света. Я заставлю его проклясть тот день, когда он спас мою жизнь — даже сильнее, чем он уже проклинает его, — и увлеку его за собой в бездну.

Но он не теряет сознание.

Его кулаки с размаху врезаются в землю. Вбиваются в неё. Крошечные порезы проступают на моих собственных ладонях, когда корни начинают оплетают его пальцы, но это ещё не всё…

Вся накопившаяся усталость единым, мучительным выдохом вырывается из моего тела. Его выдохом. Я мёртвой хваткой вцепляюсь в ветви дриады, когда Арион издает оглушительный рёв, и земля у его пальцев буквально взрывается.

У меня нет времени среагировать, нет времени даже осознать ту дикую боль, что скручивает мои внутренности из-за него. Прежде чем я успеваю сделать очередной вдох, сокрушительная волна его магии в щепки разносит дриад. Уничтожает всё вокруг, пока я не оказываюсь в воздухе — летящая, парящая, кружащаяся в свободном падении, пока мир подо мной превращается в пепел. То, что ещё минуту назад было изумрудом и золотом, сжимается в чёрное пятно. И мне совершенно не за что ухватиться; я сейчас разобьюсь, превращусь в кровавое месиво у ног Ариона.

Когда секундой позже он по воздуху ловит меня, удерживая над дымящейся землёй, я всё ещё продолжаю истошно кричать. Я судорожно цепляюсь пальцами за его грудь, разрывая в клочья его новенькую рубашку, обхватываю ногами его талию и держусь так, словно от этого зависит моя жизнь. Я зажмуриваюсь. Утыкаюсь лицом в его плечо.

— Можешь… опустить меня… на землю. — Когда ответа не следует, я рявкаю: — Вниз! — словно обращаюсь к бешеной собаке, а не к могущественному чернокнижнику, который только что спас мою задницу.

— Теперь ты довольна? — рычит он.

— Довольна?! Ты только что катапультировал меня через половину чертова острова!..

— Ты сама сказала, что у меня осечка. — Он резко пикирует к земле, и я снова вскрикиваю, изо всех сил стараясь, чтобы меня не вывернуло наизнанку, когда мы внезапно приземляемся посреди рынка.

Он бесцеремонно сбрасывает меня на землю, и я свирепо смотрю на него снизу вверх из-под растрёпанных волос:

— И ты решил ответить на это — чем? Тактикой «выжженной земли»? — Мой взгляд мечется по сторонам, подмечая обугленные останки расщепленных стволов и изуродованных ветвей. Почерневшую траву и струйки едкого дыма. Он не просто уничтожил яблоневый сад — он превратил в руины весь этот проклятый остров.

И рыночную площадь в том числе.

Мои глаза округляются от подступившего шока, и я ничего не могу с собой поделать — нервный смех срывается с моих губ от осознания масштабов этой катастрофы. Один человек просто не должен быть способен на подобное. И уж тем более не этот конкретный мужчина.

Он лишь устало качает головой, слишком истощенный, чтобы спорить, и мои собственные конечности в ответ наливаются свинцовой тяжестью. Я с трудом поднимаюсь на ноги, поглядывая на серебряную нить, которая заметно потускнела и теперь пульсирует в такт нашим ударам сердца. Чуть дальше, за пепелищем, вечернее солнце бликует на водной глади. Ничего не осталось. Ничего, кроме…

Местных жителей.

Они начинают медленно выползать из-за поваленных, обугленных ив, и их рты изумленно приоткрываются при виде исполинских крыльев Ариона. При виде моих розовых волос. Накатывает звенящая, почти осязаемая тишина, кажущаяся особенно удушающей после завываний сирены.

— Дело дрянь, — бормочу я, инстинктивно прячась в тень Ариона. Мало того, что он разрушил их остров и их дома, так теперь они ещё и в упор видят тех, кто за это в ответе — чернокнижника и русалку. Хотя в основном, конечно, чернокнижника. — Полная дрянь.

Арион тяжело вздыхает, полностью игнорируя толпу островитян:

— Всё только что стало ещё хуже.

Он кивает подбородком через плечо, указывая назад, мимо руин рынка, мимо уничтоженного сада, туда, где должна была стоять библиотека — священная, бессмертная библиотека Люциуса. Та самая, что незыблемо высилась на этом самом месте больше тысячи лет.

Её больше нет. Она уничтожена.

Я делаю шаг в сторону от Ариона, когда раздается первый полный ярости и отчаяния крик. Затем второй. Вскоре к ним присоединяются десятки других голосов — злее, громче и яростнее, чем были сирены тревоги; кровожадный рёв прокатывается по толпе, когда до жителей доходит, что мы превратили их главную гордость, их драгоценную Иллюминированную библиотеку, в кучу золотой пыли.

— Чёрт, — выдыхает Арион. — Чёрт.

Я не могу с ним не согласиться.

Мой взгляд цепляется за обгоревший обрывок пергамента у наших ног, и я, поморщившись, аккуратно отпихиваю его ногой назад, пряча с глаз долой. Но стоящая неподалеку женщина всё равно замечает это движение. Её глаза округляются от неверия и первобытного ужаса, после чего опускаются на священные обломки. Не зная, что ещё сделать, я слегка приподнимаю плечо и одними губами произношу: «Простите».

— И что теперь, русалка? — Арион мертвой хваткой перехватывает моё запястье, когда я пытаюсь незаметно ускользнуть в сторону карет, стоящих в порту. — Есть ещё какие-нибудь гениальные идеи?

— Ты шутишь? — шепчу я, пока вокруг нас начинает формироваться разъяренная толпа. Им для полной картины не хватает разве что вил — хотя нет, подождите, они уже подбирают с земли обломки толстых ветвей. Используя их как дубины. Сквозь плотные ряды людей Джеральд угрожающе наставляет в мою сторону свой фиолетовый зонтик.

— В этом виноват только ты! Твоя магия нас подвела, — огрызаюсь я. — Всё, что сделала я, — это ткнула палкой в дерево.

— Ты хоть представляешь, сколько сил мне потребовалось, чтобы заглушить твои чёртовы эмоции? Сколько магии ушло на то, чтобы испепелить исключительно флору и не задеть этих людей?

Я свирепо смотрю на него, пока кольцо бунтовщиков начинает сжиматься:

— Тебе нужно было просто открыть дверь. Одну грёбаную дверь, Арион! Мы не можем… мы не можем перебить их всех.

— Я знаю! — огрызается он. — Но…

Его голос обрывается на полуслове, когда по окружающим нас обломкам стремительно начинает ползти мертвенно-бледный лёд.

Воздух застывает, уплотняется, и волоски на моей шее встают дыбом, когда до слуха доносится цепочка знакомых, леденящих душу хрипов.

Арион рядом со мной мгновенно подбирается, и последние крохи моих надежд на выживание увядают и рассыпаются прахом, в точности как этот остров.

— Что это? — спрашиваю я, хотя на самом деле прекрасно знаю ответ. Я помню. Под этим глубоким капюшоном нет лица. Там лишь пустая маска из белого фарфора. Богиня, умоляю, пусть я ошибусь. Я лучше выберу эту безумную толпу. Я готова лично предстать перед Люциусом и ответить за все разрушения, что мы принесли.

Что угодно, только не это.

Арион притягивает меня ближе к себе, и его левое крыло плотным щитом укрывает моё тело.

— Слушай меня внимательно, Зефира. — Его голос звучит низко, ровно, улавливая мою панику, пока температура вокруг стремительно падает, а из земли поднимается тошнотворный, удушливый запах тлена. Чернокнижник чеканит: — Что бы сейчас ни произошло, я хочу, чтобы ты бежала. Не оглядывайся. Не жди меня. Просто беги.

ГЛАВА 16

АРИОН