Порочное море (ЛП) - Грей Джордан Стефани - Страница 29

— Ты часто разоблачаешься ради забавы, или за этим кроется что-то более коварное, о чем мне следует знать?

Что-то мягкое прилетает мне точно в спину. Я смотрю вниз: у моих ног лежит его скомканная туника. В горле встает комок лёгкой паники.

— Я подумал, что тебе не мешало бы прикрыться, — произносит он осуждающим, хотя по-прежнему бесстрастным тоном. — Но, если ты предпочитаешь оставаться полуголой, я заберу её обратно.

Я поворачиваюсь, скрестив руки на груди. Конечно, моя собственная одежда превратилась в клочья колючего льна из-за заточения и двух трансформаций подряд, и только волосы отделяют взгляд чернокнижника от моей груди — если бы он вообще соизволил опустить глаза ниже моего подбородка. Но мне не хочется доставлять ему удовольствие чувствовать себя правым. Или благородным. И вообще, одна из главных проблем мерроу — это постоянная потеря штанов, юбок или платьев. Стоит появиться хвосту, как одежда вокруг него тут же рвется в бесполезные лоскуты.

— Моя нагота смущает тебя, чернокнижник?

Он холодно выгибает бровь, не отводя взгляда от моего лица:

— Ты едва в обморок не упала, когда увидела меня без рубашки.

— Ничего подобного.

Он просто молча смотрит на меня; в его холодных серебристо-золотых глазах вспыхивает понимающий огонёк.

— Нет ничего постыдного в том, чтобы признать, что я нахожу тебя привлекательной, русалка. Большинство находит.

От такого заявления я могу только фыркнуть. Наше партнёрство обречено. Он невыносим. Ограниченный, высокомерный и серьёзно сдвинутый по фазе.

— Ты прекрасен ровно настолько же, насколько скромен. — Я поднимаю рубашку с земли и натягиваю вместо своего тряпья, стараясь игнорировать тот факт, что она — он — пахнет мёдом, лимоном и солью. Чёрная туника доходит мне до верхней части бёдер; ткань куда мягче всего, что я могла себе позволить за последние полгода. Это напоминает мне о других временах.

О более скверных временах.

Сбросив остатки своего испорченного платья на камни, я расправляю плечи:

— Теперь ты доволен?

— Нет. — Он разворачивается, перешагивает через обломки разрушенного дворца и шагает к противоположному концу острова. Мне приходится тащиться за ним на трясущихся ногах. Теперь, когда солёная вода снова коснулась меня, магия бурлит в моём желудке — водоворот экорианской силы, дремавшей полгода, умоляет меня швырнуть чернокнижника в море. Обрушить на него подвластные мне волны и управляемые течения, пока он наконец не поймёт, кто здесь главный.

Но я не могу.

В ту же секунду, как я воспользуюсь своей экорианской магией, колдун найдёт меня. Он придёт.

Мы и так здесь как на ладони. Пройдет совсем немного времени, и он отправит на этот остров целую армию. Воинов мерроу и морских чудовищ. Любых смертоносных тварей, лишь бы утащить меня обратно в тюрьму.

У нас с Арионом нет ни единого шанса против Верховного Колдуна Четырёх Морей. Ни у кого нет.

Словно прочитав мои мысли, Арион произносит:

— Нам нужно двигаться к Абиссу. Чем быстрее, тем лучше. У тебя есть точные координаты или только приблизительное направление?

Я спотыкаюсь на ровном месте и едва не лечу носом в камни:

— Что?

— Абисс. — Он бросает на меня мрачный взгляд. — Руины утопии Мортема. — Когда я не отвечаю сразу, он рычит: — То самое место, куда ты обещала меня отвести, если я спасу тебя от петли.

Оу. Точно.

То самое место, которого на самом деле не существует.

Я обхожу полуразрушенные остатки башни, проводя ладонью по зазубренным камням:

— Тебе не кажется, что лучше отсидеться в какой-нибудь хижине далеко-далеко отсюда, пока Мортия не прекратит охоту? В королевстве будет полно стражи. Я уверена, что чернокнижник, с позором бежавший как предатель, станет главной темой для сплетен во всём мире на ближайшие пару месяцев…

Он резко разворачивается, преграждая мне путь. Я пытаюсь уклониться в сторону — одновременно настороженная и раздражённая, — но он перехватывает мой локоть. Его пальцы безжалостно впиваются в кожу. Жестко. Непреклонно. Чёрт. Игнорируя волну жара, пробежавшую по телу, я пытаюсь вырвать руку, но он не отпускает. Вместо этого он шагает вперёд, заставляя меня пятиться назад. Я спотыкаюсь как идиотка и непременно упала бы, если бы не его железная хватка. Пячусь до тех пор, пока моя спина не упирается в руины башни. Пока его грудь не касается моей, отчего у меня перехватывает дыхание. Чёрт, чёрт, чёрт. Это плохо. Осколок ракушки режет мне локоть, когда я пытаюсь ещё сильнее вжаться в камень, отчаянно нуждаясь в пространстве между нами, но он не отступает ни на дюйм.

Наклонившись низко к моему лицу, он спрашивает опасно тихим голосом:

— Где Абисс, Зефира?

В моей голове набатом бьет тревога от блеска в его глазах. Это первый проблеск настоящих эмоций, который я вижу у этого чернокнижника, и — опять же — ничего хорошего он не сулит. Когда я сглатываю, его взгляд опускается к моей шее, и я буквально вижу фантазию, прокручивающуюся в его голове: как его руки смыкаются на моём горле почти нежно, поглаживая мягкую плоть, сжимая всё сильнее, пока мои глаза не полезут на лоб. Пока я не задохнусь.

Я делаю осторожный вдох. Всего один. На всякий случай.

— Может, нам стоит сначала подумать о выживании? — спрашиваю я тихо, умоляя его прислушаться к голосу разума, прежде чем я растопчу его надежды и мечты. — Лично я бы предпочла сейчас держаться подальше от острых клинков.

— Ты сказала: «Под водой». — В его груди нарастает туго закрученная ярость, а его рука — та, что не сжимает мой локоть, — превращается в кулак и врезается в стену прямо у моей головы. — Ты сказала, что знаешь, где это.

— Я вообще-то болталась в петле. Ты же не думал, что у меня с собой…

— Где? — требует он, и громоподобный раскат его голоса эхом разносится над островом. Земля вздрагивает. Башня за моей спиной содрогается. Я испуганно сжимаюсь и пытаюсь выскользнуть из-под его руки, но он с молниеносной скоростью перехватывает этим кулаком серебряную нить, привязывая меня к себе. Запирая в ловушке.

Не в силах сделать что-то ещё, я вскидываю подбородок, встречаясь с его чёрным взглядом. Я отказываюсь съёживаться. Отказываюсь умолять. Потому что, если он до сих пор не понял, что я лгунья, он заслужил шок от очередного откровения.

— Его не существует, ясно? Абисс — это несбыточная мечта, Арион. Мортем уничтожил его, и с тех пор его никто не видел. Мерроу передают легенды из поколения в поколение. Мы знаем истории, но его… его там больше нет. Мы не сможем его найти.

Магия взрывается в его кулаке обжигающим синим пламенем, и усилие, которое он к этому прикладывает — чистая, первобытная сила, — выбивает воздух из моих лёгких.

— Зефира, — цедит он сквозь зубы, — ты хочешь сказать, что я спас тебе жизнь и обрек себя на смерть ради пустого места?

Его контроль стремительно иссякает. Это пламя обжигает башню, превращая в пепел осколки ракушек и моллюсков. Он этого не замечает. Он не смотрит никуда, кроме как мне в глаза.

Чёрт.

Он ведь может убить меня за это. Он может убить нас обоих.

Я смотрю на него в ответ, мои мысли лихорадочно крутятся, пока нить искрится между нами. Вечное напоминание о том, что я не смогу от него сбежать. Твоя кровь — моя кровь. Единственный способ обрести настоящую свободу — спасенная мной его жизнь, чтобы погасить долг. Вот тогда я смогу сбежать. Или убить его.

Но до тех пор у нас нет другого выбора.

Мы как одно целое.

— Я не знаю, где он находится, — я спешу перебросить волосы через плечо, чтобы он их случайно не спалил. — Но это не значит, что мы не можем найти его вместе. Мы можем обыскать все четыре моря. До тех пор, пока мы не привлекаем лишнего внимания, — я выразительно смотрю на его руку, — и пока я не истекаю кровью и не использую свою магию, мы должны быть в безопасности.

Даже когда я произносила это, безысходность тугим узлом скручивала внутренности.

Должно быть, то же самое происходило и у него, потому что он смотрит на меня волком: