Его случайная малышка (СИ) - Келлер Николь - Страница 19

Псих довольно ухмыляется и одним движением вгоняет в меня пальцы до упора. Резко. Жестко. Как он любит.

— Кончай, Пчелка.

И я ловлю первые волны долгожданного оргазма.

До судорог сжимаю его ладонь между бедер и застываю в немом крике, ловя восхищенный взгляд Психа.

Как он и хотел.

Кончаю бурно, ярко и долго. Как никогда в жизни.

Когда ощущения стихают, обмякаю в руках Каина. Он обнимает меня, прижимая мою голову к плечу и поглаживает по спине.

Нежно, ласково.

Что совсем не вяжется с этим жестким мужчиной.

— Пчелка, поехали ко мне, — хрипит на ухо. — К черту все. Я соскучился…

Поворачиваю голову, открываю рот, чтобы ответить…

И тут же его захлопываю.

Кричаще-красное пятно от помады с отпечатком губ и небольшая царапина на шее бросаются в глаза. Сомневаюсь, что такой человек, как Каин ходит в грязной рубашке.

А, значит, пятно свежее. Возможно, его женщина сейчас ждет его в зале. Прямо как Костя, о котором я и думать забыла.

Внутри все вскипает от ярости. Не успеваю сообразить, как ладонь со всей дури опускается на щеку Каина.

— Какого…?! — рокочет, отшатываясь.

Спрыгиваю со столешницы и невозмутимо привожу себя в порядок, не глядя в сторону разъяренного Психа.

— Майя! — рычит, растирая алеющую щеку и сжимая кулаки.

— Что? — делаю удивленные непонимающие глаза, когда саму разрывает на тысячу мелких частей. — Ты же сам видел, что я больше не одна. И сегодня я поеду к этому мужчине. И проведу с ним ночь.

С удовольствием отмечаю, как яростно сверкают глаза Каина.

Он злится. Бесится.

Прячет ладони в карманах, демонстративно поправляя топорщащиеся брюки. Мол, из-за тебя терплю эти неудобства. Правый уголок губы нервно дергается, но Псих держит себя в руках. Хоть и из последних сил.

— А ты, — невозмутимо продолжаю, кивая на пятно на вороте рубашки, — возвращайся к своей женщине. Пусть она поможет тебе с этим….недоразумением. И запомни, Каин: твоей игрушкой я никогда не буду. Захотел — взял, надоела — выкинул. Со мной так нельзя.

Высказав то, что столько недель бурлило во мне, убегаю, не прощаясь ни с кем. На улице вызываю такси. Благо, оно было неподалеку, и машина приезжает через две минуты.

А уже в салоне я вношу номер Каина в черный список и навсегда удаляю из своей жизни.

Майя

— Пчелка…Проснись, Пчелка…

Каин присаживается на край кровати. Осторожно касается моего плеча. Гладит и не сводит с меня задумчивого серого взгляда. Ласково проводит по волосам, наклоняется и прижимается к губам, нагло воруя воздух.

Касается пальцами груди, зажимает соски почти до боли. С моих губ срывается первый стон. Он скользит дальше, а я выгибаюсь дугой — такая жадная до его прикосновений.

— Ещё.…Каин, пожалуйста…

Но вместо того, чтобы подарить мне такое желанное наслаждение, мой Псих отвлекается на телефонный звонок.

А потом и вовсе начинает отдаляться. Ускользать.

— Каин!

Я тянусь к нему, пытаюсь удержать, вернуть обратно, но противная трель становится все громче и громче, разрывая в клочья сладкий дурман.

Нет!

Только не сейчас!

Резко сажусь на кровати. Потная, злая, с колотящимся сердцем и неудовлетворенная.

И понимаю, что все это — всего лишь сон.

— Черт! — откидываюсь обратно на подушку, тяжело дыша. Раздосадованно луплю кулаком по матрасу. — Каин, чтоб тебя!

Этот сон преследует меня на протяжении трех недель. Три проклятые недели мучений. Каждый раз одно и то же: в самый «ответственный» момент, когда между нами остается последний шаг до безумия, я просыпаюсь. Словно Каин издевается надо мной за то, что в тот вечер я оставила его без продолжения. Как будто карма решила по полной отыграться.

Но в этот раз кое-что изменилось.

Трель я слышу наяву. Только это не телефон, а дверной звонок. Настойчивый. Нетерпеливый.

Вскакиваю со своего места и несусь в прихожую, пока этот незваный ночной гость не разбудил мне Ясю.

— Кто там?

— Открывай, — требовательный низкий мужской голос заставляет меня замереть.

По позвоночнику пробегает ледяная дрожь.

Псих?! Что он тут забыл посреди ночи?!

— Каин, уходи. Я не…

— Пчелка, — рычит, и я мгновенно втягиваю голову в плечи, — открывай. Сейчас не до разговоров. Нужна твоя помощь.

И что-то есть такое в его голосе, что я не могу ему отказать. Что-то тревожное. Опасное.

Не стал бы Псих приезжать ко мне посреди ночи просто так. Ради секса или просто выяснить отношения.

Не такой он человек.

Распахиваю и тут же вскрикиваю, зажимая рот ладонью.

Каин стоит, опираясь одной рукой об стену. На скуле уже наливается огромный синяк. Губа разбита, ссадины, кажется, повсюду. А рубашка пропиталась кровью.

Он смотрит на меня исподлобья. Буравит потемневшим взглядом, жадно блуждая по лицу. Словно…скучал.

От этого взгляда внутри что-то лопается, разливаясь теплом в груди.

— Господи, ты ранен?! Куда? Что случилось?

— Спокойно, Пчелка. Это не моя кровь.

Застываю. Мир становится на паузу.

А меня сковывает цепью от накатившей кошмарной мысли.

— Ты…Кого ты убил на этот раз?

Уголок рта дергается, но Каин предпочитает оставить вопрос без ответа.

— Нам нужна твоя помощь.

— И чем я могу помочь?

— Ранили Шторма. Нужно, чтобы ты его «заштопала». Он тебя внизу, в машине, ждет.

Моргаю раз.

Два.

Пытаюсь переварить услышанное.

— Прости, что? Ты сейчас серьёзно?!

— Более чем.

— Каин, ты совсем офигел? — шиплю, внутри всеми силами давя зарождающуюся злость. — Я должна посреди ночи все бросить и идти зашивать рану?!

— Нет времени на болтовню, Пчелка, — давит Каин. Голосом и взглядом. — Пока ты тут девочку включаешь, Шторм кровью истекает.

— Так везите его в больницу, я тут причем?! У меня ребёнок маленький, если ты не забыл! Я не могу взять и открыть у себя дома медпункт!

— Я не забыл. Поэтому мой человек побудет у тебя в квартире, посторожит ее, пока ты помогаешь Шторму.

— Я не оставлю дочь одну с незнакомым человеком! — эмоции хлещут через край, и я принимаюсь активно жестикулировать.

— Я за него ручаюсь, — продавливает каждое слово Каин, прошивая насквозь тяжелым взглядом из-под сведенных бровей. — Моего слова тебе мало?

— Да, черт побери! Речь идет о моем ребёнке, Каин! Ре-бён-ке!

Мы смотрим друг на друга. Упрямо. Зло. И ни один из нас не хочет уступать.

Тогда Каин идет ва-банк:

— Когда тебе была нужна помощь, Шторм не выкобенивался, — спокойно выдает. — Он спас тебя от Юрика-дурика. Дважды. И решил твою проблему с кредиторами мужа.

Шумно выдыхаю, роняя лицо в ладони.

Вот теперь все становится на свои места. Теперь понятно, почему они исчезли. Почему не одолевали звонками и оставили нас в покое.

Чудес не бывает. За каждым чудом обязательно стоит какой-то волшебник, который сотворил его для нас.

Черт.

Мы с Ясей действительно ему обязаны. Если бы не Шторм, мы бы сейчас не стояли и не разговаривали.

И я сдаюсь. Потому что ненавижу быть кому-то должной.

— Хорошо. Заводите его. Я осмотрю и сделаю все, что могу.

Впервые за весь разговор Каин немного расслабляется. Достает мобильный из кармана и коротко командует:

— Мужики, несите.

Шторма без сознания несут буквально на руках. И я сразу же понимаю, что дело дрянь.

Рубашка пропитана кровью насквозь. Лицо серое, губы почти белые, дыхание рваное и слабое.

Он едва живой.

— Вы — идиоты! У него же огнестрел! С ума сошли?! Он столько крови потерял! Ему нужно срочно в больницу, на операционный стол…

— Я сказал, что в больницу нельзя, — отрезает жестко, перебивая.

— Каин! — вскрикиваю в отчаянии. Меня начинает мелко потряхивать. Ещё не хватало, чтобы этот человек умер на пороге моей квартиры!

— Врачи по закону обязаны сообщить в полицию. Ты сама врач, не хуже меня это знаешь. Надежды на частную скорую нет — человеческий фактор и людскую жадность никто не отменял. Если мы обратимся в больницу, тем, кто стрелял в Шторма, сразу станет известно, где он. И тогда они придут его добить.