Иночас - Макдоннелл Ив - Страница 44

– Мое? – спросила она у пера. Вслепую выудила из воды несколько бусин, две бирюзовых и одну желтую, и зажала их в кулаке. – Все это мое?

Разжав ладонь, она начала осторожно покачивать рукой, наблюдая, как бусинки сближаются и удаляются друг от друга в танце. Они оказались бездомными, как тысячи жителей Интингтона. Да, многие дома были разрушены, жертвами наводнения стали мосты и красивые здания, включая галерею Миллбэнк, и на их восстановление уйдут годы. Однако жизни людей были спасены! И особую радость ей доставляла мысль о том, что Мастер Шарп уже строит планы, как вернуть городу былое процветание.

Глори вздохнула и шепнула бусинам в ладошке: «Надо с чего-то начать». Она вернулась к себе в мастерскую и по щиколотку в воде вышла в коридор, который вел к черному ходу. Остановившись у шкафчиков красного дерева, выстроившихся вдоль стены, она провела рукой по подписанным вручную ярлыкам, нашла подходящий дом для бирюзовых бусин и стала искать тот, что помечен словом «желтые».

– Вот ты где, – сказала она, обращаясь к ящичку, который оказался совсем недалеко. Она опустила в него желтую бусину и, задвигая, обратила внимание на ярлык справа от себя.

«1864», – прочитала она про себя. На цифрах не было ни красивых завитков, ни засечек. Простые коренастые цифры, написанные с дерзким нажимом. Глори выдвинула ящик, поднялась на цыпочки и нащупала пальцами сверток.

Что-то было завернуто в белую бумагу и перевязано красивой желтой ленточкой.

Аккуратно, чтобы не уронить находку, Глори вернулась к столу и положила ее на влажную столешницу. Она заметила тонкий слой пыли, которая сверкала в утреннем свете, тихонько сдула ее и улыбнулась.

– Вот пыль, наконец, и осела, – шепнула она своей куколке, чья голова снова выглядывала из рукава.

Из-под ленточки под странным углом торчал листок пергаментной бумаги. Глори аккуратно вынула его, стараясь не повредить и не смять, и перевернула.

Глори медленно вертела сверток, рассматривая его со всех сторон, пока не обнаружила идеально завязанный бантик. На мгновение она замерла от восхищения, рассматривая его. Потом аккуратно сняла и положила себе на ладонь.

Она закрыла глаза и приподняла подбородок.

В воображении возник Спица, она видела его как наяву. Мальчик сидел в своей сокровищнице и думал о невероятном путешествии в 1928 год, которое выпало на его долю. Она улыбнулась его добрым глазам, потрепанной одежде и покрытым грязью ботинкам, – все такое знакомое, близкое. Но кое-что в нем изменилось, и это было заметно по его улыбке. Теперь она была полна отваги. Спица так осмелел, что научился писать и воспользовался ключом из ее сумочки, чтобы положить подарок в ящик в ювелирной лавке в далеком прошлом, в 1864 году. Там он и пролежал, терпеливо ожидая, до этого самого момента.

Набрав в легкие воздуха, Глори развернула сверток и наконец увидела свой подарок.

Слезы полились по ее щекам, когда она перекрестила сердце.

– Она безупречна. Клянусь.

Глори провела пальцем по своей новой серебряной руке. Как и вышитая вручную занавеска в ее комнате, она была усеяна крошечными изображениями деревьев и птиц, изящных фигурок людей и резвящихся животных, едва различимых туфелек и причудливых шляпок. Перед ней лежало настоящее произведение искусства, украшенное морским стеклом и намытыми рекой драгоценностями из другого мира, другого времени. А еще на ее поверхности прятались почти незаметные жемчужные кнопки, которые, стоит только нажать, являли скрытые инструменты для тонкой работы, ни один настоящий ювелир, глядя на них, не остался бы равнодушным.

Глори перевернула серебряный протез и обнаружила в его пальцах скромный камень с безупречно ровной дырочкой в самом центре – куриного бога, напоминание о терпении.

Глори улыбнулась. Теперь у нее было все, чтобы самой управлять ювелирной лавкой, а еще она знала, что ее смелый друг смог вернуться домой и живет полной жизнью. Девочка закрыла глаза, положила деревянную ладонь на затылок и высоко подняла подбородок.

– Это сокровище. Чую, оно сделано шестьдесят с лишним лет назад, не меньше, – произнесла Глори. – Отличная работа, Спица.

КОНЕЦ

Великое наводнение в Лондоне, 1928 год

У писателей нередко спрашивают, откуда они черпают идеи для своих произведений. «Иночас» – это, разумеется, книга художественная, а значит, в ее основе лежат вымышленные события и вымышленный сюжет, который я долго-долго придумывала, и, как сказал бы Спица, терпение сыграло в этом не последнюю роль. Скажу так: с самого начала у меня в голове выстроился ряд воображаемых персонажей, которые все как один кричали: «Выбери меня! Выбери меня!» Первым появился Спица, мальчишка из бедной семьи, который ищет сокровища в береговом иле, и я сразу поняла, что он живет в XIX веке. Потом возникли Глори и миссис Скор, которые сами решили, что они из 1928 года. С воодушевлением наблюдая за одной вороной, которая постоянно приносит какие-нибудь предметы ко мне в сад, я придумала Сороку. Примерно как Спица, который держал на ладони вещь и слушал ее историю, я не торопясь выслушивала истории своих персонажей, желая узнать их получше. Я чувствовала сердцем, что в их мире обязательно должно произойти что-то очень важное.

Потом мне в руки попалось настоящее сокровище: вырезка из газеты 1928 года, в которой я прочитала реальную историю о том, как ночью 6 января 1928 года наводнение на реке Темзе унесло жизни четырнадцати человек в центре Лондона. В заметке приводился список жертв наводнения, в котором, к своему большому удивлению, я нашла имя, совпадающее с именем придуманной мной героини. Такая вот печальная случайность. Несмотря на то, что персонажи и места в моей книжке абсолютно вымышленные, держа в руках ту газету, я наконец ощутила прилив вдохновения. Так было положено начало моей истории. Но теперь, когда перед вашими глазами находится эта книга, вы, возможно, хотите услышать о реальных событиях, которые случились той трагической ночью.

Тогда все составляющие катастрофы сошлись воедино. Их было три: снегопад выше по течению реки, дикий шторм – и, конечно, человеческое участие. Вместе все эти факторы породили Лондонское наводнение 1928 года, последнее из таких мощных наводнений в центральной части города.

В последние дни 1927 года жители верховья Темзы, должно быть, наслаждались рождественским снегопадом, но внезапная оттепель накануне Нового года и последовавшие за ней осадки, гораздо более обильные, чем обычно, удвоили уровень воды в Темзе. Однако подпорная стена рухнула не только поэтому. Вторым элементом катастрофы, которая принесла горе стольким англичанам, стал шторм в Северном море, случившийся так не вовремя. Он совпал по времени с естественным половодьем и породил исполинский прилив, который ринулся в устье Темзы. Приливная волна соединилась с талым снегом и дождевой водой и стала подниматься все выше и выше, набирая скорость. Немалую роль сыграл и третий фактор катастрофы, а именно роковая ошибка человека. Вот уже несколько лет рабочие занимались углублением дна, чтобы более крупные корабли могли заходить в лондонский порт. Благодаря этому для морской воды появилось гораздо больше пространства в русле реки, и через несколько минут после того, как Биг-Бен прозвонил полночь, массы воды обрушились на город.