Бесконечный дом - Бейтс Джереми - Страница 4

В голове у меня пронеслась добрая дюжина вопросов. Один из них я огласил:

– Ты же не провела здесь всю ночь, а?

– Что? Что за глупости! Только-только пришла.

Вопрос и вправду глупый. Оделась она куда менее претенциозно, чем вчера, – в облегающие линялые джинсы и мягкий свитерок.

– Что ты делаешь?.. – осведомился я.

– Читаю новости.

– Я имел в виду – здесь?

Хелен взяла бумажный стаканчик – предположительно наполненный кофе, белый, ничем не отличающийся от стопки других, стоящей в хостеле рядом с электрочайником.

– Вчера вечером я заметила, что завтрак здесь дают с шести. Встала рано, рядом с моим отелем все было закрыто, так что заглянула на кофеек сюда.

– А у тебя в номере кофе не было?

– Я выпила его перед сном, чтобы протрезветь.

Я недоверчиво сдвинул брови. Не лишено смысла… наверное. А какое еще объяснение тут годится? Что Хелен явилась специально ради меня?

– Я собираюсь поискать «Старбакс» или «Косту». Не хочешь присоседиться?

– Боже, да! – Она захлопнула лэптоп. – Хостельный кофе надо судить за преступления против человечества.

Пройдя на восток к Пасео Сан-Хуан, мы свернули по нему на юг и шли через район Грасия, пока не нашли «Старбакс» близ Каса-Мила – волнистого каменного здания, спроектированного Гауди. Хелен заказала капучино и маффин с голубикой. Я заказал латте.

Когда она хотела заплатить за мой кофе, я заявил:

– По-моему, это я должен платить.

– Не будь таким старомодным.

Я отыскал для нас угловой столик – в заведении было не слишком оживленно, ведь едва пробило четверть восьмого – и достал красный путевой журнал, который начал вести через пару месяцев после ухода из Аризоны. Он и позволял мне себя занять, когда я не шагал, и в то же время служил своеобразной терапией.

Когда Хелен подошла ко мне с напитками, я взял латте со словами:

– Спасибо, Хильда, – потому что именно это имя выкрикнула бариста.

– Как это Хелен превратилась в Хильду? – Хелен закатила глаза.

– Тут так написано. – Я указал на имя, нацарапанное на моей чашке, как курица лапой.

– Я этого не писала. Это она. У тебя есть дневник?

– Это не дневник. Это путевой журнал.

– Как по мне, так без разницы.

– Дневнички ведут маленькие девочки.

– А большие серьезные мужчины ведут журналы? О чем ты пишешь?

– Это личное, – отрезал я.

– Обо мне? – полюбопытствовала она.

– Писал ли я о тебе? Нет.

– Спорим, писал.

– Ладно, писал. – Открыв журнал где попало, я сделал вид, что читаю: – «Сегодня я пошел в „Старбакс“ с довольно симпатичной женщиной».

– Очень симпатичной.

– «Сейчас она у стойки расплачивается за наш кофе. У нее такие оранжевые волосы, что мимо не пройдешь».

– Джо!

– «Ни разу не видел ничего подобного. Прям как будто у нее на плечах радиоактивная тыква…»

– Ладно, пускай, – уступила она. – Ты донес свою мысль.

– И какую же?

– Что твой дневник сугубо личный. Что ты пишешь – не мое дело. – Она оглядела кафе. – Ты и правда хочешь торчать здесь? Пойдем пройдемся. Там такое чудесное утро!

– Я бы предпочел немножко посидеть. Находился уже досыта.

Так что мы сидели, болтая и потягивая кофе. Беседа текла легко, весело, беззаботно. Если вчера вечером Хелен и казалось, что я ее продинамил, то она уже выбросила это из головы. В какой-то момент достала из сумочки оранжевый пузырек – точь-в-точь как мой. Отвернув крышку, вытряхнула на ладонь две пилюли – круглую голубую таблетку и розовую капсулу чуть побольше. Бросив капсулу обратно, предложила:

– Хочешь?

Это меня заинтересовало.

– Ты что, наркодилер?

– Угум. – Она сунула голубую таблетку в рот.

– «Ксанакс»? – полюбопытствовал я.

– У меня сильное тревожное расстройство, – кивнула она. – Так хочешь или нет?

Я отрицательно помотал головой.

– А что в розовых?

– А ты не чересчур любопытен? Хочешь, чтобы дальше я перечислила тебе содержимое своей аптечки?

– Извини, – буркнул я, застыдившись своей настырности.

– Да шучу я, Джо! Мне плевать, сочтешь ли ты меня долбанутой на всю голову.

Я не ответил, посчитав, что она подначивает меня; похоже, ей нравится ставить людей в неловкое положение.

– Розовые против моего аффективного расстройства, – пояснила она.

– А…

– Хочешь знать, какого рода у меня аффективное расстройство?

– Не-а.

– Если б ты мне сказал, что у тебя аффективное расстройство, я бы хотела разузнать о нем побольше.

– Ну я не ты и не хочу знать побольше о твоем. Но я и сам так делаю.

– А как я делаю? – Она рассмеялась. – Хочешь сказать, у тебя аффективные расстройства?

– Держу разные пилюли в одном флаконе.

Похоже, это ее удивило.

– Ты тоже сидишь на колесах?

– Да не то чтобы…

– «Да не то чтобы»?

– У меня есть рецепт. Но я сейчас потихоньку слезаю. После… – Я чуть было не сказал «после смерти жены», но вовремя прикусил язык. – После того как в моей жизни кое-что стряслось, врач прописал мне бензодиазепин.

– И?..

– И?..

– Что еще тебе врач прописал? Ты сказал, что держишь разные пилюли в одном флаконе – значит, их несколько видов.

– И кто теперь в чьей аптечке копается?

– Ты не обязан отчитываться…

Мгновение помолчав, я выложил:

– «Золофт».

– У тебя депрессия? – вскинула брови Хелен.

– То есть, то нет. – Я пожал плечами.

– Но ты его больше не принимаешь – то бишь регулярно, во всяком случае?

– Мне не нравится, как он на меня действует. Он меня меняет…

– Понимаю, о чем ты, – кивнула Хелен. – Хотелось бы и мне вот запросто высыпать свои лекарства в унитаз и больше их не принимать. Но вряд ли мне это удастся хоть когда-нибудь, потому что меня они тоже меняют. Правда, к лучшему… – Сунув пузырек обратно в сумочку, она поглядела на меня с кривой усмешкой. – Боже, Джо, дичь какая!

– Что именно?

Поерзав на стуле, Хелен закинула под столом ногу на ногу.

– Раскрываться подобным образом. Обычно с посторонними я не откровенничаю.

– Я все еще посторонний, не так ли?

– Мы познакомились только вчера вечером.

– Пожалуй, ты права, – сказал я, про себя подумав, что вряд ли она такая уж замкнутая особа, какой пытается себя выставить. Как ни крути, решительно приняла таблетку из пузырька прямо у меня на глазах…

– Но ты хороший чужак, – уточнила она.

– Спасибо, Хелен. – Мне хотелось сменить тему. – Как бы там ни было… о чем мы говорили?

– Понятия не имею. Ой, какой сухой маффин! Вот, попробуй. – Она пододвинула ко мне свой маффин с голубикой.

– Нет, спасибо. – И тут я вспомнил: – Киви вчера ночью.

– Те двое, что тебя разбудили?

Я дорассказал Хелен об их беседе, а затем поведал о парне, пытавшемся залезть в девичьи трусики, а она сказала, что я должен был съездить ему по морде, но, судя по всему, киви заинтересовали ее куда больше.

– Пойдем! – сказала Хелен.

– Куда? – спросил я.

– В заколдованный дом. Музей Пикассо всего в паре кварталов отсюда.

– Я не настолько нуждаюсь в деньгах.

– Да просто постучимся в дверь, чтобы проверить.

– Нет, спасибо.

– Почему же нет?

– Не хочу.

– И только-то? Других оснований нет?

– А ты знаешь, что значит «вдребадан»? Так киви описывали парня, рассказавшего им о доме. Вдребадан. Иначе говоря, в полной отключке. Этого дома не существует, Хелен. А если и существует, то, скорее всего, это какой-нибудь притон наркоманов. Меня бы не удивило, если б мужик рыскал по хостелам, стараясь заманить праздношатающихся туристов в этот дом, чтобы ограбить их вместе со своими дружками ради следующей дозы.

– Ты кажешься напуганным, – заметила она.

– А ты кажешься наивной, – парировал я.

– Будет весело. Чем ты собирался заняться сегодня?

– Отдыхом.

– Отдыхом?! Ты же не старик. – Она внимательно посмотрела на меня. – Вчера вечером ты так и не сказал, зачем нагрянул в Барселону.