Ядовитый Венец - Йокаи Лина - Страница 16

Он наклонился чуть ближе.

— Не доверяй никому. Даже тем, кто попытается с тобой сблизиться.

Астра посмотрела на него исподлобья.

Он что, говорил о себе?

Шип заметил этот взгляд и раздраженно выдохнул.

— Не смотри так дерзко, напрягаешь уже. Мы тебя спасли, так что будь хоть немного благодарнее.

Она открыла рот, но он тут же перебил:

— Если бы не Жал, ты бы сдохла от яда на том же берегу. А твое... — он с наигранной брезгливостью быстро оглядел ее сверху вниз, — не слишком привлекательное тощее тело уже обгладывали бы сколии.

Астра сжала зубы.

— Я должна сказать «спасибо»?

— Не обольщайся. Жал вытянул из тебя яд только потому, что ты нужна живой.

Астра не нашла, что ответить. Шип говорил слишком противоречиво: спасли — не по доброте, однако он вернул браслет и предупредил о рисках в логове врага. Даже несмотря на это, Шип не вызывал у нее доверия.

Он подошел к столу и взял стопку черной одежды, такой же бесформенной и жесткой, что и на нем. Свободная накидка со складчатым воротом, штаны, белье, низкие ботинки на толстой подошве; все подобрано приблизительно под ее рост, будто кто-то заранее прикинул размер на глаз и не слишком заботился о точности.

— Переоденься, — сказал он и бросил вещи ей на колени. — Собери волосы, чтобы не привлекать внимания, и надень медальон. Я заменил веревку.

Астра подняла край накидки двумя пальцами и поморщилась. Ткань была грубая, жесткая, с тугими заломами, пахла смолой, и чьим-то кислым потом, въевшимся в волокна.

— А если откажусь?

— Тогда выйдешь в этом, — Шип кивнул на ее грязную куртку, — и сдохнешь в первом же коридоре. Выбор богатый, не правда ли? Шевелись!

Он вышел, прикрыв за собой дверь. Астра несколько мгновений прислушивалась к его шагам за стеной, потом быстро, злясь на собственную слабость, переоделась. Каждое движение отзывалось в плече резью; повязка тянула кожу, нос саднило, а пальцы не сразу слушались, будто она до сих пор лежала где-то на берегу, в ядовитом тумане. Накидку пришлось натянуть на голый торс, и жесткий ворот сразу оцарапал шею. Белье неприятно цепляло бедра, штаны немного болтались на талии, ботинки оказались чуть велики, зато подошвы были плотные и тяжелые. После босых ног даже это казалось роскошью.

С прежней курткой расставаться не хотелось. Она была чужой и грязной, и все же плотно прилегала к телу и не сковывала движений. Астра свернула ее вместе со старыми штанами и бельем в тугой грязный ком, собрала волосы в узел на затылке и надела медальон.

Не думая и не колеблясь, она забралась на подоконник и по привычке хотела спрыгнуть вниз, как из окна в Венце, где под ногами всегда была трава. Но под окном земли не оказалось. Астра испуганно ахнула и обеими руками вцепилась в раму, повиснув снаружи, нелепо и беспомощно, как забытая на веревке тряпка.

Она не учла главного — теперь она была в улье, в самом сердце Первороя, где осы и сколии вылетали из окон так же естественно, как люминары выходили через двери.

Под ногами не было ничего, кроме гладких темно-коричневых стен, залоснившихся от смолы, и провала высотой почти с половину дуба. Где-то далеко внизу темнел внутренний двор или шахта, шевелился рой.

Астра судорожно вдохнула, попыталась перекинуть ногу обратно, но ботинок соскользнул по раме, и люминарка тихо вскрикнула, едва не сорвавшись вниз.

Дверь распахнулась. Шип вбежал в комнату, схватил ее за запястья и рывком втянул обратно. Астра рухнула на пол, больно ударившись коленом, и несколько секунд только хватала ртом воздух. Лицо Шипа исказилось от злости.

— Ты че вытворяешь, дикарка? Тебе яд мозги выжег?

Астра тяжело дышала, не поднимая глаз. Спорить уже не хотелось: слишком ясно в теле еще стояло ощущение пустоты под ногами, и этот люминар мог сделать все что угодно за неповиновение.

Шип на секунду зажмурился, словно пытался взять себя в руки и не сорваться окончательно, потом резко развернулся и коротким жестом указал на дверь.

— Иди за мной.

Она поднялась, подхватила ком старых вещей и молча пошла следом.

— Больше не пытайся сбежать, — сказал Шип, выводя ее в коридор. — Поняла?

Астра ничего не ответила. Коридор оказался узким, с низким потолком, и в нем приходилось невольно втягивать голову в плечи, будто темные балки могли опуститься еще ниже. От редких факелов на стенах шевелились грязно-желтые отсветы, затем снова тонули в темноте. Пол под ногами был неровный, местами липкий, и доски отвечали на шаги тихим скрипом. За стенами неразборчиво гудели голоса мерзких хитиноров.

— Сейчас отведу тебя поесть, — сказал Шип, сворачивая налево. — Там мы...

— Мне нужно... — перебила Астра и недовольно выдохнула. — В туалет.

Нужда оказалась сильнее гордости и выбрала для себя самый унизительный миг.

Шип даже не стал язвить. Молча дошел до конца коридора и указал на неприметную дверь, обитую черной тканью.

— Там нет окон, — мрачно усмехнулся он. — Если решишь прыгнуть в дыру с дерьмом, вытаскивать не стану.

Толкнув дверь, Астра вошла внутрь и закрыла ее за собой. Места внутри было ровно столько, чтобы развернуться боком, окон действительно не оказалось. В углу стояло широкое деревянное сиденье с дырой, и где-то глубоко внизу плескалась вода, пахнущая тиной и нечистотами. Дышать здесь приходилось через силу, теплый воздух забирался в нос вместе с вонью.

На стене висело маленькое смоляное зеркальце в потертой оправе. Рядом из стены торчала грубая глиняная чаша с мутной речной водой; на дне плавали песчинки и тонкие зеленые нити водорослей. Астра приблизилась к зеркальцу и не сразу узнала себя. Отражение вернуло ей мрачное, осунувшееся лицо с глубокими тенями под глазами, разбитым носом и ссадинами на подбородке. Рядом с черным воротом кожа выглядела больной, а собранные волосы слишком открывали лицо. Она решила распустить их.

Астра провела пальцами по ключице, по тому месту, где обычно сидел Мираж, и сердце дрогнуло. Он должен был сейчас быть рядом: бурчать ей на ухо, ругать за глупость, требовать осторожности, язвительно перечислять все причины, по которым лезть в окно было худшей идеей дня, и уже придумывать, как выбраться. Должен был цепляться коготками за ткань и шевелить холодным боком у самой шеи, но никак не оказаться в брюхе сколия.

Астра быстро справила нужду, сполоснула руки в мутной воде и вышла обратно. Шип ждал у двери, сунув руки в карманы.

— Готова?

Астра ответила коротким кивком. Они долго спускались вниз по крутой длинной лестнице, мимо темных дверей, за которыми слышались голоса, тонущие в общем гуле роя.

Затем проход раскрылся в небольшой зал с низким сводчатым потолком. Света хватало только на столы и миски, остальное расплывалось в теплом мутном воздухе. И пахло так знакомо вареными корнями, что Астра вдруг почувствовала себя не в улье, а в маленькой кухоньке в Венце.

Вдоль стен стояли длинные деревянные столы. За ними сидели люминары — десять, может, пятнадцать, все в черной мешковатой одежде. Они ели быстро, почти не поднимая лиц от мисок, и, в отличие от хитиноров, не переговаривались.

У дальней стены, за прилавком из твердой смолы, стоял мужчина-люминар с длинными желтыми волосами, стянутыми в хвост. Без солнца кожа у него потемнела и стала серовато-зеленой, щеки втянулись, кожа у рта собралась усталыми заломами. Он разливал по глиняным мискам что-то густое и выкладывал на подносы спрессованные корневые хлебцы.

Шип достал из кармана смоляные монеты с выпуклыми узорами и положил их на прилавок.

— На двоих.

Люминар кивнул и поставил перед ними два подноса. В мисках была густая похлебка с кореньями, травами и незнакомой серой крупой. Рядом лежал темный хлебец из корневой муки. Еда выглядела просто, но от ее запаха сразу проснулся голод.

Они устроились за столом в углу. Астра окинула взглядом зал с голыми стенами, где не было ни полок, ни украшений, и только теперь понимала, что ей не хватало связок сушеных трав, которые висели над кроватью Пионы. Здесь в дальнем углу лишь тускло темнел погасший смоляной фонарь, а над дверью тянулась узкая щель, через которую уходил пар.