Подарок для рыцаря смерти (СИ) - Верескова Дарья - Страница 71

Церис объяснила мне, что каэри, конечно, не благородные леди, но и не слуги. Их позиция в доме всегда находится там, где их видит лорд. Либо на уровне помощницы, которой подчиняются слуги, но которая не отчитывается перед благородными господами, либо же фактически на уровне хозяйки дома, если наглости хватит.

Высмеивать и обвинять меня тётушка сэра Гектора, будучи всего лишь гостьей в Гратане, точно не могла.

— Совсем обнаглела… — произнесла она чуть тише.

А я перевела взгляд на сэра Гектора.

Это он позволял им так обращаться со мной.

— Вы были там? Видели своими глазами, как я сбегала вместе с лордом Леру? — громко спросила я, не желая, чтобы конфликт затих без установления истины.

Меня почти трясло от несправедливости.

— Сабин, тебя видели с ним. Не один человек, многие. Мы искали, проверяли следы, — произнёс рыцарь жёстко.

По потемневшему, хмурому лицу я видела, насколько он ненавидит всю эту ситуацию. К нему со спины приблизился человек короля, Зоран.

— Я уже сказал, что приму тебя обратно. Сабин — моя каэри. Мари-Клэр вернётся в столицу, — сэр Гектор встал передо мной, кладя руку на плечо в покровительственном и одновременно приказном жесте.

— Как ты можешь, Гектор! Это неуважение ко всему роду Нокс… — тётушка всё не унималась.

— Думаю, нам всем лучше успокоиться. Сэр Гектор наверняка устал с дороги, и Зоран из Кмельи поможет во всём разобраться, — робко предложила решить дело миром леди Элоиз.

— Это моё решение, и я не позволю его оспаривать, — от того, как он произнёс это, тихо, но угрожающе, люди вздрогнули и даже слегка пригнулись.

Они боялись его, по-настоящему боялись.

Все, кроме леди Валле, за спиной которой по-прежнему слишком близко находилась леди Каносса.

— Как удобно… а что, если она работала на врага, на Дорнесс, и оттого столько знает? Да и твой оруженосец тоже.

— Это ложь! Вы ничего не знаете, леди Валле. Вы находились под защитой крепости, пока я выживала. Сейчас Жан, возможно, вообще в плену или мёртв, потому что никто из вас не искал благородного человека три месяца, поверив клевете.

— Жан! Она называет его по имени! Они точно любовники, — продолжала эта невыносимая женщина.

— Я разберусь со своей каэри сам, и никто не будет вмешиваться.

Я видела, видела, что рыцарь не верит мне, хотя и понимал, что правда не так проста. Его тёмные глаза то и дело переходили на мою шею, он замечал отсутствие шрамов, но в отличие от остальных… Он знал, что я обладаю даром иллюзий.

Он считал, что я просто прячу их. Считал, что я вру и про попытку изнасилования, и про похищение. И всё равно хотел принять меня обратно — лгунью, сбежавшую с его оруженосцем.

— Все слова, сказанные против меня сегодня — ложь! — громко заявила я, чувствуя, как скручивает всё в груди до такой степени, что я едва могла дышать.

Меня просто не слышали, потому что для них я была никем.

— Я не собираюсь больше терпеть клевету и требую приговора Кроффа!

***

— Это слишком жестоко! Это варварский обычай, тем более зимой! — Элоиз пыталась образумить сэра Гектора так, будто решение принимала не я.

Он и так был во всём с ней согласен.

— Не упрямься, Сабин. Я приказываю тебе подняться со мной наверх и обсудить то, что случилось.

— У вас всё ещё есть другая каэри, сэр Гектор. Сейчас я формально принадлежу короне и могу быть передана любому другому магу.

— Он отдаст тебя мне, — рыкнул рыцарь, не сомневаясь.

Любимый воин, рыцарь смерти, первый среди них. Я тоже не сомневалась. Вообще удивительно, что сэру Гектору так долго не давали каэри, хотя, скорее всего, дело в его статусе бастарда.

— Отдаст. Но не сейчас. Меня достаточно унижали и оскорбляли в этой крепости. Я больше не позволю порочить своё имя, каким бы ничтожным оно ни казалось остальным.

К нам в этот момент подошёл прибывший служитель из храма Кроффа. Он выглядел довольным, будто лично выводил на чистую воду всех лжецов мира.

Не знаю, обладали ли магией сам храм и его жрецы, но в ледяном источнике неподалёку она точно таилась. Приговором Кроффа называли испытание длиной до суток, во время которого подозреваемый сидит в источнике, превращённом сейчас в прорубь. Считалось, что если человек говорит правду — вода посветлеет, если же лжёт — потемнеет. Однако часто ничего не менялось, особенно если истина лежала где-то посередине.

Кто-то сомневался в силе приговора, хотя темнеющую воду видели не раз. Находились и те, кто просто не выдерживал холода и сбегал. Тех же, кто высиживал сутки или даже двое, признавали полностью очищенными от любых претензий, даже если вода не светлела.

— Прекрасно, прекрасно! Я всегда рад видеть детей светлого Кроффа, чтящих его волю! — довольно произнёс жрец.

Он, безусловно, радовался любому событию, возвышающему его храм.

— Я запрещаю ей участвовать в Приговоре Кроффа! — сэр Гектор огромной мрачной тенью преградил ему путь, не давая приблизиться ко мне.

По сравнению с рыцарем жрец казался почти коротышкой, но это его нисколько не смущало, как и угрожающий вид сэра Гектора.

— Мы все равны перед Кроффом. Все его дети, и каждый заслуживает шанс получить свой Приговор, будь они хоть последними лжецами.

— Но Сабин — слабая девушка! Сжальтесь, посмотрите на неё, — леди Элоиз надеялась найти иной подход к жрецу.

Почему она это делает?!

Я не сомневалась, что леди Элоиз меня не любила. Что она сознательно хотела, чтобы я выглядела жалко в глазах окружающих и особенно в глазах сэра Гектора. Она не желала видеть меня за общим столом, не хотела, чтобы я на самом деле заняла место, подобающее каэри.

Но при этом она никогда ничего не делает открыто.

Насколько безумными покажутся мои попытки заявить, что она пользуется магией против сэра Гектора?

В этот момент я заметила, как хозяйка Гратана медленно, едва уловимо приближается к жрецу.

— Спасибо, леди Элоиз, но я действительно этого хочу, — громко ответила я.

И этим, кажется, удивила её больше всего.

Я никогда не вмешивалась, когда обо мне говорили в третьем лице, будто меня здесь нет. Когда решали мою судьбу.

Прищурившись, она не сводила с меня взгляда, в точности как и сэр Гектор. И почему-то именно эта их реакция ранила сильнее всего.

— Я готова следовать за вами, жрец, — я склонила голову, и мужчина в рясе тут же направился к выходу.

Там, снаружи, его ждали ещё двое в одеждах попроще, но они создавали нужный антураж — перед ними клином расходилась толпа.

Сэр Гектор следовал за мной, держась в полушаге. Леди Элоиз задержалась, пока служанки подготовят подходящую одежду, как и многие другие вельможи, что несомненно придут поглазеть на меня. Леди Жадвига так торопилась наверх, что чуть не упала. Наверняка она мечтала оказаться первой в рядах зрителей, когда вода в источнике окрасится в чёрный.

За нами наблюдал весь город. Пока мы поднимались к храму, многие любопытные пристроились вслед за процессией. Ритуалы у храма не были редкостью, но каждый раз притягивали толпы, а Приговор Кроффа считался зрелищем исключительным.

— Спустись в источник, дитя!

Какие они, однако, шустрые. В озере уже была вырублена квадратная прорубь, в которую вела деревянная лестница. Лёд оказался не слишком толстым, к середине дня он во многом подтает, но даже мысль о том, чтобы спуститься туда, заставляла мурашки ужаса бежать по спине.

Я сама это выбрала.

Долой сапоги, щедро выданные мне, кстати, Зораном из Кмельи!

***

Первый шаг по деревянной лестнице — и я чуть не рухнула, поскользнувшись, но вовремя ухватилась за перила. От колючего холода пальцы на ногах поджались, и мне нестерпимо захотелось выдернуть ногу обратно.

Я не была совсем уж безумной. Сутки мне здесь не высидеть, но даже если я просто выскажу правду, и вода не почернеет, это уже зародит в них сомнения. Главное — говорить громко и прямо, так, чтобы мои слова никак нельзя было трактовать двояко.