Подарок для рыцаря смерти (СИ) - Верескова Дарья - Страница 48

Каждое слово — словно ножом по сердцу. Не из-за того, что он говорил, а из-за того, о чём умолчал. О том, что я была другой: неидеальной, безродной, необразованной.

— Ты не мужчина и не понимаешь, что творит твоя магия. Она пробуждает в нас недостойное, тёмное, неправильное…

***

Я всё так же стояла, задрав голову, пока он держал ладонь на половине моего лица. В прикосновениях мужчины не было грубости, в них чувствовалась… ласка? 

Будто я не выслушивала от него сейчас ужасные, разбивающие сердце слова.

— Я никогда не позволю Жану больше приблизиться к тебе, Сабин.

При остальных он продолжал называть меня каэри, но сегодня, сейчас, называл только по имени.

— Почему? — по-моему, что-то внутри меня умерло. — Из-за того, что я неблагородна? Из-за этого я хуже? Из-за этого меня нельзя любить?

— Я не…

— Почему благородные лучше нас? — видимо, гнев и горечь во мне окончательно задавили здравомыслие. — Потому что они родились правильной крови? От этого они лучше? Думаете, я не хочу научиться грамоте, красиво говорить? Думаете, мне в радость всю жизнь копаться в грязном тряпье? Именно потому, что я хочу перемен, я и копаюсь, ведь для того, чтобы в нашей жизни что-то было, нам нужно работать намного больше! И вы…

— Успокойся… — тихо произнёс он с оттенком приказа.

Я и сама не заметила, что в моих глазах скопилась влага, которую я с гневом смаргивала.

— И вы говорите мне об этом! Вы являетесь лучшим рыцарем Меритана, а может, Альмере и Дорнесса, несмотря на свой статус бастарда. Так отчего вы верите, что неблагородные в чём-то хуже? Я в прислужницы не нанималась и в каэри не шла ровно по одной причине, потому, что не верю в это! Я верю, что сама, не привязанная к благородному человеку, могу добиться куда большего, и встреча с вами только доказала мне это ещё сильнее!

Тяжело дышала, чувствуя, как быстро поднимается и опускается моя грудь, и тонула в его тёмных глазах. 

Растерянных. 

Сэр Гектор выглядел так, будто я его почти ударила. Но он не отпускал меня. 

О чём он думал в этот момент? Думал ли о том, что сам был достойнее своего рождённого в браке брата? Что он более достоин леди Элоиз?

— Я никогда не позволю Жану приблизиться к тебе, Сабин, — вновь повторил он после бесконечной паузы. — Для его блага. Для твоего блага. И ты никогда не прикоснёшься к другому магу, это приказ.

Не знаю чего я ожидала, но… не этого.

Наверное, в глубине души я мечтала, что он скажет, что я тоже достойная, такая, какая есть, что меня тоже можно любить. Что сила каэри — не единственное, что во мне может увидеть мужчина.

Какие глупые и наивные мечты. Сэра Гектора интересовало только дело… и иногда женское тело рядом. Я чувствовала его возбуждение даже сейчас.

— Если бы вы были на моём месте, вы бы не сделали то же самое… Я волновалась за вас, — признаваться в этом после его слов было немного стыдно. — И за себя. И за Жана. Он действительно собирался сунуться назад, к вам, без всякой магии, Жан…

Я не договорила — стоило мне произнести имя оруженосца, как сэр Гектор наклонился ко мне и смял мои губы, так, что они заболели. Чужое вторжение, яростное желание стереть имя другого человека. Руки жадно и зло обхватили талию, пытаясь притянуть к себе.

Но знакомый жар не вернулся, вместо него внутри вспыхнула ярость, и я оттолкнула сэра Гектора — второй раз за такое короткое время.

Он тяжело дышал, и взгляд наглых, ничего не скрывающих глаз казался почти невыносимым. Мужчина молчал. Только челюсть напряглась, и я лишь сейчас заметила, что он был свежевыбрит, в то время как утром, когда я проснулась, на нём виднелась лёгкая щетина.

— Думаете, я не понимаю, что вам нужна женщина? Я не слепая. Но я не хочу так! Мне нужен тот, кто видит во мне человека, кто не забывает о моём существовании, когда оно становится неудобным. Кто заботится обо мне, для кого неважно, где я родилась и у кого!

Рыцарь ничего не ответил на мою тираду, но его глаза блеснули гневом от очередного отказа. А я сама… я не верила, что только что действительно произнесла всё это.

Нахлынувшие эмоции и то странное чувство единения, возникшее между нами там, в яме, заставили меня позабыть, что он, вообще-то, мой господин.

Он мог бы высмеять мои чувства… Но вместо этого он просто развернулся и замер у самого выхода.

— Ты слышала мой приказ, — произнёс он, не оборачиваясь, а после вышел, громко хлопнув дверью.

Я считала, что наши отношения вернутся в привычное русло: он начнёт делать вид, будто я не существую, и будет приходить лишь для того, чтобы пополнить запас магии. Но я ошиблась. Анежка прибыла буквально через несколько минут после его ухода и застала меня в тот момент, когда я нервно мерила комнату шагами.

— Каэри, вы что же, вам нужно отдыхать после лихорадки! — запричитала она. — Вот почему сэр Гектор так зол, я думала, он убьёт кого-то. Даже леди Элоиз расстроилась, увидев его в таком состоянии, но он, конечно, сразу же успокоил госпожу…

Почему-то в этот миг я подумала о том, что сэр Гектор никогда не обошёлся бы так с леди Элоиз. Из-за её происхождения? Неужели он на самом деле считает, что я хуже только потому, что родилась неблагородной? Но ведь с другими простолюдинами он разговаривает совсем по-другому!

— Он попросил подобрать вам несколько платьев, а также наряды, достойные каэри! У нас таких, конечно, нет, но мы сможем сшить для вас платье к завтрашнему вечеру. Я и размеры сейчас сниму, и, может быть, лекарь согласится вас отпустить.

— Спасибо. Я чувствую себя хорошо, правда. Мне нет смысла сидеть здесь без дела, я и сама могу помочь с шитьём…

— Что вы, что вы, каэри! Нам же сэр Гектор голову открутит! С ним сейчас только леди Элоиз и может разговаривать, а вас…

— Что такое?

— Он велел запереть дверь.

***

Меня действительно выпустили только к ужину следующего дня, предварительно сшив для меня платье — плотное, добротное и очень красивое. Нужно было, наверное, поблагодарить портних, но я даже не знала их имён, со мной общалась только Анежка и один раз — целитель.

Я пыталась попросить её привести сэра Гектора, потому что не выносила долгого молчания и сидения взаперти. К тому же я знала, что ему нужна магическая подпитка. Но Анежка лишь испуганно ответила, что сэр Гектор запретил беспокоить меня кому бы то ни было, добавив, что сам он навестит меня только после того, как «мне станет лучше».

Да куда уж лучше?

Про Жана мне тоже ничего не рассказывали, как и про остальных, отговариваясь тем, что не желают меня волновать. Здесь, в Вестгарде, я чувствовала себя почти благородной — столько обо мне заботились, кормили, помогали умываться…

И даже к ужину на следующий день мне впервые в жизни помогали надевать платье — тёмно-вишнёвое, сшитое из хорошо свалянной шерсти тонкой выделки. Крой плотно облегал грудь и рёбра, а вырез был неглубоким — ровно таким, чтобы открыть ключицы. Я влюбилась в этот наряд и горячо благодарила Анежку, но она лишь пообещала, что передаст эти слова ткачихам.

К столовой, располагавшейся на втором этаже, что само по себе было необычно, я направлялась медленно, стараясь унять волнение. Я не знала, чего ожидать, кто там будет и почему меня вообще решили позвать. Раньше такое случалось только в Рошгейте, где каэри всегда полагалось место за господским столом.

Войдя, я сразу же увидела сэра Гектора — он сидел по правую сторону стола и даже сидя заметно возвышался над остальными. Напротив него, ближе к центру, располагалось высокое кресло, предназначенное, по всей видимости, для хозяина замка. Рядом стояли ещё два, более удобных, намного ниже, дополненных подушками — возможно, одно из них подготовили для леди Элоиз?

Обернувшись, сэр Гектор заметил меня и коротким жестом подозвал к себе, указав на стул слева от него. Я надеялась, что, как и в Рошгейте, рядом с ним будет сидеть Жан, но того нигде не было видно.