Подарок для рыцаря смерти (СИ) - Верескова Дарья - Страница 21

Гектор впервые заметил, что каэри не носит перчаток, только тогда, когда она соприкоснулась руками с его оруженосцем. Жан был магом, совсем слабым, но, безусловно, он в полной мере прочувствовал всю силу девушки.

Собственная реакция поразила Гектора — ему немедленно захотелось влезть между ними, отшвырнуть Жана. Что сейчас чувствовал его оруженосец? Гектор и сам помнил эйфорию самого первого прикосновения к каэри, помнил, как после этого буквально подмял её под себя, прижимаясь обнажённой кожей к ней так близко, как только возможно.

Чувствовал ли сейчас то же самое Жан?!

Недоумение на лице девушки, когда он надел на неё перчатки, было настолько легко читаемым, что Гектор сразу же сообразил, что перчаток у неё просто нет. И, кроме того, она не знает, что обязана их носить.

Она не носила их всё это время во дворце, сталкиваясь руками с кем только можно… Неудивительно, что лорд Кранц посчитал её гулящей и решил, что Гектор легко передаст её любому. Неудивительно, что Элоиз до сих пор сомневается, что между ними ничего не было.

Да и можно ли говорить, что между ними ничего не было?

— Извините, сэр Гектор, такого больше не повторится! — горячо воскликнул Жан, когда Гектор окликнул его — второй раз. Невнимательность не была свойственна его оруженосцу.

— Не повторится, — уверенно произнёс рыцарь. — Когда закончишь, пришли ко мне нашего гонца, у меня для него задание.

Жан помог ему снять доспехи, и Гектор сам расседлал Валора.

Имя коня ему не нравилось, он предпочитал более простые, простонародные клички вроде Смолы или Уголька. Но Валор, на взгляд Гектора, был лучшим жеребцом в ближних королевствах и достался рыцарю уже вместе с кличкой.

— Гектор, численность разбойников превосходит нашу кавалерию в три раза, — к нему подошёл Мориц, один из рыцарей, участвующих в этом походе. — Нам следует подождать подкрепления от сэра Винсента из Рошгейта; если мы отправим гонца, они будут здесь уже через три дня.

Гектор в ответ покачал головой. Возможно, именно за это его боялись, но и выбирали лидером походов тоже — потому что он никогда не позволял противнику скрыться.

— Нет, они знают, что мы здесь, к тому моменту они уже уйдут. Они как тараканы или крысы в Альмерэ. Только и ищут возможности напасть ночью и перерезать стражу, украсть у своих же. Наши действия должны быть решительными, мы не можем показывать им слабость. Напуганный враг будет совершать ошибки, и я не собираюсь давать им время собраться с силами.

— Ты сможешь справиться с ними?

Когда Гектор уверенно кивнул, глаза сэра Морица загорелись неверием и торжеством. Почти никто из них не мог привыкнуть к тому, как быстро Гектор теперь восстанавливался.

— После того как мы справимся с этой шайкой, мы воспользуемся гостеприимством сэра Винсента, и все смогут отдохнуть так, как они того заслуживают, — решил приободрить Морица Гектор.

— Ты возьмёшь с собой каэри? Пусть хоть посмотрит, как живут, такие, как она.

— Я пока ещё не решил, — холодно ответил Гектор, чем заставил второго мужчину сразу замолчать.

Все они знали, что Гектор не любил обсуждать свою каэри с ними.

***

Она ждала его в шатре, как он и приказал, хотя послушностью эта каэри не отличалась. Девушка подняла голову, смотря на него осоловевшими сонными глазами — растрёпанная и мягкая, совершенно обнажённая под шерстяным одеялом.

Гектор почувствовал возбуждение от одного её вида, и горячая волна стыда и ненависти окатила его тело.

— Отвернись, — тут же грубо приказал он ей, понимая, насколько недостойно испытывать такие чувства к покалеченной каэри, тем более — к той, кто причинила столько вреда его любимой.

Он ненавидел, что его тело так реагировало на неё. Это чувство было постыдным, животным, не имеющим ничего общего с той светлой идеальной любовью, которую воспевают барды.

Почему, почему это происходит?! Он же не хочет этого, она ему даже не нравится, он готов избавиться от неё в любое мгновение!

— Впредь никогда не смотри на меня, когда я раздеваюсь, перед тем как лечь с тобой в постель. Лежи ко мне спиной.

В её глазах, как и в прошлый раз, загорелась обида, а после она резко отвернулась, вернув ему наконец хоть немного способности мыслить. Гектор разделся, как и прежде, до трусов, но в этот раз его плоть заметно оттягивала плотную ткань, будто у него не было близости по меньшей мере месяц.

Он сжал головку своего члена рукой, сильно, пытаясь причинить себе боль, чтобы убрать проклятое возбуждение, но вместо этого едва не зашипел от того, насколько сильно ему хотелось большего.

А каэри, меж тем, казалась невероятно напряжённой на кровати.

Задрав одеяло, он уставился на тонкую девичью спину, всю покрытую страшными уродливыми рубцами, и белые ягодицы, приятно округлые, почти лишённые шрамов. Две маленькие ямочки над ними… Он знал, что стоит ему оказаться рядом с ней, получая её энергию, эти ягодицы окажутся совсем рядом с его горящей плотью.

Так близко… Она здесь, в его руках. Желание стучало в его голове.

Грудь обожгло холодом — это кулон леди Элоиз с её локоном внутри, прокатился по груди, моментально приводя его в чувство.

***

Он встал ещё до восхода солнца, не чувствуя усталости, хотя Гектор не спал и минуты — в отличие от каэри, которая почти сразу впала в сон, стоило ему начать получать её энергию. Как другие вообще могли вступать в близость с каэри, если те постоянно спят?

Или это потому, что другие каэри обучены? В таком случае для него же лучше, если его каэри никогда по-настоящему не изучит свои силы.

Девушка спала на боку, повернувшись к нему спиной и используя его руку вместо подушки. Он осторожно освободил конечность и переложил голову каэри на подушку, прежде чем выбраться и начать одеваться.

Гектор наклонился ниже и принялся изучать её лицо — очень простое, с широким кривоватым носом и пухлыми губами. Настолько далёкое от изящных аристократичных черт леди Элоиз, мысли о которой не оставляли его почти всю ночь. Пушистые каштановые волосы скрывали её плечи, грудь и большую часть рубцов.

На секунду в его голове мелькнула мысль о том, чтобы переложить её на лежанку у походной кровати — в конце концов, та была подготовлена именно для каэри. Но нежелание прикасаться к ней лишний раз перебороло это чувство. Кроме того, ей нужно полноценно восстановиться.

— Сэр Гектор! — раздался из-за стенки шатра голос Жана. — Гонец вернулся.

Рыцарь бесшумно закончил одеваться и встретил своего оруженосца, сразу же закрыв за собой шатёр. Он знал, что никто не посмеет сунуться туда без его разрешения.

— Принёс? — прямо спросил он.

Жан кивнул, передавая ему посылку, и Гектор быстро развернул её — женские перчатки, как он и просил. Вернувшись назад, он равнодушно бросил их рядом с каэри и оставил на столе золотую монету, готовясь покинуть лагерь.

Страшная сила бурлила в нём, ища выхода.

***

Противник отступал, бросая тех, кто не способен был убежать. Конечно, они могли бы ещё напасть с востока, но Гектор в это не верил — разбойники явно не ожидали, что их отряд решит атаковать таким крохотным количеством, и не были готовы отступать.

И тем более — не были готовы полноценно обороняться. Не против Гектора.

Он чувствовал лёгкую слабость после двух недель бесконечного использования силы, но торжество от того, что они провели эту операцию почти бескровно, перевешивало любое недомогание. Бескровно для них, конечно, не для противника.

Численность разбойников действительно превышала кавалерию Гектора в три раза, и среди них даже находились те, кто действовал как обученные солдаты. Скорее всего, из-за нищеты здесь собрались и разбойники, и бывшие крестьяне, и, возможно, даже дезертиры армии Альмерэ, с которой они почти не сталкивались.

Их пытались заманить в лесные чащи, затянуть в овраги и болота, надеясь заставить сломать строй, но сила Гектора неизменно становилась решающим фактором. Даже ложные отступления врага не приносили успеха — дисциплина кавалерии оставалась железной. Лишь однажды они всё же угодили в ловушку, стоившую им трёх лошадей. Тогда же Конрад, один из лучших мечников отряда, получил серьёзное ранение.