Любить меня - плохая идея (СИ) - Яр Саша - Страница 23

Оторвавшись от моих губ, Сол прокладывает дорожку из лёгких поцелуев по линии подбородка, спускается к шее.

Его горячее дыхание обжигает кожу. Я запрокидываю голову, подставляясь, и в тот же миг его губы прижимаются к местечку за ухом.

По телу, от макушки до пят, прокатывается волна мурашек.

– Чувствительное место, – выдыхает он прямо в ухо, и я кожей чувствую его ухмылку.

– Да,– соглашаюсь я, глаза сами собой закрываются, но я снова их распахиваю.

Его пальцы скользят к моему плечу и поддевают тонкую бретельку платья.

Ткань сползает вниз, обнажая плечо. Он отстраняется на пару сантиметров, и я ловлю его взгляд.

Так на меня ещё никто не смотрел. Будто я единственное, что сейчас существует в этом мире.

От этого взгляда внутри всё переворачивается, и я забываю, как дышать.

Он прижимается губами к обнажённому плечу. Легко прикусывает. Перемещается к ключице. Каждая мышца в моём теле натягивается струной.

В сознании тоненько, как комариный писк, звенит мысль: «Надо остановиться. Сейчас».

Но я медлю.

Всего пару мгновений.

Я просто хочу запомнить это чувство, продлить его.

Соски твердеют, натягивая тонкую ткань платья, и от этого соприкосновения ещё больше возбуждаюсь.

Низ живота тянет.

Макс поднимает на меня взгляд.

Его ладонь накрывает мою грудь и сжимает. Осторожно, но от этого острого ощущения я резко втягиваю воздух сквозь зубы.

Язык не слушается, я прикусываю нижнюю губу, чтобы не застонать.

Он снимает вторую бретельку. Платье едва держится на груди. Макс снова ласкает губами мои плечи, ключицы, спускаясь всё ниже, и от каждого прикосновения по телу разбегаются жаркие круги, сходясь в одной точке внизу живота.

Он опускает меня спиной на диван. Кожаная обивка холодит разгорячённые лопатки, и этот контраст на секунду возвращает меня в реальность.

Но затем сверху нависает он – широкоплечий, горячий, заслоняющий собой весь мир. Сол сдвигает край платья, освобождая грудь, и наклоняется. Его язык касается затвердевшего соска.

Меня пробивает током. Вспышка от позвоночника до кончиков пальцев. Я выгибаюсь ему навстречу, судорожно хватая ртом воздух.

Он ласкает меня губами, переключая внимание с одного соска на другой, посасывает, дразнит языком. Обводит их по кругу и дует, а потом снова берёт в рот. Из груди неожиданно вырывается стон.

А его рука в это время скользит по моему бедру, задирая подол платья.

Пальцы гладят внутреннюю сторону бёдра, поднимаются выше, он касается меня через тонкое кружево. Поглаживает, почти невесомо.

Проводит пальцем по самому краю белья, задевая обнажённую кожу. Его горячие губы на груди и эти дразнящие, едва ощутимые прикосновения внизу – от этого двойного контраста я совершенно теряю контроль. Я плавлюсь.

И больше себе не принадлежу. Разлетаюсь на атомы в его руках.

Его пальцы отодвигают влажную ткань трусиков и скользят между моих губ.

Я всхлипываю и подаюсь бёдрами вперёд. Так сладко. Так нежно. Мне хочется ещё.

– Какая ты вкусная, Мишка, – выдыхает он, и от его хриплого голоса меня снова накрывает новой волной дрожи.

Он тянет мои трусики вниз, и я позволяю им соскользнуть с бёдер. Затем Сол выпрямляется. Встаёт между моих разведённых колен. Я открываю глаза.

Он расстёгивает пуговицы на рубашке – одну за другой. Белая ткань соскальзывает с плеч и падает на пол.

В тусклом жёлтом свете его кожа кажется золотой. Литые плечи, чёткие линии пресса, чёрные ленты татуировок, разбегающиеся по рёбрам. Я сглатываю, не в силах отвести взгляд.

Он достаёт презерватив, и его пальцы чуть подрагивают, когда он раскатывает его по всей длине. Движения уверенные, но эта мелкая дрожь выдаёт его с головой. Он на пределе, как и я.

Я смотрю на его напряжённое достоинство, направленное на меня, и чувствую, как к щекам приливает жар.

Макс наклоняется и тянет с меня платье через голову. Теперь и я обнажена.

Мы замираем.

Он – возвышаясь надо мной. Я – распластанная на его диване, в его тайном убежище.

Он опускается на меня, прижимая своим весом к дивану, обхватывает мои бёдра и снова целует в губы. Глубоко, тягуче. Я чувствую, как его естество упирается в мой живот, и внутренне сжимаюсь.

А потом он начинает входить. Медленно, по миллиметру. Я чувствую давление, растяжение.

В тот момент, когда он погружается примерно наполовину, его тело замирает, а в глазах проносится удивление и неверие.

– Я первый у тебя? – хрипит он.

Киваю.

– Охуеть, Мишка.

Сол замирает и начинает осыпать моё лицо поцелуями. Лоб, веки, кончик носа, мокрые ресницы.

Мне немного больно, и я изо всех сил стараюсь расслабиться, сжимая пальцами его плечи.

От боли. От переполняющих эмоций. От того, как сильно я его хочу.

Он входит глубже, и на глазах выступают слёзы.

– Сейчас пройдёт, – шепчет он, касаясь губами уголка моего рта. – Больно? Прости, Мишка. Я и так еле сдерживаюсь.

Я молча киваю. Слёзы скатываются по вискам и теряются в волосах.

Он слизывает их, не переставая бормотать какую-то нежные слова.

И боль действительно уходит.

Вытесняется новым, незнакомым ощущением полноты.

Он начинает двигаться. По сантиметру, почти неощутимо. Выходит и снова толкается внутрь.

С каждым движением саднящая боль отступает, сменяясь новым, острым. Мне становится мало этого медленного темпа. Хочется быстрее, жёстче, глубже.

И Сол, словно услышав мои мысли, ускоряется.

Я стону в голос, уже не сдерживаясь. Закрываю глаза и отдаюсь ритму.

Его бёдра вжимаются в мои, кожа к коже. Скрип старого дивана наполняет комнату.

Я цепляюсь ногтями в его плечи, оставляя на коже багровые полумесяцы, и он рычит мне в шею.

В самом низу живота будто пружина натягивается.

Каждое его движение, каждый поцелуй, каждый хриплый выдох натягивает её всё сильнее.

И когда он в очередной раз резко вгоняет себя в меня, судорожным стоном выдыхает мне в губы, эта пружина распрямляется.

Я выгибаюсь в его руках и слышу свой собственный, хриплый вскрик.

Он делает ещё несколько резких, глубоких толчков и замирает, тяжело дыша мне в шею.

Мы просто лежим. Я открываю глаза и смотрю в потолок. Комната расплывается.

Его сердце колотится в груди так же бешено, как и моё.

Я чувствую его вес, его запах, его влажную от пота кожу, и мне хочется, чтобы этот момент длился вечно.

Макс приподнимается на локтях. Заправляет влажную прядь волос мне за ухо и смотрит в глаза.

На его разбитых губах появляется улыбка.

– Моя Мишка, – тихо шепчет он и целует в висок. – Теперь точно моя.

И в этот раз я не спорю. Я прижимаюсь щекой к его плечу, чувствуя, как он обнимает меня, окутывая своим жаром.

За окном, на бархатном небе загораются первые звёзды. А я с ужасом понимаю, что отдала сегодня Максиму не только себя, но и сердце.

Глава 25. После

Мы лежали молча.

Максим всё ещё сверху, тяжело дыша мне в шею. Его сердце колотилось так сильно, что я чувствовала его через свою грудную клетку. Я не хотела двигаться. Не хотела думать. Просто лежать вот так – голой, прижатой к его горячему телу, и никуда не уходить.

Через минуту он осторожно вышел из меня и, поцеловав в висок, и поднялся. Я услышала, как он снимает презерватив, потом шорох ткани – он взял салфетки со стола и вытер себя и меня. Движения были неожиданно бережными.

– Холодно? – спросил он.

Я кивнула. Он накрыл нас тонким пледом, который достал из тумбы, и притянул меня к себе спиной к своей груди. Его рука легла мне на талию.

Несколько минут мы просто лежали в тишине и молчали. Я смотрела на трещину в потолке и слушала, как стучит его сердце у меня за спиной.

– Ты в порядке? – спросил он шёпотом и поцеловал меня в плечо.

– Ммм… – я не сразу нашлась, что ответить. – Да. Только… немного странно.