Любить меня - плохая идея (СИ) - Яр Саша - Страница 11

– Обязательно, Мишка. Сладких снов. Мы ещё недоговорили.

Отец с силой захлопывает железную дверь прямо перед его наглым лицом.

– И что это сейчас было? – спрашивает отец, поворачиваясь ко мне. – Вика, ты время видела? Какого чёрта ты трёшься в подъезде с каким-то отморозком посреди ночи?!

– Никто ни с кем не трётся, – огрызаюсь я, плотнее запахивая халат, словно он может защитить меня от этого допроса. – Это сосед. Он живёт над нами. Я ходила сказать, чтобы он перестал греметь своей гитарой!

– Да?! – отец делает шаг ко мне, не веря ни единому слову. – А выглядело так, будто он тебя сейчас прямо на коврике разложит!

– Вить, ну перестань, – робко подаёт голос Ира, переминаясь с ноги на ногу. – Дело молодое, ну целовались ребята, ничего страшного…

Отец бросает на неё свирепый взгляд, и Ира тут же замолкает, вжимая голову в плечи. Меня от этого её заступничества только сильнее начинает трясти.

– Я не собираюсь перед вами отчитываться, – ледяным тоном произношу я, глядя отцу прямо в глаза. – Спокойной ночи.

Я протискиваюсь мимо них по узкому коридору, чувствуя спиной тяжёлый взгляд отца, и едва ли не бегом скрываюсь в своей комнате.

Захлопываю дверь, поворачиваю щеколду и только тогда позволяю себе выдохнуть.

Ноги предательски дрожат. Я приваливаюсь спиной к двери и медленно сползаю по ней вниз. Подтягиваю колени к груди и утыкаюсь в них лбом.

Внутри всё дрожит и как будто звенит от напряжения. Адреналин отступает, оставляя после себя опустошение и странную, тягучую слабость в мышцах.

Осторожно касаюсь пальцами нижней губы. Она припухла и болезненно пульсирует, храня на себе отпечаток его жёсткого, собственнического укуса. На языке до сих пор держится фантомный вкус его поцелуя. Сумасшедшего, злого, выбивающего почву из-под ног.

«Мы ещё недоговорили» – эта брошенная им напоследок фраза отдаётся эхом в тишине комнаты.

Я сжимаю кулаки и до боли закусываю внутреннюю сторону щеки.

Договорили, Сол. Ещё как договорили.

___

Утро начинается с раскалывающейся головы и красноречивого следа на нижней губе.

Я мрачно разглядываю себя в зеркало ванной. Припухлость от укуса этого ненормального придурка никуда не делась. Я терпеть не могу яркую косметику, предпочитая ей обычную гигиеничку, но сегодня приходится сделать исключение и потратить добрых десять минут, вбивая консилер и нанося плотную помаду, чтобы хоть как-то замаскировать улики ночной стычки.

В универ я приезжаю разбитая и злая на весь мир.

Гул коридоров эхом отдает в больной голове. Мы с Мариной сидим на подоконнике возле нашей аудитории, дожидаясь пару по основам пиара. Подруга выглядит так, словно вчера не пила и не тусила полночи в клубе. Свежая, глаза горят, улыбка до ушей.

– Вик, ну ты вообще меня слушаешь? – Марина легонько толкает меня в плечо.

– А? Да, прости. Просто не выспалась, – я делаю большой глоток мерзкого кофе из автомата, морщась то ли от горечи, то ли от пульсирующей боли в губе.

Марина хитро прищуривается, оглядывается по сторонам и подаётся ко мне, понижая голос до заговорщицкого шёпота.

– Я, если честно, тоже не спала. Но по гораздо более уважительной причине.

– В смысле? – переспрашиваю я, не ожидая подвоха.

– Дэн довёз меня до тётки… – Марина прикусывает губу, её щёки покрываются лёгким румянцем, но глаза торжествующе блестят. – А потом мы припарковались в соседнем дворе. И, в общем… мы перебрались на заднее сиденье.

Я давлюсь кофе и начинаю надсадно кашлять, чудом не залив себе джинсы.

– Вы переспали?! В первый же вечер?! В тачке?! – сиплю я, когда ко мне возвращается способность дышать.

– Тише ты! – подруга бьёт меня по коленке, озираясь на проходящих мимо студентов. – Ну да. И это было просто… отвал башки, Вик. Он бешеный. Без остановки, до самого утра. Я думала, у меня всё сотрётся там. А как целуется… Знаешь, какие у него ловкие пальцы?

Я страдальчески закатываю глаза и выставляю вперёд свободную руку.

– Умоляю, избавь меня от подробностей анатомии твоего гитариста. Мне ещё этот кофе пить, а у меня и так лёгкая тошнота от недосыпа.

Марина тихо смеётся, ничуть не смутившись.

– Завидуй молча, подруга. Они всё там просто космос! А Макс... Боже, ты видела, как он вчера выкладывался на сцене? Я как его голос вживую услышала, у меня мурашки размером со слона побежали. Он просто душка!

От слова «душка » в сочетании с именем этого отморозка меня откровенно передёргивает.

– Ага. Ангел во плоти, – мрачно бурчу я. – Ты что решила со всеми...ну это...того.

Почему-то произнести слово «трахаться» про подругу язык не поворачивается.

– Да нет. Я же не шлюха. Макс твой, это я уже поняла.

Марина вдруг перестаёт улыбаться. Всматривается в моё лицо, склонив голову набок, и хмурится.

– Эй... А что у тебя с губой? И с каких пор ты красишься такой яркой помадой на пары?

Чёрт.

Я инстинктивно отворачиваюсь, пряча лицо за бумажным стаканчиком, и поправляю воротник кожанки.

– Прикусила во сне. Нервное, – вру я не моргнув глазом. – А помада... просто решила сменить имидж.

– Прикусила? – недоверчиво тянет подруга. – Выглядит так, словно тебя кто-то жёстко зажал в подворотне. Колись, Викуля, с кем ты вчера уехала из клуба?

– Ни с кем я не уезжала! – вспыхиваю я, но тут же заставляю себя снизить тон. – Вызвала такси и поехала домой. А там отец свою Иру притащил. Короче, весёлая ночка выдалась. Не до сна.

В этот момент девичий гомон в коридоре как-то неуловимо меняет тональность. Смешки становятся громче, кто-то перешёптывается, кто-то откровенно пялится в сторону лестницы.

Я поворачиваю голову и замираю.

По коридору нашего этажа идут они. Светловолосый Левый, всё с той же фирменной расслабленной улыбкой, и Сол.

Макс как всегда в чёрном – тёмные джинсы, футболка, обтягивающая широкие плечи. Мрачный, холодный, давящий своей аурой так, что вокруг него расступается толпа.

Старшекурсник, фронтмен местной рок-группы и мой персональный кошмар.

Марина рядом со мной издаёт сдавленный писк и судорожно поправляет волосы, явно пытаясь поймать взгляд Дэна.

Я же вжимаюсь лопатками в стекло окна, мечтая слиться с рамой. Только не смотри сюда. Пройди мимо.

Но Макс, словно почувствовав меня, лениво поворачивает голову.

Его тёмные глаза мгновенно и безошибочно выхватывают меня из толпы.

Шаг замедляется.

Он скользит взглядом по моей фигуре, поднимается к лицу и предсказуемо тормозит на губах, густо замазанных помадой.

Я вижу, как на его жёстком лице медленно расплывается самодовольная ухмылка.

Он всё понял. Знает, что под этой краской прячется его собственническая метка.

Макс чуть приподнимает бровь, не разрывая зрительного контакта, и едва заметно, одними губами, произносит:

«Привет, Мишка».

Кофе в моей руке опасно кренится, грозя вылиться прямо на ботинки.

Глава 12. Все равно поймаю

Я вцепляюсь в бумажный стаканчик с такой силой, что картон жалобно хрустит, а горячие капли всё-таки выплёскиваются через край, обжигая пальцы. Резкая боль заставляет отмереть.

Я делаю глубокий вдох и нацепляю на лицо самую равнодушную маску, на которую только способна после двух часов сна.

– О боже, они идут сюда, – свистящим шёпотом выдаёт Марина, и её ногти болезненно впиваются мне в предплечье прямо через рукав кожанки.

Я мысленно стону. Какого чёрта они забыли на нашем этаже?

Дэн расплывается в широкой, довольной улыбке, как только его взгляд фокусируется на Марине. Он ускоряет шаг, а Макс просто неторопливо двигается следом. Руки в карманах, походка хищника, ленивая уверенность в каждом движении.

Они останавливаются прямо перед нами.

– Доброе утро, гуманитарный факультет, – бодро салютует Левый. Он опирается бедром о подоконник рядом с Мариной и многозначительно ей подмигивает. – Не думал, что выжившие после вчерашнего способны приехать к первой паре.