Леди и Ведьма против всех (СИ) - Рождественская Тоня - Страница 28

Дверь не заперта, что кажется мне достаточным аргументом в пользу невиновности Эдварда. Кто оставляет свой кабинет, в котором может находиться что-то противозаконное, открытым в доме, полном гостей?

Но Беккер со мной несогласен. Он достает что-то вроде странного карманного фонарика, скорее похожего на маленькое пламя, которое заперли в стеклянном шарике, подвешенном на цепочку. Не слишком яркий, но очень изящный и красивый. И если это стандартная экипировка стражей Дешендора, то я просто в восторге.

Пока детектив принимается копаться в документах, я просто оглядываюсь по сторонам. Как и всё в доме, эта комната прекрасно оформлена. Всё обставлено со вкусом и шиком. А стоимость отдельных элементов наверняка зашкаливающая. Эх, какого все-таки родиться в семье, которая никогда не знала никаких лишений? Неужели именно вся эта вседоступность и склоняет таких, как Эдвард к ужасным деяниям?

— Так что все-таки ты ищешь? — шепчу я, разглядывая огромный письменный стол из темного дерева. — Вряд ли Люмис хранит тут расписания своих убийств. Или ты надеешься найти его дневник? «Сегодня было ветрено и туманно. Пообедал в „Золотом павлине“. Убил Марту. День прошел продуктивно».

— Ха-ха, — тяжело отзывается Беккер, продолжая перебирать бумаги с ловкостью уличного воришки.

— Я серьезно, Ториан. Не могу представить, что такого Эдвард мог бы тут скрывать.

Беккер выхватывает какую-то шпильку и легко, словно только этим постоянно и занимается, вскрывает один из ящиков.

— Люмис не такой уж и умный, как пытается это показать, — говорит он, вытаскивая бумагу за бумагой. — Так что наверняка где-то наследил. Осталось лишь найти, где именно…

Я подхожу к книжным полкам, занимающим всю стену. Книги старинные, в кожаных переплетах с золотым тиснением. Многие названия я даже прочитать не могу — они на каких-то древних языках с символами, которые выглядят скорее как замысловатые узоры, чем как буквы. Наверное, какие-то издания по спиритизму, так что видимо, он и правда не врал о своих интересах.

И вообще, с каждой секундой мне кажется, что это дурацкое подозрение всего лишь порождение воспаленного разума Беккера, и не более того.

— Я думаю, что ты ничего не найдешь, — пространственно говорю я, проводя пальцем по пыльным корешкам книг.

— Кто ищет, тот всегда найдет, — слышу я за своей спиной самодовольный голос.

Вот все-таки какой упертый баран.

— Кажется, Эдвард просто любитель мистики, и только… — я оборачиваюсь.

— Ты что ли ничего не понимаешь? — отрывается от своих поисков он.

— О чем ты? — удивленно спрашиваю.

Беккер оказывается рядом со скоростью молнии. Он хватает меня за рукав, демонстрируя мою ладонь, перевязанную после нашего с Люмисом сеанса.

— Думаешь, он просто так решил устроить — это?

— Но… — я немного в ступоре. — Так нужно было, чтобы провести ритуал…

— Катя, — вздыхает детектив. — Он проверял, может ли принести тебе вред.

Что?

— Разумеется он не настолько дурак, чтобы не понять, что с тобой что-то не то, что-то отчего он никак не может тебя убить. Не знаю, что именно он думал по этому поводу и какую причину происходящему нашел. Но, видимо, решил, что твоя неуязвимость не вечна. Так что сейчас он просто проверял, закончилось это или нет.

— Ты хочешь сказать, что…

— Что теперь он знает, что ты снова беззащитна.

Я чувствую, как комната начинает слегка кружиться перед глазами. Ториан ловит меня за плечи, не давая упасть.

— Эй, только не падай в обморок, — шепчет он. — Я думал, ты достаточно решительная и крепкая, чтобы воспринять все спокойно.

— Но кто… кто вообще так делает⁈ — растеряно восклицаю я.

— Серийные убийцы? — ехидно уточняет Беккер.

И тут внезапно мы слышим скрип половиц в коридоре.

Ториан мгновенно гасит свой фонарик и притягивает меня к себе, прижимая к стене за огромными тяжёлыми гардинами. Я чувствую, как колотится его сердце — или это мое? Страх пульсирует в висках, а внутри пробегают ледяные волны страха.

И тут дверь кабинета медленно открывается…

Дверь в кабинет открывается, и чьи-то шаги говорят о том, что кто-то не спеша заходит внутрь.

Мы с Беккером замираем, стоя за плотной расшитой гардиной, которая немного прикрыта книжным шкафом. Позиция весьма удачная, а карниз настолько широкий, что вполне позволяет нам находиться с той стороны даже вдвоем, и всё-таки я чувствую себя так, словно нахожусь буквально на ладони.

Мощная грудь Ториана вздымается, прижимая меня к стене. Я же словно замерла, пораженная ужасом до самого основания. Каждый звук рождает во мне ощущение, что всё кончено. И я явственно вижу, как занавеска откидывается, а за ней стоит Кровавый садовник с наточенным по мою душу ножом. Клянусь, еще секунда, и меня действительно хватит удар!

Интересно, если ты умираешь в параллельном мире, это считается убийством по какой статье? А если твоя душа попала сюда из другого тела, то куда она денется после смерти? Вернется обратно? Или просто растворится в пустоте? Отличный момент для экзистенциального кризиса, Катя, просто замечательный!

И тут я внезапно чувствую, как рука Ториана ложится на мою щеку, слегка двигая моё лицо. Мои глаза тут же упираются в его уверенный, но мягкий взгляд. Он словно говорит: «Я с тобой». И только это удерживает меня от того, чтобы не завопить или рухнуть на пол прямо тут.

Человек ничего не говорит, но, кажется, осматривает свой кабинет. А в моей голове бегают панические мысли — надеюсь, Беккер успел всё вернуть так, как было? Ох, я даже не видела, что именно он там трогал. Может, этот тип уже заметил, что его тайные планы по принесению меня в жертву кто-то изучал? Сейчас он выхватит свою орудие и…

Еще пара самых напряженных в моей жизни секунд, и шаги все же удаляются, а затем хлопает дверь.

Мы ждем, не ловушка ли это, но ничего не происходит. Кажется, мы и правда остались совсем одни.

Наконец, уголки губ Беккера ползут вверх. Неужели ему нравится щекотать себе нервы? Мне вот подобные приключения и задаром не сдались! Я по-прежнему стою по струнке, боясь даже пошевелиться.

И вдруг я вижу, как Ториан склоняется чуть ближе, а потом и вовсе накрывает мои губы своими! Это прикосновение мгновенно проходится по обледеневшему телу теплой волной, заставляя позабыть о чем-то другом. И я просто отдаюсь ощущениям.

Вот как бывает — минуту назад я готовилась ко встрече со смертью, а теперь растворяюсь в поцелуе. Адреналин и эндорфины устроили в моем мозгу такую вечеринку, что я, кажется, на время забыла даже своё имя. Катя? Кэтрин? Какая разница, когда тебя целуют вот так!

Ну вот, теперь мне не хочется и вовсе никуда уходить. Так и стояла бы здесь вечно! Но, как обычно, судьба слишком жестока, и Беккер отстраняется, завершающим аккордом проходясь языком по моей губе. Похоже, он играет со мной! Как кот с мышкой! Мстит за тот раз в подсобке?

— Ты же сказал, что пока не хочешь этого! — бурчу я, чувствуя себя обманутой.

— Я сказал, что пока не могу, — говорит тот. — И ни слова не говорил о том, что не хочу.

Он осторожно выбирается из-за гардин, и я лезу за ним. Ноги всё ещё дрожат, и я не уверена, от страха это или от этого поцелуя.

— А теперь что — можешь? — не отстаю я.

— Нет. Просто не удержался. Ты такая милая, когда молчишь.

ЧТО⁈ Да я тебя!.. Я уже открываю рот, чтобы выдать ему всё, что думаю о его дурацком чувстве юмора, но он внезапно напрягается.

— Смотри! — он указывает на стол.

— Что?

— Ящик, я не успел его закрыть, — он указывает на стол, на котором все ящики плотно заперты.

Меня пробирает холодок по спине, и вовсе не от сквозняка.

— То есть теперь он понимает, что мы тут были⁈

— Не знаю, но нужно выбираться. Идем.

Беккер осторожно выглядывает в коридор — никого. Мы стремительно торопимся обратно и беспрепятственно заваливаемся в мою спальню.