Синие Топи. Пленники страсти - Сапфир Ясмина - Страница 9

Селармин вдруг устремился навстречу, двигался решительно, но спокойно – так идут к чему-то уверенно, не зная отказа и не принимая его. Я ощущала каждый его шаг и как неизбежно сокращается расстояние между нами.

Это было… неожиданно волнующе, тем-то и пугало, и одновременно шокировало.

Я тут же выставила перед нами преграду из своей фразы, полной вызова и обвинений.

— Будешь насиловать? Ради общего блага надругаешься над женщиной?

Думала, он резко приблизился и, как минимум, схватит за горло, прижмет и как-то заставит молчать. Именно так я его представляла – несокрушимо властного и абсолютно несгибаемого эльфа – правителя, повелителя.

Но Селармин… неожиданно остановился в паре-тройке шагов, словно, реально, наткнулся на невидимую стену.

Его янтарно-красные воззрились с таким пристальным вниманием, что я невольно выпрямила спину, хотя колени уже начинали предательски дрожать. Напряжение сгустилось, будто упало на грудь бетонной плитой. Я с трудом делала вдох, чувствуя, как воздух становится плотным, тяжелым.

Властелин продолжал стоять передо мной практически расслабленно, словно хозяин положения, словно… впрочем, он и есть теперь мой хозяин.

Я ненавидела эту страшную правду. Ненавидела себя за то, что допустила подобную ситуацию. Ненавидела Селармина за то, что он оставался настолько спокоен и безмятежен на фоне трагедии, которая случится со мной. За то, что для него – это ежедневность, обыденность, а не растоптанная, униженная женщина.

Выдержав паузу, Властелин вдруг продолжил диалог так, словно тот и не прерывался:

— Нет, — сказал тихо, но в его голосе было сейчас столько силы и твердости, что мурашки побежали по коже. — Я хочу, чтобы ты сама пожелала отдать энергию. Много, много раз отдавать, а вовсе не истощаться. И вовсе не «всем остальным». Я взял тебя только себе! Никто другой не коснется тебя и не посмеет даже заговорить!

— Вы шутите? Издеваетесь? — я просто ушам своим не поверила.

С чего бы вдруг ему ограждать меня от других, с какой стати заботиться. Ну пусть и не заботиться, но по-своему защищать? Меня – кусок ауры и магии, который покупался исключительно, как батарейка.

— Даже и не думал шутить. Приближенные утверждают, что это абсолютно не мой конек, — он ответил так просто, спокойно и почти… откровенно, будто хотел, чтобы я немного узнала его… даже посмеялась? Над его неумением шутить? Я нервно подобралась, потому что ситуация не укладывалась ни в какие предположения и фантазии.

Селармин чуть улыбнулся – как он это умел, чтобы лишь уголки губ приподнялись, и продолжил, как ни в чем ни бывало:

— Я могу доставить женщине такое удовольствие, о каком ты даже и не подозреваешь. Ты представить не можешь, какие грани наслаждения способна постичь женщина в постели со мной… Я хочу, чтобы ты плавилась в моих руках раз за разом, а мир получал нужную стабилизацию.

Кажется, у меня закончились слова. Эмоций было столько и такие разноречивые, что я не знала – то ли кричать, то ли смеяться, то ли плакать, то ли что-то еще.

Впервые в жизни внутри образовался такой непонятный, бурный комок чувств, порывов, желаний, страстей, который я не то, чтобы обуздать, даже понять оказалась не в состоянии. Лишь в ступоре смотрела на Селармина, будто перегруженный компьютер, что мигает экраном и все, больше ни на что не способен.

Он сделал шаг навстречу, еще шаг, и когда чудилось – вот-вот мы снова окажемся вплотную, как недавно на рынке – вдруг свернул и начал словно бы обходить вокруг. Бесшумно и грациозно, словно великолепный и смертельно опасный хищник возле добычи.

— Я-а-а… не хочу тебя! — выпалила я с каким-то отчаянным отрицанием.

— Ты захочешь. Даю слово. Очень захочешь…

Его голос звенел где-то внутри и оседал на коже стайкой мурашек.

— Ты захочешь, Идриль, и сама еще попросишь не останавливаться, не прекращать.

— Этого уж точно не будет! — выкрикнула я, защищаясь от странного гипноза и наваждения. И нет, это не было магией, это было нечто абсолютно иное. Что-то более глубокое, более древнее.

Селармин остановился в нескольких шагах, и я ощутила, как его аура буквально окутывает, проникает под кожу, неожиданно заставляет сердце биться быстрее. Я попыталась отступить, но ноги не слушались. Внутри что-то пело, звенело, тянулось к нему, и это бесило меня до зубовного скрежета.

— Нельзя заставить женщину хотеть только лишь ласками и поцелуями, воздействуя на эрогенные зоны и все такое! Я не машина, меня невозможно включать и выключать, — сказала тихо и уже гораздо менее уверенно, нежели раньше. Селармин вновь слегка улыбнулся и кивнул, будто принимал условия игры.

— Хорошо. Нельзя так нельзя. А если у меня получится?

— Не получится!

— Тогда тебе нечего бояться, разве не так? Расслабься и просто жди, когда я потерплю сокрушительное фиаско…

— И что тогда? Отдашь меня другим Архимагам? Пусть надругаются всей толпой? – мой голос сорвался от напряжения, одновременно ощущения какой-то игры, даже флирта и страха перед ответом.

— Я же сказал – я взял тебя только для себя. Ты вроде бы умная и схватываешь на лету.

Он был спокоен и одновременно возбужден, красив и одновременно страшен в этой своей непобедимой вере в собственные возможности и таланты. Он нравился мне своей мощью, тем, что все же не начал насиловать, своей статью и внешностью, но и отталкивал тем, что собой представлял. Того, кто разменивает энергию беззащитных, униженных женщин, лишив их семьи, дома, всего, что любили и берегли, на возможность продлить дни своего проклятого мира.

Впрочем, если думать о мире не как об абстрактном куске суши среди гибельных топей, а вспоминать детишек, что играли на площади Кейзана в прятки, влюбленные парочки, что бродили по улицам вечерами… Матерей, которые обнимали своих сыновей и дочурок… Все становится уже не таким однозначным. Если бы жизнь моих детей зависела от такого? Виноватых только лишь в том, что родились в этом проклятом месте…

Я встряхнулась, стараясь избавиться от наваждения, которое, казалось, навел Селармин.

Тем временем, аттан приблизился вплотную, и я ощутила жар его тела. Мне пришлось задрать подбородок, чтобы смотреть в глаза Властелина. Они оказались… неожиданно теплыми, наполненными внутренним светом, как будто для него, действительно, что-то значили мой отказ или согласие. Я на мгновение даже слегка растерялась. Не ожидала, и не готовилась к такому взгляду, который вдруг начал топить ледяную решимость и ярость, что бушевали в крови, превращая их в нечто чисто женское, природное. Тоску по сильному плечу рядом?

Рука Селармина — теплая, сильная и почему-то ужасно надежная — легла на щеку — легко, почти невесомо, но я вздрогнула, будто меня ударило током. Касание вроде казалось обычным — даже не так — совершенно обыденным. Но он действовал так, что я напряглась и одновременно немного расслабилась, ощущая, как каменные стены неприятия его действий, методов и вообще ситуации начали давать трещину за трещиной. Я старалась усилием воли укреплять, но они ломались под напором даже не Селармина, а того, что жило внутри меня.

— Какая ты необычная, — прошептал Властелин, и его голос завибрировал где-то внутри, заставляя низ живота сжиматься и слегка расслабляться. Он будто говорил не со мной — не с разумом, а с моим телом. Словно эти звуки воздействовали, как игра дудочки на крыс, змей или вроде того. Я не хотела, но ощущала… Сопротивлялась, но поддавалась. Я будто раскололась на две части — разум, эмоции и желания тела. Не плотские инстинкты, а именно эта золотая триада, которой женщине так сложно противостоять. Дремучая, первобытная тяга к мужчине, что заслонил от других и присвоил, стремление чувствовать себя желанной, неповторимой и… то, как мое тело отзывалось на ласки. — Твоя аура… она словно пламя. Я чувствую ее даже на расстоянии. Ты ведь тоже ощущаешь это, Идриль? Это не просто влечение. Это связь, истоки которой я сам пока что не понимаю, но обязательно разберусь… — голос Селармина перешел в тихий, проникновенный шепот. В глазах плясали горячечные отблески.