Танцы без правил - Ромеро Екатерина - Страница 7

И я сам в этом виноват, я не приходил, не мог, не хотел просто срываться. Все искал удачного момента, а после уже мне стало стыдно приходить.

И вот теперь эта танцовщица. Я не запоминаю ее имени специально. Не хочу, чтобы от нее остался хоть какой-то след. В этом клубе чего только не было. Тут познакомились Бакиров и Лина, тут работала Ира, которая впоследствии начудила, и ее все окрестили крысой.Это еще один моей секрет, из-за которого мне сложно общаться с Мишей. Я боюсь, что он как-то узнает, просечет. Это было давно, но все равно все имеет свойство выходить наружу, особенно самое черное.

Я спас тогда Иру, не стал ее убивать. Я сам в нее выстрелил, но так, чтобы пуля ничего важного не задела. Леший тогда приехал за ней, забрал. Они уже тогда была вместе, и я просто оставил Иру в живых. Потому что пожалел, потому что и у меня была мать — правда, я ее не видел ни разу.

Тогда я дал Ире шанс на жизнь и, можно сказать, предал Бакира и всех нас, ведь из-за Иры погибли наши друзья. И это, пожалуй, был еще один кирпич на моей шее, из-за которого я отдалился от общения с Мишей.

В какой-то момент мне стало сложно, ведь я привык, что мы друг с другом очень честны. А потом мне пришлось хранить еще и этот секрет, а ведь у Ирки с Лешим уже двое детей. И я просто не мог проболтаться, что пожалел тогда ее и вместо того, чтобы прикончить, сымитировал ее убийство.

И вот я снова в клубе, и да, я все же оказался прав. Эта синичка не пришла, пропуск равно увольнение, и она это прекрасно знала. Все же слабачка, не прошло и месяца, как она свалила. Ну я и рад, пожалуй, так будет даже лучше.

Не хочу видеть ее танцы, ее точеную фигурку и особенно упрямый взгляд синих глаз Жени. Ах да, вспомнил. Ее Женя зовут. Дурацкое имя. Оно, кстати, тоже меня раздражало, потому что принадлежало ей.

***Я прихожу на следующий же день с дико колотящимся сердцем. Он меня предупреждал, я знаю. Но ведь у меня была причина. Я обязательно все скажу, они ведь там тоже люди.

Осматриваю зал, но Анатолия не видно, и тогда я просто переодеваюсь и выхожу на тренировку. Сегодня важное выступление, и один пропущенный вечер не решит ничего, я все давно уже запомнила и дома прогоняла.

На мне синее платье с серебристыми вставками. Одно из лучших, я получала в нем золотую медаль. Мама сама шила, еще до больниц, до всего этого кошмара, в который скатилась моя жизнь.

Движения плавные, ровная спина, и играет музыка. Меня поставили в первый ряд — так девочкам проще ориентироваться. Я задаю темп, ритм и движения.

И мы танцуем, выкладываемся по полной, но внезапно музыка стихает.

— Эй!

— Что это

— Ты. Иди сюда.

Я узнаю его сразу. Анатолий у барной стойки, как обычно, пьет кофе. Кажется, что его литрами глотает и всегда без сахара.

— Здравствуйте.

— Ты уволена.

— Что?!

— У тебя вчера был пропуск. Ты уволена. Собирай манатки и уходи. Анжела с тобой рассчитается.

— Вы не можете!

— Могу. Я тебя предупреждал, девочка: никаких пропусков. Ты нарушила слово.

— Но у меня была уважительная причина! — выпаливаю, а он смотрит на меня сверху вниз. По правде, Анатолий сильно выше меня, потому что да, я метр пятьдесят пять с кепкой, так уж вышло.

Но зато в бальном платье и на каблуках это вообще никогда мне не мешало.

— Здесь никого не волнуют чужие проблемы.

Жадно хватаю ртом воздух: все так, это жизнь, так надо.

— Да, извините. У меня нет никаких проблем, и это больше не повторится. Пожалуйста, разрешите мне остаться!

— Иди на профессиональную сцену, тебе здесь делать нечего.

— А я здесь хочу больше, чем на профессиональной сцене, выступать!

— Упрямая. Как танк прешь. Я ж тебе сказал

— Вы сами знаете, что это я поставила новую программу, она успешна и приносит вам доход!

— Это все лирика.

— Дайте мне второй шанс!

— Почему я должен дать тебе второй шанс?

— Потому что второго шанса все заслуживают.

Он отпивает кофе и ставит чашку на барную стойку, проходит мимо меня.

— Так что Анатолий! Я не подведу, честно. Можно остаться?

Догоняю его, становлюсь напротив, а он смотрит на меня с каким-то раздражением, словно презрением даже.

— Разрешите остаться. Пожалуйста! Мне очень нужны деньги!

— Так иди на панель — в чем проблема?

— Своей дочери вы бы тоже так сказали?

Он молчит. Его взгляд стал на секунду черным.

Глава 10

— Я танцовщица, а не шлюха! И за деньги не продаюсь!

Тихомиров усмехается, словно не верит.

— Расскажи это кому-нибудь другому, девочка.

— Это правда, вы в моих башмаках не ходили и не вам меня судить!

Даю отпор, хотя внутри сердце так сильно бьется о ребра. Он смотрит на меня и, зажав сигарету в губах, бросает:

— Голос не повышай на старших, синичка. Иди танцуй свои танцы.

Синичка. Почему так назвал, не знаю. Хотя на мне это синее платье, девчонки птичкой зовут.

И так я получаю свой второй шанс, который хватаю обеими руками, ведь, по сути, каждый отработанный день здесь — это день жизни моей мамы.

Мы выступаем прекрасно, нам несут цветы и аплодируют стоя. Банкет проходит на ура, но в какой-то момент я чувствую, что меня буквально снимают сцены, больно схватив за руку.

— А-а-а!Я падаю в чужие объятия, чужие мужские руки. Узнаю его сразу — это тот самый влиятельный банкир, или кто он там такой.

— Привет.

— Вы что?! Отпустите!

— Я хочу приват. Станцуй для меня.

— Я не даю приватов. Пустите, больно!

— Заплачу. Не ори, хуже будет. Все равно со мной поедешь.

И вокруг куча народу, музыка орет, но девочки резко прекратили танец. Слышу, как за спиной кто-то из группы пытается за меня вступиться, но этот Сергей Григорьевич меня не отпускает, и мне становится страшно.

— Пусти девочку.

Это Анатолий, и я понятия не имею, откуда он вообще взялся, он вроде уже уходил домой.

— Я ее хочу. Сколько она стоит? Ты оплату принимаешь за нее?

— Не я. Вы, кажется, заведением ошиблись. На наших танцовщиц только смотреть можно. Трогать нельзя. Приваты тоже нельзя.

— Что ты мне тут чешешь?! Я снесу ваш клуб завтра же!

— Попробуй.

Он силен, и даже очень. Тащит меня, как котенка, на выход, но Тихомиров его останавливает.

— Она со мной едет!

— Руки убери от нее!

— А-а! — вскрикиваю, когда Анатолий замахивается и со всей дури бьет этого Сергея Григорьевича по лицу. Тот падает как подкошенный, у него брызжет кровь из носа, и он визжит, как раненая свинья.

— Леня! Прибери это говно!

— Закрою на хрен Закрою всех!

— Мы под Бакиром ходим все, так что даже не пытайся, не то голову медведь откусит.

Этого мужика берут под руки и уводят. Я же стою и дрожу, слезы застыли в глазах. Я испугалась. Думала, уже все.

— Иди в туалет и умойся!

— Хорошо, — все, что могу вымолвить, и скрываюсь от этого позора. В зеркале вижу свою растекшуюся тушь и быстро смываю косметику. Меня знобит, я ведь и правда испугалась, но, когда возвращаюсь, Анатолий сидит за самым дальним углом столика и пьет.

— Ты лучше не лезь к нему.

— Я хотела просто поблагодарить.

— Он не в настроении. А когда Толик такой, ты лучше его не трогай. Вот за сегодня. Отработала.

Анжела протягивает конверт, банкет резко заканчивается, и остаются лишь официанты, которые убирают столики и моют пол.

Я уже должна идти домой, но не могу, хочу поблагодарить его, но у меня не хватает смелости, потому я просто помогаю убирать со столов до поздней ночи.

Не знаю почему, но сегодня первый раз в жизни я ощутила, что я не одна, что мне тут безопаснее, чем дома даже, ведь Толик рядом.

Когда людей в клубе почти не остается и уходит даже Леня, я вижу, что Анатолий так и остался сидеть за столом. Рядом с ним открытая бутылка коньяка, но он выпил всего одну порцию. Он просто сидит и курит, а я не осмеливаюсь подойти к нему.