Измена. Брак по завещанию - Вестич Виктория - Страница 7

- Привет, - ухмыляется Марат.

Эльвира молчит. Только глазами прожигает меня и своего любовника.

Из головы не идут слова Горского, случайно подслушанные в кабинете. Как он там сказал? «Когда Лерка родит, я буду свободен и богат»? Что ж, осталось услышать, что такого написано в завещании его деда, что Ринат уже вчера был готов самоотверженно делать ребенка.

Кладу ногу на ногу и слегка покачиваю ей. Взгляд Эльвиры тут же цепляется за баснословно дорогие лодочки с характерной красной подошвой. Они из ограниченной коллекции, каблук высоченный. Раньше я предпочитала носить более удобную обувь, все же бегать целый день на шпильках – себя не жалеть. Но эти туфли подарил Ринат, поэтому сегодня впервые я их надела.

Я и накрасилась сегодня не так, как привыкла. Обычно у меня лишь аккуратные небольшие стрелочки и совсем легкий макияж, да и укладка самая простая. Но сегодня захотелось. Может потому что покрытое трещинами сердце истекает кровью, раненное подлым предательством. Предательством от человека, которому я верила, как себе. Хочется хоть немного подлатать свою гордость. Почувствовать себя красивой, поймать восхищение во взгляде хотя бы посторонних, раз муж нашел на стороне, кем восторгаться.

А еще может потому, что я знала, что встречусь сразу утром с любовницей мужа лицом к лицу. Всегда ухоженная до кончиков ногтей, Эльвира, в отличие от меня, постоянно светит дорогими лейблами к месту и не к месту, вычурной одеждой и вызывающим поведением. Мы с ней совсем разные. И сейчас, когда мы сидим друг напротив друга, этот контраст особенно яркий.

Даже несмотря на мой «боевой раскрас», я какая-то… более выдержанная и скучная? Любовница мужа разоделась в яркие тряпки, совсем не заботясь о том, что мы не в клуб пришли, а на оглашение завещания. Такая точно притянет взгляд.

Сердце ноет от этой мысли. Я такой точно не конкурентка…

- Интересно, где ты их ухватила? – не выдерживает Эльвира, до этого момента сканирующая жадным голодным взглядом мои туфли, - это же из лимитки, а ты обычно таскаешь какую-то старушечью обувь.

Лишь на секунду я прекращаю покачивать ногой, когда наши с Элей взгляды встречаются. За вчерашнее мстит?

Она ухмыляется, с вызовом глядя в мои глаза. Чувствует себя победительницей. Весь вид будто кричит – я трахаюсь с твоим мужем! И почему я раньше не замечала этого наглого взгляда? Искренне подружиться пыталась.

- Ринат подарил. Он любит видеть на мне туфли с высоким каблуком, это его фетиш, - пожимаю плечами.

Улыбаюсь смущенно, строя из себя наивную дурочку, и, понизив голос до интимного шепота, многозначительно подмигиваю:

- Если ты понимаешь, о чем я.

Хитро улыбаюсь, обмениваясь взглядом с Ринатом. Тот хмурый, но растягивает губы в улыбке в ответ. Его явно нервирует, что жена с любовницей сидят в каком-то метре друг от друга и мило беседуют.

- Да? – в голосе Эльвиры звучат ревнивые нотки.

Она прожигает Горского быстрым взглядом и демонстративно хмыкает. Бедняжка. Неужели об этом самом маленьком фетише его любовница не в курсе? Странно.

- Ага. А ношу я, как ты говоришь, «старушечью обувь», чтобы мужа не отвлекать от работы. Он от моих ног без ума, - и добиваю: - До сих пор достаточно в туфельках меня увидеть, как сразу же где-нибудь зажмет. В постели даже не снимает иногда их с меня. Видишь, даже сейчас пялится.

Хищный взгляд Эльвиры снова впивается в Рината. Ее личико идет некрасивыми пятнами, когда та замечает, как муж поспешно уводит глаза от моих ног в сторону. Врасплох застали.

Я улыбаюсь своей фирменной милой улыбочкой, глядя на Эльвиру. Вся такая вежливая и абсолютно невинная. Я же чистую правду сказала! То, как Горский всегда пожирает взглядом мои ноги, когда я на высоких каблуках, все за себя говорит. И он правда обожает, когда я их не снимаю в постели…

Как же приятно видеть, как любовницу колбасит от злости. Так и подмывает спросить, мол, что, дорогая? Не нравится, что твой любовник еще и с женой в кровати любит не только спать, и ты не одна такая особенная?

- Твои ноги и правда хороши в этих туфлях, - неожиданно встревает Марат.

Хватка Рината на моей ладони становится практически каменной.

- За словами следи. Ты о моей жене говоришь. – Цедит угрожающе.

Марат ухмыляется широко и нагло. Демонстративно обегает взглядом мое декольте и останавливает взгляд на голых коленях. Шелк черного платья, которое я надела сегодня, задрался чуть выше положенного и его голодный взгляд впивается в кожу бедер. Колкие мурашки рассыпаются по телу. Интерес чужого мужчины, растущая ярость мужа, сходящего с ума от ревности – с этим я сталкиваюсь впервые.

Горский с раздраженным рычанием одергивает мое платье вниз и бросает мне на колени папку с документами, прикрывая оголенные коленки. Воздух в комнате густеет от напряжения. Ринат переводит тяжелый взгляд на Марата и угрожающе цедит:

- Слюни подбери и прекрати пялиться на мою жену. Или тебе по-другому объяснить?

- Прости, - вздыхает он с притворным сожалением, - она такая сексуальная. Не могу перестать фантазировать, как я устраиваюсь между ее голых ног, а она подо мной в одних туфлях… обвивает мою талию ногами и отдается так, что даже сейчас яйца ломит от фантазий.

Глава 8

Говорить такое Ринату – все равно, что перед разъяренным быком тряпкой махать. У него чуть ли не пар из ушей валит. Я накрываю второй ладошкой руку мужа, пытаясь остудить его. Все-таки мы в кабинете нотариуса и пришли сюда за другим! Лучше вообще игнорировать эти дурацкие провокации, очевидно же, что Марат просто вывести из себя хочет.

Но Горский слишком вспыльчивый, тем более с его ревнивым характером оставить без внимания такой выпад… Нет, он такого никогда не спустит! Ринат уже через секунду нависает над Маратом и хватает его за грудки.

Сафин насмешливо улыбается, глядя снизу вверх. Я хмурюсь. Зачем он вообще такое говорит? Зачем нарывается? У него, как и у Рината, костяшки стесаны, нос слегка опух, ссадины и кровоподтеки на лице. Неужели мало вчерашней драки? Да, они не ладили всегда, но не до такой же степени, чтобы цеплять друг друга открыто.

- Зачем ты его провоцируешь?! – шипит Эльвира родному брату.

Я сканирую ее внимательным взглядом. Что, жалко ей, что любовник еще пару лишних синяков получит? Потому что я не верю, что Эльвира беспокоится о Марате. Не так уж они и близки. Скорее ее бесит, что Ринат ревнует меня и с кулаками готов честь жены отстаивать. На нее он лишь пару раз мельком взглянул с момента прихода сюда, несмотря на то, что они спят за моей спиной.

Наверняка потому что пытается не попасться. А может просто после вчерашнего что-то заподозрил, вот и осторожничает…

- Чем же я провоцирую? Правдой? Прости, братишка, но раз ты не ценишь такую женщину, найдется тот, кто будет ценить.

- Что ты мелешь? – Горский встряхивает Марата.

- У нее такие глаза грустные… ты точно ее удовлетворяешь в постели? А то если вдруг не справляешься – ты скажи, я помогу с удово…

Договорить он не успевает: Ринат впечатывает кулак в скулу сводного брата. В глазах Марата вспыхивает злой азарт. Он отталкивает от себя Горского и вскакивает на ноги. Журнальный столик с жалобным звяканьем пинком улетает в стол нотариуса. Я вжимаюсь в кресло испуганно, как и Эльвира.

Все происходит так быстро, уже через секунду во мне вспыхивает злость. Знаю, что рискую, но все равно успеваю вскочить и вклиниться между разъяренными мужиками прежде, чем они снова накинутся друг на друга и начнут месить кулаками.

- Хватит! Вы хоть понимаете, куда пришли?! Уважайте хотя бы память Карима Султановича! Он же ваш дед!

Слышу справа звук открывающейся двери и так и застываю, практически стиснутая между двумя крепкими телами.

На пороге появляется нотариус, низенький и седовласый дедуля лет шестидесяти. В модном костюме, из кармашка торчит красный в белый горошек платок, на носу круглые очки. За его спиной отец Рината – Руслан Горский под руку с женой Изабеллой (или, как она сама просила себя называть – Белла). Все трое замирают на мгновение.