Дай мне повод - Джексон Э. Л. - Страница 4

Папу, который находился в отчаянном положении.

И я готова была сделать что угодно, чтобы помочь мужчине, который стольким пожертвовал ради меня. Который сделал бы что угодно ради меня. Он поставил меня на ноги. Поддерживал. Всегда был рядом.

Теперь настала моя очередь заботиться. Но этот придурок не заслужил объяснений, каким бы красивым он ни был.

Я проглотила раздражение и тревогу.

– Я же сказала, что мне нужна эта работа. Ответ, по-моему, очевиден.

– А я сказал, что тебе здесь не место. В городе полно другой работы.

Обида кольнула в груди. Конечно, этот парень явно купается в деньгах, поэтому считает, что так оно и есть.

– Правда, что ли? – фыркнула я, не удержавшись.

Его жесткий взгляд пронзил меня насквозь, как будто я стояла перед ним голая, и спустился от моих глаз к пульсирующей жилке на шее и к трясущимся рукам, которыми я сжимала сумочку.

Вниз, вниз, вниз по юбке-карандашу и моим ногам до самых каблуков, а потом он нехотя и в то же время жадно поднял взгляд и снова посмотрел мне в глаза.

От такого бесстыдного разглядывания у меня по спине пробежал холодок, а желудок сжался от отвращения, смешанного с желанием.

Когда наши глаза встретились, на его лице уже застыла лукавая усмешка.

– Мне кажется, ты из тех, кто проявляет… больше осторожности, – сказал он так, словно оскорбил.

– Вы думаете, что напугали меня? – выплюнула я, будто могла отгородиться от него словами. Превратить их в защитную стену.

Он неожиданно протянул ко мне руку и едва ощутимо коснулся кончиками татуированных пальцев того места на моей шее, где неровно бился пульс.

Бился дико и безумно.

По телу пробежали мурашки, а ноги чуть не подкосились.

Он наклонил голову:

– А разве это не так?

Я изо всех сил попыталась сглотнуть. Сделать вдох. Я резко дернула головой, чтобы выйти из оцепенения.

– Так у вас есть для меня работа или нет, мистер Лоусон? Я сюда не играть с вами пришла.

Он расплылся в кривой и дерзкой ухмылке и шире открыл дверь. А потом жестом пригласил войти:

– После тебя, Котенок.

Стиснув зубы, я вошла в его кабинет широким шагом со всей уверенностью, на которую только была способна. Было не так уж сложно. Возможно, с виду я кажусь изящной и хрупкой. Неземной. Наивной. Но я пережила достаточно трагедий, испытала достаточно душевной боли, чтобы знать, когда нужно взять себя в руки и сделать то, что должно.

Он указал на стул перед столом, повернутым к двери, и приказным тоном сказал:

– Сядь.

Мне пришлось сдержаться, чтобы не закатить глаза, когда садилась, и я все не могла перестать блуждать взглядом по кабинету, который неожиданно оказался гораздо просторнее, чем я думала. Я внимательно все осмотрела. Массивный черный письменный стол и черное кожаное кресло. Особое внимание привлек стеклянный шкаф у стены.

Он был заполнен раритетами, драгоценностями и прочими древними штуками. Пистолетами. Мечами. Я сглотнула, когда увидела несколько старинных, покрытых ржавчиной орудий пыток, выставленных на всеобщее обозрение, словно трофей.

Мне стало не по себе.

Все в этой комнате так и кричало о садизме.

У меня сдавило грудь, и я заерзала на стуле.

Парень вдруг оказался совсем рядом, наклонился ко мне сбоку и, проводя пальцем по моей щеке, прошептал мне на ухо:

– Еще не поздно убежать, Котенок. Обещаю, что даже не стану догонять тебя.

Я проглотила сомнения, готовые вырваться из груди; внутренний голос твердил мне, что, придя сюда, я нарываюсь на неприятности, подобных которым в моей жизни еще никогда не было. Инстинкт самосохранения призывал встать и бежать без оглядки.

Но у меня была цель, и я не собиралась отступать от нее.

– Как я уже сказала, мне нужна эта работа.

Он еще неприлично долго простоял, нависая надо мной, а потом наконец протяжно выдохнул и обошел стол. Устроившись в огромном кожаном кресле, он залез в выдвижной ящик, достал оттуда стопку бумаг и положил ее передо мной.

– Все подписывают соглашение о неразглашении.

Что?!

Кто знает, что творится в этом заведении? По этому мужчине явно было видно, что он занимается нечистыми делами. Что его темнота распространяется гораздо дальше внешности. Что его руки запачканы.

От нервов у меня скрутило живот.

Я в самом деле пойду на это?

Он отклонился, поставив локоть на подлокотник кресла, и подпер голову рукой. Пока я пребывала в подобии транса, он незаметно для меня успел снять куртку; видимо, я на какой-то момент отключилась, охваченная безумием происходящего.

Он сидел передо мной, как король порока. Его руки были воплощением разврата. В глазах царила пустота, в глубине которой скрываются грехи.

Думаю, именно в этот момент я вспомнила слова отца. Он говорил, что мы все оказываемся перед искушением. Мы либо встаем перед ним на колени, либо разворачиваемся к нему спиной, но никогда – никогда – не можем обуздать его.

Можете считать меня идиоткой, но я собиралась попробовать.

Я вздернула подбородок:

– Я не стану делать ничего противозаконного.

Он расплылся в похотливой улыбке:

– Не волнуйся, Котенок, у меня для тебя есть кое-что куда интереснее.

Он серьезно?

У него для меня есть кое-что куда интереснее?

Я стиснула зубы и едва сдержала слезы, вычищая последнюю из кастрюль, которые громоздились в мойке. Меня еще никогда в жизни так не унижали.

Я сказала ему, что у меня есть опыт.

Возможно, я никогда раньше не подавала коктейли, но я знала, как позаботиться о людях, и делала это хорошо. Забота о людях – это то, чем я занимаюсь всю свою жизнь.

Вместо того чтобы сказать мне прийти завтра на обучение, он выдал мне дурацкий фартук и отправил на кухню, притом что я все еще была в юбке и на каблуках.

Придурок.

От музыки, грохочущей в недрах бара, сотрясались полы, а я пыталась подавить вспышку ярости, убеждая себя в ее нелепости.

Или же гнев был логичен.

Этот парень хотел оскорбить меня. Унизить. Пристыдить и заставить подчиниться.

Я не ушла только потому, что не собиралась доставлять ему такое удовольствие, а не потому, что хотела еще хоть раз вернуться сюда.

Я бросила взгляд на часы.

Два часа ночи.

Мне нужно быть на настоящей работе к семи утра.

Черт, завтра я буду ходячим зомби. Очень сердитым и злым зомби без единого цента в кармане.

Я бы с радостью отказалась от сна за настоящие деньги.

Но вот это?

Я смахнула скатившуюся слезинку.

Проклятье. Он не должен видеть, как я плачу. Но именно этого он и хотел. Унизить меня. Но что еще? Я надеялась, что найду способ выдохнуть. Какое-то благословение, но мне нужно было сто раз подумать, прежде чем искать его в таком месте, как это.

Возможно, это был знак. Мое спасение. Дар, скрытый за пеленой насмешек.

Мне здесь не место. Я не хотела быть частью этого мира. Мы сами рисуем карту своей жизни, и на моей это место было помечено черным пятном. В доказательство этому у меня на затылке волосы встали дыбом, когда я почувствовала движение воздуха.

В животе все скрутило от тяжелого, вибрирующего напряжения, заполнившего комнату. Оно накатило со спины, лишая возможности дышать. Я чувствовала себя загнанной в невидимые цепи, из которых – я знала – мне уже не вырваться.

– Котенок, – раздался его хриплый, как скрежет, голос.

Я сжала зубы сильнее.

– Чем могу вам помочь, сэр? – Я выплюнула эти слова с намерением оскорбить.

– Твоя смена окончена. Том закончит загружать посудомойки и помоет полы.

Я попыталась сделать нормальный вдох и не сорваться на крик. Изобразила самую фальшивую улыбку, какую только могла, но была уверена, что все равно выгляжу как сумасшедшая, когда развернулась и бросила в его сторону:

– Отлично.

Я попыталась обойти его, но он схватил меня за руку.

Вспыхнул огонь.

Пламя взвилось вверх по моим венам.