Водяной 6 (СИ) - Паули Константин - Страница 40

— А они в окно полезут, — рискнул предположить я. — Там на первом этаже, в коридоре, там же решёток нет.

— Наверное, ты прав, Вадимка. Полезут, — легко согласилась она. — Мне этот путь нелегальной миграции давно известен, я про него Котлярову не раз говорила. Но дело-то не в этом. Полиции потребуется их задержать? Потребуется. А ключ у кого? То-то же!

— Да понял я, понял, — с досадой кивнул я и решил сменить тему. — Нина Васильевна, а Вы саму драку видели?

— В мельчайших подробностях! Не хуже, чем по телевизору, — оживилась вахтёрша. — Драка началась после того, как эти пришлые заявили, что наши, колдухинские девки некрасивые и им не нравятся. Ну и понеслась душа в рай… Хотя, чтобы ты понимал, если б они брякнули, что наши девки им, наоборот, нравятся, реакция была бы точно такая же. Скользкая это тема. Ситуация прямо как при взятии Трои, все проблемы из-за нас, из-за женщин!

— А заводчане — это опять те, из Набережных Челнов буянили? — уточнил я.

— Нет, это новенькие, ростовчане. У нас, Вадим, вообще поветрие какое-то. Все вдруг к бутылке прикладываться стали, даже сербы. То одни на стакан наступят, то другие, то третьи. Прямо соцсоревнование какое-то устроили! Я их ругаю, конечно, но не за ручку же мне их держать, как детей малых? Ладно, постой тут, а я пойду, видишь, мне Семёныч машет. Зовёт, стало быть. На свидания меня уже не приглашают, возраст не тот, но даже такое внимание мне как женщине всё равно приятно.

Она по-свойски похлопала меня по плечу и ушла, оставив наедине с невесёлыми мыслями.

Выходит, над ДК нависла реальная угроза закрытия. И из-за чего? Из-за пьянства. Алкоголь. Странно всё это.

Я, не спеша бродил по зданию, перекидываясь парой слов со знакомыми, с дядей Толей, с Виктором, который был трезв и мрачен как туча (вероятно, после крепкого нагоняя от Павла Семёновича), и с остальными.

— О, Вадим, привет! Подь сюды. — окликнул меня Давлет. — Побудешь моей личной «Скорой»? Надо бы Васю отвезти. У него, похоже, сотрясение, хочу его в медпункте подержать и понаблюдать ночь. Только ехать нужно прямо сейчас, полиция наверняка меня дёрнет осмотреть других побитых драчунов, когда их арестует.

Всё-таки удобно быть трезвым водителем с машиной, автоматически становишься в центре всех событий.

Мы с Давлетом погрузили пьяненького и слегка побитого бугая Васю в авто и доставили в медпункт. Фельдшер едва успел уложить его дремать на кушетку, заботливо повернув на бок на всякий пожарный, как раздался звонок. Срочно требовалась его помощь.

Баба Нина и Давлет как в воду глядели. Наряд полиции задержал двух других участников потасовки прямо в общежитии. Физиономии у обоих были изрядно разукрашены, поэтому отпираться они не стали, однако считали и строили из себя невинных жертв неспровоцированной агрессии.

Пока Клим, а на вызов приехал снова он, оформлял задержанных, я маялся возле вахты на первом этаже общежития. Я пообещал довезти Давлета обратно до медпункта, да и вообще, судя по всему, он уже рассматривал меня как личное бесплатное такси.

С лестницы спустилась баба Нина. Окинув меня цепким взглядом, она пригласила меня в святая святых, свою каморку с окошком, ту самую вахтёрскую.

— Присаживайся. Чайник сейчас поставлю. Ты чёрный пьёшь? А то у меня другого нет.

— Пью… Тьфу ты! Я теперь это слово вслух произносить боюсь. Что-то все вокруг только и делают, что пьют.

— И не говори, Вадим, и не говори… Вон, третьего дня Настасья Гавриловна, что около школы живёт, пьяная на своей лавочке сидела. А ведь она в последний раз к рюмке прикладывалась на похоронах собственного зятя, одиннадцать лет назад! Ей самой, почитай, под восемьдесят, а туда же. Поддалась, значит, общей моде.

— Ого… Это заставляет задуматься. Нина Васильевна, а сколько всего народу сейчас в общежитии живёт?

— Ну, всего у меня пятьдесят две комнаты, если говорить про отремонтированные. Из них заселена сорок одна, вместимость — от двух коек до семи…

Я понимающе кивал, хотя эти цифры так и не дали прямого ответа на мой вопрос.

— Слушай, — в итоге сдалась баба Нина. — С одной стороны, я их всех в лицо знаю, многих так вообще, по именам. А вот чтобы поголовно считать… Врать не буду, не считала. А с другой стороны… Ты «Двенадцать стульев» смотрел? Кино? В общем, как говорил там один неудачливый шахматист, у меня все ходы записаны!

С этими словами она наслюнявила палец и с готовностью раскрыла толстый журнал учёта, лежавший на её столе.

— У меня тут, Вадим, на всех, кто заселился, полные, что называется, фамилия, имя и отчество. Ну а если серьёзно, то и другие данные имеются, вроде даты заселения.

Она на мгновение задумалась.

— Вот они все тут, передо мной. Если подсчитать, то получится точный список тех, кто сейчас у меня живёт. Не считая, конечно, серба Милоша и двух ушлёпков, которые пытались японский электрогенератор на цветмет сдать, их Котляров за кражу-то и закрыл, не сам, конечно, с помощью Беккер.

В этот момент по лестнице спустился Клим. Он подошёл и заглянул в окошко:

— Нина Васильевна, нам тут надо шкафчик один вскрыть.

— Ой, Климушка, конечно! Как скажешь. Тебе что дать, ломик или топор?

— Нет, мне бы понятых, — он оценивающе зыркнул на меня и продолжил. — Задержанные как-то подозрительно себя ведут. Мало ли, что они там прячут… Нина Васильевна, сможете обеспечить двух сознательных граждан с паспортами?

— Сейчас всё организуем, Клим Валерьевич! — отчеканила она.

По какой-то причине баба Нина не стала предлагать героическую роль понятого мне. Она просто вышла из вахтёрской и решительно зашагала по коридору, увлекая Клима за собой.

Журнал остался лежать раскрытым на её столе.

Учёт баба Нина вела достаточно просто. Толстая амбарная книга была заполнена сплошными строками на весь разворот. Записи делались разными ручками, но одним, явно её, почерком. Фамилия, имя, отчество, паспортные данные, дата заселения, номер комнаты, дата выселения (здесь практически у всех была пустая графа) и, наконец, роспись в получении ключей.

О правилах обработки персональных данных баба Нина, судя по всему, и не слышала. Ну и ладненько. Зато всё по делу, коротко и ясно.

Я достал телефон и, перелистывая плотно исписанные страницы, сфотографировал все развороты.

Вскоре со стороны лестницы показался задумчивый Давлет.

— Ну что, Вадим, скучаешь? Это хорошо, это правильно. Уж лучше скучать, чем так веселиться. Ладно, туточки все здоровые, во всяком случае, физически, разве что слегка побитые. Вези меня, ямщик, обратно в медпункт, буду Василия наблюдать. И это… спасибо, что помогаешь.

Мы покинули общежитие. По дороге я списался с Василисой. Она просила не ждать её и возвращаться домой, так как застряла с оформлением документов надолго.

Утром я сварил крепкий, ароматный кофе. Выпил сам, угостил Руслана и повёз нас на работу. Зашёл на почту, получил очередное трудовое задание, обсудил с бабой Машей свежие новости, дождался Гайка и отправился с ним в райцентр, проводить свою первую сделку по покупке дома.

Оформление проходило через МФЦ, уже знакомый мне по истории с Ядвигой Дорофеевной, и показалось мне достаточно простым.

Для начала мы заглянули в какой-то крошечный офис с вывеской «Заявления на возврат НДФЛ», где Гайк представил меня своему родственнику, некоему Вазгену. Спокойный и немногословный армянин, дымивший сигаретой прямо в помещении, несмотря на все возможные запреты, быстро составил нам договор купли-продажи дома и земельного участка.

Тем временем появился продавец.

Приехал он аж из самой Москвы и с порога принялся рассуждать о том, что «в этой дыре» нет ни нормального сервиса, ни приличного кофе. Правда, после не слишком деликатного напоминания Гайка о том, что продавец и сам отсюда родом, да и половину жизни прожил в Колдухине, «москвич» сдулся и углубился в прочтение документов.

Пока он читал, мы с Гайком подписали договор коммерческого партнёрства (его опять-таки подготовил Вазген). Вскоре продавец обнаружил в тексте опечатку, чем немедленно загордился. Хозяин кабинета лишь меланхолично пожал плечами, перепечатал лист и отправил нас через дорогу, в МФЦ.