Развод с генералом драконов. Хозяйка Снежной долины (СИ) - Холод Гелла - Страница 13

Орки переглянулись, что-то бурно обсуждая на своем гортанном языке. Наконец Гром кивнул.

— Ладно. Твое право. Сложим. Но если нападете, то клянемся каменным сердцем гор, мы ответим.

Он первым отстегнул массивный топор с пояса и положил его на снег. Его товарищи, нехотя, но последовали примеру. Скоро у ворот образовалась небольшая груда впечатляющего и смертоносного железа.

— Эдгар, открой ворота, — приказала. — Марта, покажи им старый сарай у конюшни. Ульяна, принеси горячей воды и что-нибудь из запасов.

Орки, согнувшись, прошли в ворота. Вблизи они были еще внушительнее. От них пахло снегом, дымом, потом и чем-то диким - можжевельником и мокрой шкурой. Они молча, с достоинством проследовали за Мартой, которая вела их, вытянувшись в струнку и побледнев как смерть.

Мы с Груней остались во дворе, глядя, как они скрываются в сумерках.

— Миледи, — прошептала Груня. — Что мы наделали…

— Мы дали кров усталым путникам, — сказала, больше убеждая себя. — А теперь иди, помоги Ульяне. И следи, чтобы никто не делал глупостей.

Весь вечер в замке царила нервная, звенящая тишина. Все говорили шепотом, прислушиваясь к звукам со двора.

Из сарая доносился негромкий гул оркских голосов, запах дыма от их походной печурки (они, видимо, принесли ее с собой) и… запах жареного мяса. Охотничьей добычи, судя по всему.

Я не могла усидеть на месте. Около полуночи, накинув шубу, я вышла во двор.

У сарая горел костер, вокруг него сидели орки. Они ели, негромко разговаривали, чинили снаряжение. Один из них заметил меня и что-то сказал Грому. Тот поднял голову и кивнул мне, приглашая жестом.

Подойти к костру к шести чужим оркам было безумием. Но отступать было поздно. Я подошла, остановившись на почтительном расстоянии.

— Не спится, хозяйка? — спросил Гром, отламывая кусок какого-то вяленого мяса.

— Волнуюсь за гостей, — ответила. — Все ли в порядке?

— Лучше, чем в снегу, — он хмыкнул. — Спасибо за кров. Ты смелая. Мало кто из челевечек пропустит орков за порог.

— Вы не похожи на разбойников.

— А разбойники не похожи на разбойников, пока не начнут грабить, — парировал другой орк, помоложе, со шрамом через глаз. Его слова не звучали угрозой, скорее констатацией факта.

— Вы далеко от дома, — заметила.

Гром кивнул ,глядя в огонь.

— Да. Идем с вестью в крепость на перевале. Тревожные вести. Ледяные твари с севера шевелятся. Чаще нападают на стойбища.

— Ледяные твари? — переспросила, и по спине пробежал холодок, не имевший отношения к погоде.

— Да. Нежить ледяная. Духи стужи. Их всегда было много, но в последние зимы… Их будто прибавилось. Будто что-то манит их сюда, в эти долины.

Его слова легли прямо на мои самые темные догадки. Вечная зима, оживающая магия льда, «ледяные твари»… Все было связано.

— А вы… не боитесь? — не удержалась от вопроса.

Гром посмотрел на меня, и в его янтарных глазах мелькнуло что-то вроде уважения.

— Страх, это плохой советчик в горах. Уважение хороший. Мы уважаем холод. И боремся с тем, кто приносит смерть. Ты, я вижу, тоже не из робких. Восстанавливаешь гнездо в таком месте.

— Пытаюсь, — призналась.

— Упорство хорошее качество, — сказал Гром. — Если выживешь. — он помолчал. — Мы уйдем на рассвете. Оставим тебе кое-что у ворот. В знак благодарности. И… совет. Камни здесь старые, и в них дремлет древний холод. Будь осторожна, разгребая пепелище. Можно разбудить не то.

С этими словами он отвернулся, давая понять, что разговор окончен.

Я вернулась в замок, его слова звенели у меня в ушах. «Древний холод». «Разбудить не то».

На рассвете орки ушли так же тихо, как и пришли. Забрали свое оружие, тщательно затушили костер и оставили у ворот сверток.

В нем оказалась великолепно выделанная шкура белого медведя и небольшой, тяжелый слиток темного, будто вороненого металла с горным клеймом, оркская сталь, ценившаяся на вес золота.

И еще, втоптанное в снег у самых ворот, я нашла отпечаток огромной лапы, не похожей ни на волчью, ни на медвежью.

Когтистый, с неестественно длинными пальцами. Он вел не на дорогу, а вглубь долины, в сторону самых высоких и неприступных пиков.

Орки ушли, оставив после себя не только дары, но и тяжелое предчувствие.

____

Следующие несколько дней после визита орков прошли в нервном ожидании.

Я переживала, что нам придется встретится с непонятными тварями. Строила планы, как мы будем отбиваться.

Работы, тем временем, не останавливались.

Печь в подвале работала бесперебойно, и тепло от нее стало ощутимым не только в цокольном этаже, но и начало потихоньку подниматься по лестницам.

Это был маленький, но очень важный триумф. В замке перестали мерзнуть чернила, а на кухне Ульяна больше не жаловалась, что тесто не подходит.

Я проводила много времени у пруда, используя свой странный дар, чтобы размягчать промерзшую землю на дне.

Это было изнурительно. Каждый раз после такого «сеанса» я чувствовала себя опустошенной, будто выжатой.

Ко мне возвращалась тошнота, кружилась голова, и только теплый отвар из трав, который Груня научилась готовить, немного возвращал меня к жизни. Но вид того, как быстро продвигается работа, давал силы продолжать.

Как-то раз, возвращаясь в замок, я поскользнулась на обледенелой тропинке и, чтобы не упасть, инстинктивно впилась пальцами в ледяную корку на камне. И снова почувствовала этот выброс внутреннего холода.

Лед под моей ладонью не растаял. Он… ожил. Извился тончайшими серебряными нитями, сплелся в изящный, хрупкий узор, похожий на морозный цветок. Я замерла, завороженно глядя на это невольное творение. Оно было красивым. И пугающим.

И глядя на этот ледяной цветок, увидела странное...

Маленькая девочка, лет пяти. Ее зовут Лея.

Она сидит на подоконнике в солнечной комнате, не в этом мрачном замке, а в светлом, уютном поместье.

За окном лето, зеленые луга. Но на стекле, под ее пальчиком, расцветает такой же ледяной узор.

Она смеется, радуясь игре. А потом в комнату вбегает женщина с бледным, испуганным лицом. Мама. Она хватает Лею с подоконника, с силой трет ее пальцы теплой тканью.

«Нельзя! Никогда, ты слышишь, никогда больше этого не делай!» - ее голос дрожит от ужаса, а не от гнева. За ней в дверях стоит мужчина, отец. Его лицо сурово и печально.

Потом карета. Долгая, тряская дорога. Лея плачет, ее укачивает.

Они приезжают в большой, шумный город, в дом с высокими стенами.

К ним приходит сухонький старичок в темных одеждах, от которого пахнет травами и чем-то горьким. Он дает Лее пить какую-то мутную, отвратительную на вкус жидкость.

Девочке становится плохо, ее тошнит, все плывет перед глазами. А когда она просыпается, внутри нее пусто. Та игра с узорами на стекле кажется далеким, смутным сном. Она пытается вспомнить, как это делалось, но не может. Просто не может.

Воспоминание нахлынуло с такой силой, что я едва не потеряла равновесие. Я прислонилась к холодной стене, пытаясь перевести дух. Сердце колотилось, стуча в висках.

Так вот откуда это. Это не новая сила, принесенная мной из другого мира. Это древнее наследие рода Сноуфилдов, дремавшее в крови Леи. И родители… они знали. Они испугались. Они отвезли ее к кому-то, кто «запечатал» этот дар.

Скорее всего, к алхимику или черному магу, специалисту по подавлению нежелательных талантов. Они предпочли иметь нормальную, безопасную дочь, чем наследницу с опасной и непредсказуемой магией льда.

И это «запечатывание» сработало. До поры до времени. До того момента, пока я, с моей чужой душой и отчаянным желанием выжить, не попала в самое сердце Снежной долины.

Пока древняя сила этого места, вечная зима и, возможно, новая жизнь внутри меня не разбудили то, что так старательно усыпляли.