Главный инженер 5 (СИ) - Карелин Сергей Витальевич - Страница 8

Обратно мне пришлось ехать с Григорием. Олег сел за руль и осторожно положил ушибленную кисть на его нижнюю часть. Первые минут двадцать никто не говорил. За окнами тянулся лес, а телефон продолжал загружать запись из кабинета Лики. Григорий смотрел в темноту и дышал так тяжело, будто до города шёл пешком.

— Тебе сегодня повезло, — наконец произнес он, не поворачивая головы. — Если бы Алёна не приехала, разговор закончился бы совсем иначе.

Я посмотрел на его отражение в стекле.

— Нет, Гриша, сегодня повезло тебе. Алёна приехала уже после того, как ты рассчитался, а Олег согласился больше меня не трогать. Без неё я всё равно уехал бы. Просто у Сергея появилось бы больше вопросов к тебе и твоему адвокату.

— Не думай, что знакомство с Умяровым сделало тебя неприкосновенным, — сказал Григорий и всё же повернулся ко мне. В полумраке он казался старше.

— Не сделало. Зато его знакомство со мной почему-то сильно беспокоит тебя.

— Сергей использует людей, пока они ему полезны, — продолжил Григорий, понизив голос. — Не строй иллюзий из-за ужина и рукопожатия. Сегодня он улыбается, а завтра даже трубку не возьмёт.

— Я редко строю илюзии бесплатно, — ответил я. — Проведу аудит и выставлю счёт. Потом решу, стоит ли продолжать. Это называется работа. Тебе полезно познакомиться с таким форматом, там людям платят без загородной базы и пакета со льдом.

Григорий хотел что-то сказать, но только сжал губы. Олег смотрел на дорогу и больше не вмешивался. В городе меня высадили возле дома. Григорий даже не попрощался, и внедорожник уехал сразу, словно водитель боялся, что я вспомню ещё одну платную услугу.

В квартире было тихо. Дюбель встретил меня в коридоре, обнюхал ботинки и недовольно фыркнул. Запах чужого дома ему не понравился. Дольше всего кот изучал рукав, которого касалась Алёна, а потом посмотрел на меня с подозрением.

— Не ревнуй, пушистый, — сказал я. — Тебя никто не меняет на рыжую женщину. У неё муж и ребёнок, а ещё база с плохой котельной. На её фоне ты почти беспроблемный.

Дюбель мяукнул, потребовал еду и направился к миске. Его представление о семье было простым: человек вернулся, значит, должен открыть пакет. В этом имелось больше здравого смысла, чем во всех сегодняшних переговорах.

Я покормил кота и обработал плечо. Перед зеркалом осмотрел рубец. Он не разошёлся, хотя кожа немного покраснела. Андрей наверняка назвал бы драку плохой тренировкой и заставил отрабатывать равновесие. Врач выразился бы проще и посоветовал чаще использовать голову по назначению.

После душа я сварил кофе и сел за стол. Было уже за полночь, но спать не хотелось. Запись из дома Лики загрузилась полностью. Я надел наушники, открыл файл и вернулся к месту, где Виктор заговорил об «Апексе».

Сначала они спорили об акциях и гарантиях. Виктор требовал подпись, а Лика отказывалась, пока не увидит окончательные условия. Потом их голоса стали тише. В записи слышались шаги и звон стекла. Видимо, Виктор снова налил себе виски.

— Ты слишком нервничаешь из-за Смирнова, — сказала Лика. Голос у неё оставался ровным, но слова она произносила медленно. — Если он обычный мастер, его вопросы ничего не изменят. Если за ним кто-то стоит, мы всё равно узнаем.

— А если он действует сам? — ответил Виктор. — Он слишком много знает о Штерне и Богряцком. Сегодня ходил по кабинету Максима так, будто сам решал, где поставить мебель.

— Возможно, ты просто начал видеть призраков, — сказала Лика после паузы.

— После того, что произошло, это не самое странное.

Наступила тишина. Я прибавил громкость.

— Что именно произошло, Виктор? — спросила Лика, и в её голосе появилась осторожность.

— Вот это я и пытаюсь понять, — ответил он. — Наш план не включал крышу. Мы собирались ударить по объектам и поднять совет директоров. Максима должны были вынудить уйти. После приёмки он собирался спуститься к журналистам, а затем ехать в офис. Почему он оказался наверху один?

Я замер, не донеся чашку до губ.

Виктор говорил раздражённо, однако явной лжи я не услышал. Он действительно не понимал, почему я поднялся на крышу. Корпоративный удар готовил, активы выводил. Но моё падение, похоже, стало неожиданностью и для него.

— Ты сам говорил, что он любил всё проверять лично, — ответила Лика после долгой паузы.

— Технический этаж он проверял, а к краю крыши после подписания актов не ходил, — отрезал Виктор. — Охрана куда-то исчезла. Роман ушёл раньше смены, хотя никогда так не делал. Потом его машина разбилась, и никто не успел с ним поговорить.

В наушниках звякнул стакан.

— Не произноси его имя, — потребовала Лика, впервые потеряв обычную ровность. — Савельев погиб. Оставь его семью в покое, они и так достаточно пережили.

— Я не собираюсь трогать его семью, — ответил Виктор уже тише. — Я хочу понять, почему охранник Максима умер сразу после него. За одну неделю произошло слишком много удобных случайностей.

— Полиция всё проверила.

— Та же полиция, которая не нашла ничего странного в падении Орлова?

Лика не ответила. Несколько секунд в записи слышалось только дыхание. Потом она сказала, что устала и продолжит разговор завтра. Виктор попытался её остановить, однако вскоре хлопнула дверь.

Я снял наушники и поставил чашку на стол.

Картина изменилась. Виктор участвовал в заговоре и собирался забрать компанию, но убийство, судя по его реакции, не заказывал. Невиновным это его не делало. Он подготовил удар, а кто-то воспользовался общей схемой и пошёл дальше.

Лика знала больше. Оставалось понять, сколько именно.

Возможно, она участвовала только в корпоративном заговоре, а смерть не входила в план. После моего падения испугалась, но решила использовать результат. Был и другой вариант: Лика знала о готовившемся покушении и ничего не сделала. Её страх мог означать, что она помогла вывести меня на крышу или передала кому-то расписание. Теперь те же люди могли убрать и её.

Прямых доказательств у меня не было. Только запись и реакция на имя Романа Савельева. Для обвинения этого не хватало, но новое направление расследования появилось.

Дюбель запрыгнул на стол, прошёл по клавиатуре и сдвинул папку Умярова. Она съехала к краю, и из неё выпало несколько листов. Сверху оказался план котельной, под ним лежала копия договора с подрядчиком. Кот посмотрел на бумаги и уселся прямо на схему наружных сетей.

— Хороший выбор, — сказал я, снимая его с документов. — Если отопление базы держится на таких же специалистах, как у Глеба, аудит нам действительно понадобится.

Я собрал листы и положил их рядом с телефоном. На экране всё ещё была открыта запись из кабинета Лики. Передо мной лежали две папки и две линии работы.

Первая вела к крупному контракту и новому уровню для «Основы». Вторая возвращала меня к Лике и Виктору, а заодно к смерти Романа Савельева.

Ни одному из людей за этими дверями нельзя было доверять полностью.

На следующий день я приехал в офис раньше девяти и снова увидел, что работа уже шла без меня. Рита сидела за столом с телефоном у уха и заносила заявку в таблицу. Славка у окна рассматривал фотографии щитка из ресторана Виктории, а Митяй объяснял кому-то по громкой связи, почему воздуховод не может стать шире от одного желания заказчика. Михалыч занял схемами почти весь свободный стол. Степаныч стоял у шкафа с материалами, придерживая поясницу, и делал вид, будто задумался. Получалось плохо. Задумчивый человек обычно смотрел в одну точку, а не ждал, когда боль позволит разогнуться.

Система работала, и это меня радовало. Люди тоже работали, но так старательно, словно хотели проверить, что сломается раньше, они или компания.

— Да, я вас понимаю, — спокойно говорила Рита, хотя под глазами у неё залегли тени. — Но мастер не приедет через десять минут, потому что сейчас находится на другом адресе. Я запишу вас на два часа. Если вода пойдёт сильнее, перекройте вентиль под раковиной. Нет, возле батареи трогать ничего не надо. Подождите, я пришлю фотографию нужного вентиля, так будет безопаснее.