Рок-звезда Советского Союза 2 (СИ) - Яманов Александр - Страница 3

— Пройдём, певец. Пообщаемся, — вдруг раздался громкий голос Ивана Олеговича.

Далеко идти не пришлось. Нам моментально освободили кабинет директора ДК, ещё и предложили печеньки с чаем. Я бы выпил — горло пересохло. Поесть тоже не помешает. Вроде пять песен и двадцать минут работы, но будто два дня пахал. Спина всё так же мокрая от пота, но хоть пропала дрожь. Всё-таки выступление на сцене сложно описать. Это надо почувствовать! И мне сейчас хорошо.

— Садись, — Синяев кивнул на стул, одиноко стоявший возле шкафа.

Сам он расположился в неудобном кресле, некоторое время устраиваясь. Затем Иван Олегович достал пачку «Стюардессы», импортную зажигалку и закурил. Мне не предложил. Сделав три большие затяжки, мужик перевёл на меня строгий взгляд.

— Ты знал? Кто рассказал? Элеонора?

Вопрос понятен. Ответ на него давно готов.

— Нет, это не она. Ваше происхождение и увлечение Есениным — не секрет. Просто надо было немного поговорить со старыми работниками завода. Не буду врать, на то у меня и был расчёт.

Директор снова затянулся, а затем усмехнулся.

— Хочешь мне понравиться и получить преференции?

— Снова нет, — усмехаюсь в ответ, наблюдая, как Синяев начал искать пепельницу. — Моя цель — большая сцена. А ещё я хочу выйти на мирового зрителя. Не буду заниматься бахвальством, но вы сегодня самолично наблюдали за моими возможностями.

Взяв с тумбочки блюдце, Иван Олегович сбросил туда пепел. Вот директор ДК обрадуется! Хотя она тётка понятливая, мы с ней неплохо так общаемся.

— Не слишком ли заоблачные цели? — явно успокоившись, произнёс собеседник.

— Вот кассета, здесь десять песен на стихи русских поэтов и ещё пять моих собственных. Извините, больше не успели, — передаю директору запись и затем развожу руками. — Насчёт заграницы сейчас рассуждать глупо и самонадеянно. Сначала надо завоевать советского зрителя. Думаю, у меня получится.

В ответ директор рассмеялся, после чего затушил сигарету.

— Мне нравится твой настрой. Ну и поёшь ты хорошо. Я ведь сам занимался в детстве в музыкальной школе и пел в хоре. Есть с чем сравнивать, — некоторое время Синяев молчал, затем вдруг огорошил меня: — Считай, ансамбль получил путёвку в жизнь. Переведём вас в ДК и оформим как положено, чтобы потом не было претензий. Что ещё нужно?

Такие шансы могут больше не появиться. Поэтому надо просить всё сразу.

— Своё помещение для репетиций в ДК. Плюс аппаратура, специалист, умеющий её настраивать, и администратор ансамбля. Далее надо что-то решать со светом, и нам потребуется автобус.

— А он тебе зачем? — удивлённо вскинулся директор.

— Мы никому не известная группа. Вначале лучше гастролировать по Подмосковью и ближайшим городам вроде Тулы или Ярославля. У нас же одна колонка весит под сто килограмм. Плюс инструменты, благо они свои, кроме органа и барабанов. Нас ни в один самолёт или поезд не пустят, придётся заранее договариваться. Значит, нужен человек, разбирающийся во всех нюансах. Нам же самим надо ещё тренироваться. Сегодня парни жутко фальшивили, да и я сам несколько раз не попал в ноты, потом ещё разнервничался, — произношу совершенно честно. — Думаю, год уйдёт у нас на организационные вопросы и привыкание. И…

Не знаю, говорить или нет. Впрочем, Иван Олегович решил за меня.

— Продолжай!

— Нам бы защиту от товарищей вроде Говядина и Кораблёва.

Вдруг Синяев снова рассмеялся, показав крепкие, но жёлтые от табака зубы.

— От таких людей, как Михаил, не скрыться. Но я тебя понял. Завтра жду весь ваш коллектив в двенадцать, заодно со списком необходимого и планом действий. Справишься?

На этот раз взгляд директора оказался похож на рентген. Только мы и не такое проходили.

— Конечно! И мы вас не подведём.

Июнь 1978 года, город «М» Московская область.

Столько всего навалилось, что я забыл отметить год своего попадания в тело Ника. Вернее, настолько вжился в новые реалии, что подумал об этом только в июне. Хотел выпить немного вина и погрустить о прошлой жизни, но не стал. К алкоголю в новом теле я практически равнодушен. А главное — происходящее мне нравится. Пусть последние события начали меня напрягать.

Именно с такими мыслями я подошёл к кабинету главного редактора «Юности». Добрался быстро. Сначала на электричке, затем метро до станции «Маяковская» и буквально несколько минут пешком — как показался нужный трёхэтажный особняк.

Пройдя обычный коридор с паркетом в «ёлочку» и фотографиями писателей на стенах, я постучал в заветную дверь и вошёл. Секретарь Полевого, суховатая дама средних лет, ответила на моё приветствие и добавила:

— Вас уже ждут.

Что-то у нас не сложились отношения с этой дамочкой. Надо провести работу над ошибками. Ведь пословица про царя и псаря родилась не на ровном месте.

Кабинет главреда ещё при первой встрече удивил дорогой мебелью и вообще продуманной обстановкой. Здесь располагался стол с брифинг-приставкой, два шкафа — один с документами, а второй с наградами. У окна стоял более длинный стол с приставленными стульями, где шли планёрки или встречали многочисленные делегации. Удивила большая инсталляция логотипа журнала на стене, где обычно должен висеть портрет вождя. Изображение Ильича расположилось с другой стороны, и было незаметно, так как находилось за спиной вошедшего. Фрондёрство? Не знаю. В общем, отлично для 1978 года!

Тройка апокалипсиса, как я в шутку назвал Полевого, Дементьева и Озерову, была уже в сборе. На самом деле руководители одного из самых популярных советских журналов удивили меня в лучшую сторону, конечно. Вот и сейчас Мэри Лазаревна смотрела приветливо, будто на доброго знакомого. Поздоровавшись, я сел напротив уважаемых людей и положил перед ними пухлую папку, извлечённую из спортивной сумки.

— Вот, переписал согласно вашим указаниям.

— Поменьше трагизма, юноша, — ответил Полевой, усмехнувшись, но по-доброму. — К вам никто не придирался, поверьте. Большая часть вопросов касается именно литературной составляющей. А ведь нашим девочкам ещё заниматься стилистикой произведения, не считая корректуры.

— Спасибо! Если издадите, то свожу их в ресторан, — отвечаю с каменным лицом.

— Почему только их? — вскинулась Озерова, Дементьев поддержал её одобрительным кивком. — А мы что, лысые?

Троица начала смеяться, я тоже. Нет, шевелюра у них на зависть многим молодым. Полевому лет семьдесят, а у него вон какие кудри, только виски седые. А ведь мужик видел такое, что и Кондратий мог хватить.

— Замётано, — произношу, когда все успокоились. — Тогда буду ждать вашей отмашки.

— Не спешите, Никита, — слово взял Дементьев. — Коррекция текста — это наша работа. Теперь важно, чтобы ваш роман утвердил Главлит. Далее будет следующий этап, наверное, более сложный. Придётся пройти тщательную проверку. Уж больно у вас в сюжете много насилия и спорных ситуаций.

— Так ведь мой герой попадает в параллельный мир. Там он сражается исключительно с колдунами, ведьмами и прочей нечистью, не соблюдающими местные законы. Есть конфликты и с людьми — куда без них. Большую часть убийств и так пришлось убрать. Теперь получился обычный приключенческий роман по мотивам славянского фольклора. Если вы полистаете романы классиков жанра, например, Дюма, Буссенара или Майн Рида, то там хватает насилия и убийств. Ничего страшного, писатели издаются миллионными тиражами и востребованы у советской публики. А у меня фактически отняли треть необходимых для сюжета действий. Хоть не пиши продолжение. Его вы вообще обкорнали наполовину!

Ага, поняв специфику советского подхода к литературе, я сразу обсудил с троицей продолжение. Чтобы не работать впустую, конечно. Роман Сапковского я помню хорошо, поэтому набросал ключевые точки, которых получилось немало. Надо сказать, что руководство журнала было шокировано фантазией молодого выскочки. Спорили мы долго, даже пару раз поругались. Пришлось довериться старшим товарищам.