Проклятье Жизнью. Бездушный - Апонасенко Вячеслав - Страница 4

Кровь выгорает, нужны новые жертвы. Думаю, с десяток младенцев хватит.

С этими словами Мастер вышел из комнаты и начал подъем наверх.

*****

Здравствуйте, дорогие зрители. Сегодня у нас с вами особенный гость. Тот, кого можно назвать героем нашей эпохи, тот, кому мы наверняка обязаны своей жизнью и кто побывал в аду ради того, чтобы мы жили. Я хочу представить вам Кирилла Иванова. Здравствуйте, Кирилл.

- Здравствуйте, – ответил я, подслеповато щурясь и глядя вокруг.

Времена, когда интервью проходили в студии в окружении камер, гостей, массовки, ушли. Теперь всё практически происходит онлайн с помощью дронов-камер, которые выстроились по периметру и снимают теперь уже мой дом (в наследство я вступил), меня и панораму вокруг. А прямо передо мной был дрон с голоэкраном, который проецировал изображение невысокого мужчины в ярко-красном костюме и лакированных туфлях с длинными носами. Его лицо было настолько загримировано, что для полного образа не хватало только колпака с бубенцами. Представив эту картину, я даже немного улыбнулся. Ох уж эта мода. Я сам был одет в армейский костюм (в нем просто работать удобно), на ногах берцы, в общем, максимально практично для проводимых мной ремонтных работ в доме и снаружи. За те несколько месяцев, что я провел в родном доме, я успел сделать немало. Многому учась практически с нуля, мне удалось привести двор в порядок. Восстановил забор, построил несколько сарайчиков для инвентаря и с перспективой на ведение хозяйства курятник, начал строительство сарая для крупнорогатого скота. А также приобрел в собственность почти все земли вокруг мертвой деревни, ну и с десяток единиц сельскохозяйственной техники, кран, экскаватор и самосвал.

А ведь всё началось с того, что пресса узнала о том, кто я.

А так хорошо всё началось, ведь журналисты всегда были в курсе, когда из лаборатории уходил очередной «отработанный материал». Они обычно берут короткое интервью, пишут об этом человеке статью и размещают ее где-нибудь на сороковой странице. Стандартная процедура, которую я практически прошел, и ко мне потеряли всякий интерес. И тут какая-то журналистка из «Первой газеты» решила капнуть «поглубже», ну и докопалась вплоть до того, что я был среди выживших в проекте «Радуга». Естественно, рассказала всё своему редактору, сделала десятки запросов в различные инстанции и на их основании написала статью про меня. Статья попала на стол главному редактору, тот ее одобрил и, недолго думая, разместил на второй странице газеты. Таким вот образом ко мне пришла популярность, которая мне ну вот вообще никуда бы не уперлась. Эти бесконечные звонки с предложениями из различных газет, интернет- и телеканалов, предложения об интервью. Поэтому, чтобы от меня наконец отстали, поняв, насколько я скучный тип, я решил встретиться с представителем той самой «Первой газеты» для интервью, чтобы расставить все точки над «И».

- Кирилл, нашему зрителю очень интересна ваша история. Про вас последнее время было столько сказано, столько выдумано, выдвинуто множество теорий, так что наш зритель уже просто не знает, во что верить. Поэтому я и прошу вас развеять все слухи и домыслы и приподнять завесу тайны. Скажите, вы действительно нас всех спасли?

- Ну и вопросы, конечно, у вас, - с небольшой растерянностью сказал я, - скажите, можно ли считать лабораторную крысу, на которой ставили эксперименты, считать разработчиком вакцины?

- Ну вы же не крыса!

- Но и не вирусолог! Я просто удачный подопытный материал, из которого удалось извлечь то, что спасло нас всех. Ну и если уж так хотите считать меня героем, то не забудьте и к этому статусу прибавить 177 человек.

В глазах ведущего я прочитал явное недоумение. Он, похоже, явно не совсем владел информацией обо мне. Либо этот человек безответственно подошел к подготовке к интервью, либо..., а почему он берет интервью, а не та журналистка, что раскопала всю эту историю..., блин, эти мысли такие мысли! Опять отвлекся и потерял нить разговора.

- Простите, тяжелые воспоминания, и я немного отвлекся. Вы что спросили?

По лицу ведущего промелькнула тень недовольства, но он быстро и профессионально взял себя в руки и сказал:

Кирилл, насколько правда, что вы родились в биолаборатории?

Нет, это неправда. Я родился в приемном пункте инфицированных. И прожил там порядка трех месяцев, пока меня не забрала бабушка. И да, предвосхищая ваш вопрос, я действительно был один из немногих, кто вышел из этих стен живым. Естественно, как там было, я вам не расскажу, все-таки мне было три месяца. Это мне рассказала моя бабушка, которая забрала меня оттуда.

- О, какая фантастическая история! Ваша жизнь началась как приключенческое кино, – клоун... гхм, журналист на экране подмигнул мне, а в его глазах горел азарт. Меня же будто током ударило от его слов, а глаза начали наливаться кровью.

- Конечно, очень увлекательное приключение! – мой голос был пропитан сарказмом. – Я ведь там всего лишь потерял родителей, так же как и сотни тысяч людей нашли там свой конец, не имея ни шансов, ни надежды на этот шанс.

Кажется, моя тирада пробрала его, по крайней мере, даже через грим было видно, что он даже слегка покраснел. Правда, непонятно от чего – то ли от смущения, то ли от того, что его посмели перебить, да еще и выставить в не самом лучшем свете. Мне же, если честно, было глубоко плевать на его чувства, так как он посмел попытаться сыграть на больной для меня теме, а именно – эпидемия «Семицвет». Я часто думал, а что было бы, если бы «Радугу» не прикрыли, если бы они продолжили свои исследования, то, может быть, удалось избежать второй волны, быть может, удалось бы раньше найти лекарство, не допустить смерти миллиардов людей.

Всё это я обдумывал, пока слушал извинения журналиста и соболезнования как мне, так и родным тех людей, кого забрала болезнь. Как мне показалось, он это делал даже искренне, впрочем, это не удивительно. Не найдется в мире ни одного человека, кого так или иначе не затронула эпидемия. Тем временем журналист (надо все-таки спросить его имя) продолжил:

Кирилл, нашему зрителю очень интересны слухи, которые ходили вокруг проекта «Радуга». Приоткройте тайну завесы, расскажите, что это за проект и как вы там оказались.

Насчет всей правды обратитесь ко мне через десять лет с этим вопросом. Как раз истечет срок подписки о неразглашении. В обратном случае и мне, и вам грозит обвинение в госизмене за разглашение государственной тайны. А оказался я там очень просто – меня украли.

Ведущий – журналист был несколько шокирован.

- Как это может быть возможным?

- Всё просто. Мы все знаем, что приблизительно 10% населения имеют врожденный иммунитет к болезни. Скажем даже, что это не иммунитет, а стойкость к заражению. То есть, если такого иммунного поместить надолго с больными в одно помещение или ввести вирус намеренно в тело, то он заболеет. «Семицвет» тем более не делал скидку на возраст. Ему было всё равно — ребенок или взрослый. Однако исследования показали, что из крови иммунных не сделать сыворотку от болезни. Её можно сделать только из крови переболевших людей, которые заработали иммунитет и могут его передать другим людям. А в то время «Семицвет» был неизлечим. Как вы помните из истории, в то время ООН не имела реальной силы в мире. Зато ее имел Северо-Атлантический Альянс. Он-то и взял на себя обязательства найти лекарство любой ценой. Ну и, видимо, в поисках лекарства кто-то рассказал о детях, которые выжили в аду среди больных и умирающих, при этом не заболели сами. Ну и, скорее всего, они провели ряд тестов перед тем, как решились на похищение.

— Вы говорите об этом с такой уверенностью, как будто точно об этом знаете, — осторожно высказал журналист.

- На сто процентов я не могу сказать, но есть предположение. Меня похитили из детского сада. Просто приехали и силой закинули в фургон без окон. Воспитателя, которая пыталась как-то их остановить, они просто оглушили ударом шокера. Очень долго куда-то везли. После накинули мешок на голову, вытащили из машины и посадили в самолет. Далее мне дали воды попить, ну а после я очнулся в какой-то комнате. Я был полностью обнажен, на стуле возле кровати лежала синяя одежда. На груди и на спине была цифра 2. У нас у всех 178 детей была цифра на одежде. Наш номерной знак. Нас лишили имен и обращались только по номеру. Тех, кто отказывался принимать правила того места, ждало наказание. То место очень быстро ломало несогласных или уничтожало их. Я тогда успел познакомиться практически со всеми «испытуемыми», но человека с цифрой 1 я там так и не увидел. Именно поэтому я считаю, что именно тот, кто носил цифру 1, был тем самым первым, на котором и проверили теорию о том, что дети, чьи матери болели во время беременности, имеют иммунитет и продолжают вырабатывать антитела. Сам же номер первый, видимо, не пережил всех этих процедур. Вперед ногами – это единственный способ покинуть лабораторию.