Проклятье Жизнью. Бездушный - Апонасенко Вячеслав - Страница 14

- К храму? О чём вы говорите, уважаемый Тутмос? Я не находил никаких упоминаний ни о каком храме.

- Тут не о чем больше упоминать. Ну разве только о том, что вся война была, по сути, развязана за право владеть этим храмом, а точнее реликвиями, которые хранились там. Это был храм «Первой Жизни», ну или, как его еще называли, Первохрам. Место, которое, возможно, было колыбелью человечества. Но после битвы там не осталось ничего. Только черный пепел.

- Что все-таки произошло? Я знаю, что никто не выжил, но как это возможно?

- Я думаю, что было использовано очень редкое и очень сложное заклинание под названием «Взрыв Души». Вы слышали о нем, магистр?

- Слышал, но, насколько помню, это заклинание аккумулирует энергию души в сердце, а после выпускает наружу в виде взрыва, от чего от человека остаются одни ошметки, а кости разлетаются подобно шрапнели. Очень сложное в исполнении, поэтому его практически не используют. Разве что только в ритуалах магии Вуду.

- Ну да, существует и такая его версия. Только это не истинное заклинание, а просто его блеклая тень. Истинный «Взрыв души» создается ритуалом, длящимся многие часы и требующим более тысячи жертв. После этого с места ритуала выходит темное облако. И начинается ад. Для этого облака нет ни своих, ни чужих. Оно неразумно, но безумно голодно. И оно тянулось к любой жизни, к любой живой душе, ко всему, что имеет жизнь. Облако поглощало жизни, подпитывалось силой душ и становилось только больше и сильней, накрывая поле боя, как будто волна вулканического пепла после выброса вулкана. В этот момент погибла та птица, глазами которой я смотрел, а я... Я побежал. Я вскочил на одного из коней, которых охранял, и помчался прочь. Не знаю, почему я решил, что нельзя скакать к Первохраму, который был в десяти милях от места сражения, но это решение спасло меня. Меня, как и коня, которого пришлось усмирять силой внушения, чтобы он не обезумел, вел страх, ведь от той волны, что приближалась ко мне, веяло ужасом, болью и смертью. Так я скакал более двух часов, поддерживая своего скакуна силой магии, но всё конечно. Заканчивались как мои силы, так и силы скакуна, а облако не отставало, и вот когда я совсем отчаялся и решил встретить смерть лицом к лицу, появились ОНИ.

В этот момент Тутмос слегка закашлял из-за запершившего горла, сделал глоток чая и слегка подсевшим сиплым голосом продолжил, глядя в глаза собеседнику, в которых просто читался один вопрос: «Кто?»

- Хранители. Это были Хранители. Я настолько поддался панике, смотрел только назад, и поэтому не увидел более десяти тысяч всадников, скачущих по степи в сторону битвы. Они растянулись цепью и двигались навстречу облаку. Только Хранитель мог выжить в этой волне смерти, что двигалась им навстречу, и только они могли усмирить ее. Но и Хранители заплатили огромную цену, чтобы сдержать это заклинание. Уже позже я узнал, что не более двух тысяч хранителей тогда ушли с поля боя. И даже принеся такие жертвы, и понеся такие потери, они не смогли полностью сдержать силу заклинания. Оно было остановлено, но не полностью погашено. Оно накрыло Первохрам, проникло под землю, к источнику, убило всех, кто там был, но не погибло, а осталось паразитом, который питался силой жизни, которую источал Первохрам. Земля же стала мертвой. Лишь черный пепел устилал ее толстым слоем, и ничто живое не могло пройти по тем землям, и ни одно растение не смогло прорости на мертвой земле. Ну а после пришли пески. Теперь там, где раньше трава доходила коню до живота, где весной от запаха цветов кружилась голова, где можно было почувствовать единство с природой, поскольку жизнь вокруг бурлила, теперь там безжизненная пустыня. Вот так и закончилась одна из великих битв прошлого. Правда, никто про нее и не вспомнит, просто потому что не знает.

Тутмос, закончив свое повествование, надолго замолчал, видимо, погрузившись в не самые приятные воспоминания. Ульрих же тоже молчал, переваривая услышанное, анализируя и пытаясь понять, всю ли правду сказал ему маг Жизни.

- У меня вопрос к вам, уважаемый Тутмос. Вы сказали, что в той битве погибли все, кроме вас. Но как так получилось, что Орден Смерти благоденствует, в то время как Орден Жизни исчез полностью? Ну и пустыня... Ей же миллионы лет, здесь явная несостыковка в вашем рассказе...

- В той битве действительно погибли все. На стороне Ордена Жизни вышли все, кто владел силой Жизни, потому что сохранение Первохрама было наипервейшей задачей Ордена. Уже позже я узнал, что один из Магистров Ордена Смерти не выступил тогда со всеми. Он и его ближайший круг оказались теми, кто возглавил и восстановил Орден после гибели всей его верхушки. Было ли это запланировано или он был настолько далеко, что просто не успел, но суть осталась одна – он стал единственным победителем в противостоянии двух Орденов. А насчет пустыни, здесь всё просто. Заклинание забирало жизнь, старило, отсюда и такие противоречивые данные от исследователей.

- Боги с этой пустыней, кто же этот Магистр?

Тут я думаю, магистр Ульрих, вы и сами знаете ответ, мы все называем его Мастер.

Вновь в беседке повисло молчание, Ульрих надолго погрузился в свои мысли, Тутмос же не спешил эту тишину нарушать.

Наконец, глубоко вздохнув, Магистр Ульрих взглянул на своего собеседника и произнес:

= Знаете, уважаемый Тутмос. Не зря говорят, что от множества знаний много горя. Этот случай не исключение. Я, наверное, даже понимаю, почему эту историю переписали. Она создала множество вопросов, задавать которые, возможно, слишком опасно, несмотря даже на давность произошедшего. И все же это не отменяет того факта, что ваш рассказ бесценен. Мы обязаны знать прошлое, чтобы постараться не повторять его ошибок. Ну а теперь вернемся к вашему неожиданному визиту. Вы так и не рассказали, чем я обязан вашему посещению меня в моей скромной обители. Вряд ли только желанием посвятить меня в тайны прошлого.

- Каким бы прекрасным собеседником и слушателем вы, Мастер Ульрих, не были, но именно в данном случае нет, не ради бесед я пришел. К вам попал в руки один юноша, которого сегодня утром я лечил. Я не знаю, в чем его прегрешения перед Орденом, но прошу его пощадить и отдать мне.

- Я не знаю, о каком именно узнике вы говорите, уважаемый Тутмос. У нас десятки людей, которые так или иначе насолили Ордену и готовятся понести наказание.

- У этого юноши шрам от когтей вурдалака, большая кровопотеря, судя по всему, а еще на нем метка ауры Охотника.

Лицо Магистра потемнело.

- Я понял, о каком узнике вы ведете речь, уважаемый Тутмос. Но должен вас огорчить. Судьба этого, как вы говорите, юноши предрешена. Его приговор — смерть через ритуал, и он обжалованию не подлежит.

- Магистр Ульрих, вы голос Мастера. Разве есть то, что вы не можете изменить? Разве что только...

Голос мага Жизни дрогнул, а сам он посмотрел на Магистра Ульриха.

Ульрих встретился взглядом с Тутмосом и кивком подтвердил его невысказанные предположения.

- Это приказ Мастера. Этот юноша своим существованием ставит под удар грядущую операцию. Для вас не секрет, что идет четвертая волна вируса, а этот человек – универсальный антидот. Им дорожили настолько, что вы даже не можете представить, чего и сколько стоило вытащить его из лаборатории. Подкупить персонал, подделать документы, при этом пришлось использовать наших глубоко законспирированных агентов. А теперь еще придется их убирать. Подчищать следы, ведь если Хранители узнают, то... Вы же знаете правила, по которым работает наша организация. Мы правим миром тайно. А кто пытается выдать наши тайны, тот очень сильно пожалеет. Не доберемся мы, значит, за дело возьмутся Хранители, а у них всегда с нарушителями разговор короткий. Салем тому яркий пример, когда глупые ведьмы почувствовали силу и начали просто развлекаться, пугая народ. Как итог, целая ячейка Ордена была уничтожена. А какие охоты на ведьм они устраивали в средневековой Европе, и всё в отместку за эпидемии болезней вроде оспы и бубонной чумы. Как будто они не знают, для чего это всё нужно. Так какой у вас интерес к этому юнцу?