Истинность отменяется, дракон! (СИ) - Скай Алекс - Страница 3

— Проверяли.

— Кто?

Эрвин посмотрел на седого служителя. Тот неожиданно отвёл взгляд. Совсем ненадолго. Но я увидела. Эрвин тоже. Его лицо почти не изменилось, однако в голосе исчезла прежняя спокойная снисходительность.

— Ответьте госпоже Эсмар.

Служитель выпрямился.

— Существуют установленные процедуры надзора.

— Это не ответ, — заметила я.

Мужчина поджал губы.

— Внутренние проверки проводятся Палатой.

— То есть Палата проверяет Палату?

— За чистотой Реестра следят специально назначенные хранители.

— Которые подчиняются?..

Седой мужчина посмотрел на меня с таким выражением, словно окончательно решил, что появление моей истинной пары стало личным наказанием именно для него.

— Палате.

Я кивнула.

— Разумеется.

На галереях снова зашептались. Теперь уже иначе. Не с умилением. С интересом. Некоторые разговоры распространяются по толпе быстрее огня, и я вдруг поняла, что спор перестал быть личным ещё несколько минут назад. На нас смотрели сотни людей. Среди них наверняка находились представители семей, чьи браки определял тот же Камень.

Я не планировала устраивать публичный скандал. Особенно в мире, законы которого знала хуже, чем правила настольной игры, найденной без инструкции. Но подтвердить неизвестную магическую связь только потому, что отказ покажется окружающим невежливым, было ещё более безумной идеей. Эрвин тихо произнёс:

— Сольвейг.

Странно, насколько иначе прозвучало моё имя в его исполнении. Без титула. Без официальности. Я подняла глаза.

— Если вы ошибаетесь, — сказал он, — что тогда?

Вот он, вопрос, на который я не подготовила красивого ответа.

— Тогда выяснится, что я зря задержала несколько сотен человек.

— И только?

Я нахмурилась.

— Что ещё?

Эрвин немного склонил голову.

— Вы понимаете, что после подтверждения связь не лишает вас воли?

— Мне только что сообщили, с кем я должна связать жизнь, и никто не спросил, хочу ли я этого.

— Потому что истинность не создаётся нашим желанием.

— Мы опять возвращаемся к тому, что меня беспокоит. Если связь существует независимо от желания, зачем требуется моё добровольное подтверждение?

На этот раз он ответил не сразу. Я увидела, как его взгляд снова опустился к метке.

— Потому что таков закон.

— Это объясняет процедуру. Не смысл.

Он чуть заметно нахмурился. Мне показалось, впервые за весь разговор он столкнулся не просто с неудобной женщиной, а с вопросом, который никогда раньше не задавал себе всерьёз. Седой служитель произнёс:

— Лорд Кастен, церемония должна продолжаться.

— Я помню.

Эрвин не посмотрел на него.

— И что вы предлагаете? — спросил он меня.

Это снова удивило.

— Проверить метку.

— Каким образом?

— Пока не знаю.

— Тогда вы предлагаете остановить древний государственный ритуал на неопределённое время, потому что узор показался вам странным?

— Когда вы формулируете именно так, звучит действительно неудобно.

— Я стараюсь быть точным.

— Я тоже.

Несколько человек в первых рядах тихо засмеялись. Эрвин посмотрел туда, и смех немедленно стих. Я невольно улыбнулась.

— Впечатляет.

— Что именно?

— Вы даже ничего не сказали.

— Иногда этого достаточно.

— Боюсь представить, насколько вы популярны на семейных праздниках.

— У меня редко возникает необходимость заставлять родственников замолчать.

— Они сами научились?

Теперь улыбка всё-таки появилась. Очень короткая, но настоящая. И именно в этот момент мне особенно не понравилась собственная реакция. Я не собиралась считать его привлекательным. Это было крайне неудобно. Гораздо проще спорить с человеком, если не замечаешь, как меняется его лицо при улыбке и насколько внимательным становится взгляд, когда ему действительно интересно услышать ответ.

К счастью, метка напомнила о себе новой волной тепла. Я снова подняла запястье.

— Посмотрите.

Эрвин сразу стал серьёзным.

— Что изменилось?

— Внутренняя линия.

Тонкая дуга, которую я заметила раньше, стала ярче остальных. Теперь разница была почти очевидной. Основной рисунок светился ровным золотом. А центральная линия — чуть белее. Будто другой оттенок света. Эрвин придвинулся ближе.

— Я вижу.

Служитель резко повернулся.

— Что?

— Оттенок отличается, — сказал Эрвин.

Впервые голос седого мужчины потерял официальную безупречность.

— Это невозможно.

— Прекрасное слово, — заметила я. — Сегодня оно встречается особенно часто.

Служитель подошёл к нам и протянул руку, намереваясь взять меня за запястье. Эрвин остановил его одним движением. Без грубости. Просто перехватил кисть мужчины раньше, чем тот коснулся меня.

— Спросите разрешения.

Я посмотрела на Эрвина. Он уже отпустил служителя. Седой мужчина явно был потрясён не меньше моего.

— Госпожа Эсмар, позволите осмотреть метку?

— Теперь позволю.

Он наклонился к моей руке. Несколько секунд рассматривал линии. Затем отступил.

— Никакого нарушения нет.

— Вы даже не коснулись её, — сказала я.

— В этом нет необходимости.

— А белую линию видите?

— Незначительное различие свечения является допустимым.

— Откуда вы знаете, если минуту назад утверждали, что такого быть не может?

На этот раз по залу прошёл совсем другой шум. Эрвин медленно повернул голову к служителю. Тот понял ошибку. Поздно.

— Я неточно выразился.

— Действительно, — сказал Эрвин.

Тихо. Но мне впервые стало понятно, почему люди расступались перед ним ещё до того, как он появился на возвышении. Он не повысил голос. Не угрожал. Просто перестал быть участником чужой церемонии и стал человеком, который привык получать внятные ответы.

— Как часто оттенок метки отличается? — спросил он.

— Подобные случаи известны.

— Сколько?

— У меня нет точных данных.

— Тогда откуда вам известно, что это допустимо?

Служитель молчал. Внутри меня медленно оформлялось неприятное ощущение. Я посмотрела на Камень. Золотые линии внутри снова двигались. Только теперь я уже не могла воспринимать их как безусловное чудо. Слишком много вопросов появилось за несколько минут.

— Лорд Кастен, — произнёс другой служитель, молодой мужчина, до этого стоявший у дальней стороны Камня. — Согласно процедуре, после проявления взаимной метки подтверждение должно быть завершено до угасания первичного свечения.

— Что произойдёт, если оно угаснет? — спросила я.

— Процедуру придётся повторить.

— И всё?

Он замялся.

— Вероятно.

Я взглянула на Эрвина.

— Удивительно успокаивающее слово.

— Согласен.

— Вы сейчас на моей стороне?

— Я пока пытаюсь определить, существует ли сторона, на которую следует вставать.

Вот за этот ответ я впервые по-настоящему его уважила. Совсем немного. Но всё же. Служитель снова заговорил:

— Госпожа Эсмар, достаточно положить ладонь на печать и произнести формулу. После подтверждения любые вопросы могут быть рассмотрены Палатой в установленном порядке.

Я посмотрела на его лицо. Очень внимательное. Очень спокойное. И внезапно вспомнила десятки документов, прошедших через мои руки в прежней жизни. «Сначала подпишите, потом разберёмся». Фраза менялась. Принцип оставался.

— А если после подтверждения окажется, что метка неправильная?

— Такого не происходит.

— Предположим.

— Истинная связь окончательна.

— То есть отменить подтверждение нельзя?

— Закон не предусматривает подобной необходимости.

Я почувствовала, как пальцы сами собой сжались. Эрвин это заметил.

— Сольвейг.

Я посмотрела на него.

— Вы собираетесь отказаться.

Не вопрос.

— Да.

Зал будто почувствовал ответ раньше, чем я произнесла его вслух. Шёпот оборвался. Седой служитель побледнел.

— Госпожа Эсмар, возможно, вы не до конца понимаете значение происходящего.