Рубеж (СИ) - Видум Инди - Страница 13

Отлеживаться Румянцев не стал, почти сразу поинтересовался, где моя артефактная мастерская, осмотрел и остался недоволен наполнением.

— Я в ней не работаю, — пояснил я. — Это то, что осталось после ухода зоны отсюда.

— Считайте Петр Аркадьевич, что ничего не осталось. Почти ничего к работе не пригодно.

— За список того, что сюда нужно, буду признателен.

— Эй, — возмутился Валерон, но тихо, из невидимости и прямо мне в ухо. — Я же говорил, что все его инструменты захватил. Как и личные вещи.

Выплевывать это всё в присутствии Румянцева он не стал и чуть позже пояснил почему:

— За ним охотиться начнут, как пить дать. А если сопрут и он обо мне проболтается? Я же только устраиваться нормально начал, а меня сразу развоплотят.

— Он под клятвой.

— И что? Он уже был под клятвой Долгину, а сейчас вываливает все его секреты. Если ты умеешь снимать клятвы, почему думаешь, что у второй стороны такого нет?

— Логично, — признал я. — Если мне пришло в голову попросить такое у божка, то и скверники могут. Но есть одно но: носитель клятвы должен хотеть с ней расстаться.

— Заставить захотеть тоже можно, — скептически тявкнул Валерон. — Так что для него я обыкновенный пес.

После чего он вывалил мне все вещи, принадлежащие Румянцеву: как личные, так и инструменты. И даже недоделанный артефакт там затесался. Признаться, это я убрал сразу, потому что нехорошие мысли появились, что его доделать можно быстро, а потом испытать на моей реликвии. Та, разумеется, укреплена, но неизвестно, до какой степени. Проверять, разрушит или нет этот артефакт мою реликвию, я не хотел. Как оказалось, переживал я напрасно.

— Для завершения артефакта требуется несколько высокоуровневых заклинаний Скверны добавить в артефакт, — пояснил обрадованный Румянцев, когда я ему возвращал вещи, а заодно расспрашивал про работу на Долгина. — Я ими не владею, а значит, завершить самостоятельно не смогу.

— А реликвии зоны таким артефактом можно будет разрушить? — заинтересовался я.

— Вряд ли, — ответил он. — Заклинания Скверны для нее будут родными, она лишь впитает энергию, и всё. А что, есть желание перейти на ту сторону и поквитаться, Петр Аркадьевич?

— Есть, Иван Тимофеевич, — не стал скрывать я. — Врага надо давить в его логове. Так чтобы он сюда не лез.

— Но не додавливать?

— Не уверен, что это вообще возможно, — честно признал я. — Есть у меня такое предположение, что как только давление окажется слишком сильным, высшие силы восстановят статус-кво.

Или уйдут из этого мира, поскольку игра будет закончена. Или устроят еще одну игру? Это было бы вполне в духе тех личностей.

— Долгин так же считал, — неожиданно сообщил Румянцев. — А еще он был уверен, что нельзя торопиться. Говорил: чем медленнее будем продвигаться, тем больше получим. Еще у него почему-то вызвал вспышку ярости захват зоной заварзинского княжества, хотя артефакт, что там использовали, делал я. Но не для этого княжества, предполагалось снести другое.

Он поморщился, явно не желая говорить на эту тему, но придется.

— А ему не всё равно, какие княжества взрывать?

— Не знаю почему, но не всё равно. И договор там был на другое княжество.

— То есть вы делали, а он передавал исполнителям из других, так сказать, фракций?

— Не передавал, продавал, — возразил Румянцев. — Те, что были созданы моим предшественником, смогли повредить не все реликвии. Предполагалось, что это вариант плюс максимальные заклинания Скверны должны разрушать все. Схему мне передал сам Долгин, причем не кристаллом, а впечатав ее в меня каким-то неожиданным образом.

Вот ведь ушлый тип — уже сколько вытянул из своего божка. Уверен, там одной схемой всё не ограничилось. А мой только и переживает, что даст мне лишнего и наблюдатели заметят. Выходит, количество навыков ограничено только наглостью просящего. Ну и желанием божка делиться вообще чем-то.

— Сколько реликвий хотели уничтожить, не знаете?

— Речь шла о пятнадцати. Долгин еще такую странную фразу сказал: «По пять от каждого».

Как интересно. Выходит, нарушение пяти реликвий не дает божку проявляться в этом мире. И только у моего разрушили все запланированные, у остальных проблем с воплощением не должно было появиться. А заварзинская реликвия, выходит, кому-то четвертому отдавала энергию.

При Румянцеве откровенничали не так много, но он собирал информацию по крупицам, запоминал, анализировал и выдавал сейчас мне очень важную информацию, не только подтверждающую, но и расширяющую мою версию.

Своим инструментам Румянцев порадовался и сразу предложил заняться для меня изготовлением защитных артефактов, на которых он и специализировался.

— Екатерина Прохоровна вам запретила заниматься любой деятельностью, связанной с магией, — напомнил я. — Если не хотите остаться без источника, следуйте ее рекомендациям. Вытаскивая из вас клятву, я его знатно повредил.

— Эко вы неосторожно, Петр Аркадьевич, — сказал он, впрочем без особой укоризны.

— Как получилось, Иван Тимофеевич, — усмехнулся я. — Поэтому отдыхайте, ешьте, пейте, гуляйте, читайте книги наконец — у нас неплохая библиотека. Главное — не напрягайтесь. Восстановитесь — тогда и будем думать, как вас использовать. Но если вспомните что-то про Долгина или взрыв реликвий — даже если это покажется вам не стоящим внимания — всё равно попросил бы рассказать мне немедленно.

— Я бы хотел узнать, что с моей семьей.

— Боюсь, Иван Тимофеевич, это будет слишком неосмотрительно до ликвидации Долгина. На поисках ваших родных мои люди могут засветиться и привести к вам сюда. Вас, скорее всего, и без того найдут, но чем позже это случится, тем лучше. Но если случайно что-то выяснится, я непременно передам. Надеюсь, они жили не в княжестве Молчановского?

— Нет, слава богу, хоть по этому поводу я не беспокоюсь, — он вздохнул. — Вы правы, Петр Аркадьевич. Вряд ли с ними что-то случилось до этого дня, а когда начнутся поиски, интереса к ним проявлять нельзя. Но через месяц-другой?..

Я подумал, что в качестве разведчика можно отправить Валерона на Птосе, у которого наверняка найдется точка выхода рядом с местом, где нынче проживают родные Румянцева.

— Вполне реально, Иван Тимофеевич, — согласился я. — Напишите адрес, чтобы было примерно известно, откуда искать ваших родных.

Валерон возмущенно посопел мне в ухо, уже догадываясь, кому придется заняться поисками Румянцевых. А ведь на нем еще зачистка базы — я успел выяснить, что там не было ни одного человека, который мог бы считаться хорошим. Конечно, это исключительно по мнению моего нового артефактора. Он наверняка был пристрастен, но так и я тоже — я априори уже считал скверников плохими людьми. А уж то, что они выбрали службу Долгину…

Румянцев ушел к Даньшиной, а Валерон начал бухтеть:

— И опять мне тащиться непонятно куда…

— С этим можно не торопиться, — ответил я. — Есть множество куда более важных дел.

— Точно. Банки же не осмотрены, — с явным уважением в голосе сказал Валерон.

— У нас база не зачищена, а ты всё о банках, — не скрывая раздражения, ответил я. — Приоритеты нужно расставлять правильно.

— Так я и расставляю. База там хиленькая, хоть и защищенная. Ее зачистка терпит. А зачистка банков — нет. Ты в любой момент можешь реликвии восстановить, и тогда банки зачистят уже другие. Мы не можем позволить, чтобы нас обворовывали.

— Это не наши банки.

— Но деньги, которые там, — наши.

— С чего бы?

— Как это с чего? — вытаращился он на меня. — Они нынче ничейные. Значит, кто их первый заберет, того и будут. А первыми должны забрать мы. Мы про базу узнали, куски реликвий собрали, значит, можно и важными делами заняться.

Я даже ничего не успел сказать, как он испарился. Наверняка и отправился сразу же по своим важным делам. Как там он сказал? Князьями становятся те, кто грабит лучше остальных? В таком случае я вообще уже должен стать не князем, а императором.