Последний кризис капитализма. Идеи современной экономики - Хазин Михаил Леонидович - Страница 5

В результате мировая экономическая наука не просто прозевала кризис 2008 года, который в нашей с А. Кобяковым книге был описан как неизбежный. Она даже сегодня, по истечении 15 лет с его начала, так и не в состоянии определить, из-за чего он произошел и как ситуация будет развиваться дальше. Если посмотреть на премии памяти Нобеля, которые считаются на сегодня самой престижной наградой в академической экономической науке, то ни одна из них с момента начала кризиса не была вручена за его исследования! Мы видим, что академическая наука демонстративно отказывается от публичного обсуждения самого главного (с точки зрения практически любого человека на земле) экономического явления последних лет!

Можно отметить еще и феномен несоответствия нашего анализа текущих макроэкономических процессов в

При этом я (и не только я) с негодованием отметаю мнение о том, что кризис 2008 года закончился и сменился экономическим ростом. Даже самые предварительные оценки ситуации с учетом реальных масштабов инфляции, многочисленных изменений методик оценки ВВП (в том числе включения в него «гудвила» и интеллектуальной собственности) роста не показывают. Об этом же говорит уровень жизни и доходов домохозяйств. Кроме того (и это, быть может, самое главное), не произошло принципиального снижения накопленного перед кризисом долга, более того, он существенно вырос. Иными словами, произошел просто его переучет, при котором часть нового долга уравновесила в балансах фиктивный рост ВВП.

Да и вообще, с точки зрения любого управленца-хозяйственника, что это за рост, при котором долг растет существенно быстрее ВВП? Или, иначе, что это за компания такая, в которой капитализация значительно отстает от роста долга? Ясно же, что речь идет всего лишь о конвертации части долга в механизмы капитализации, а фактическая стоимость компании в такой ситуации может только падать.

В реальности это значит, что вопросы механизмов кризиса, его масштаба и последствий не просто не сняты с повестки дня, а, напротив, стали еще более актуальными, чем были в 2003 году. Да и наши новые исследования, которые дополнили результаты начала 2000-х годов, показали, что на практике кризис не был преодолен, он был только лишь приостановлен. И как только ресурсы, за счет которых этот эффект был достигнут (а они, как будет видно ниже, носят ограниченный характер), будут исчерпаны, кризис возобновится с новой силой. Собственно, уже возобновился!

При этом болезненная реакция на некоторые идеи и соображения, высказанные в нашей книге со стороны академической науки, очень четко коррелировали в рамках того самого системного подхода с теми идеологическими проблемами, с которыми я столкнулся в начале 90-х годов. И появилось естественное желание дать альтернативное описание экономических процессов. Быть может, не исчерпывающее по объемам, по направлениям и по времени, но позволяющее системно описать те противоречия, с которыми я столкнулся в своих попытках разобраться в экономических процессах. И с которыми, в общем-то, сталкиваются любые исследователи и практические специалисты, пытающиеся управлять экономическими процессами как на уровне государств, так и на уровне корпораций. Ну и очень желательно было дать логически непротиворечивое и системное изложение экономических процессов для людей, не получивших формального экономического образования. Не залезая в глубокие научные дебри, практикам не очень интересные.

В части ответа на первое желание у меня, в общем, были предварительные соображения, полученные в процессе взаимодействия с экономической наукой во время моей работы на государственной службе. Ученые видят мир исключительно в рамках своих, уже согласованных друг с другом методологических схем, конструкций и моделей, и, если какие-то реальные процессы в эти конструкции не включаются, они их достаточно легко игнорируют. В лучшем случае они начинают долгосрочный (на много лет) процесс подготовки новых моделей под эти реальные процессы, в худшем – объявляют их фейком, ошибкой, артефактами, не достойными рассмотрения.

Подчас нужны десятилетия для того, чтобы сдвинуть базовые научные школы в нужном практикам направлении. И по этой причине идеи и конструкции, придуманные как раз практиками государственного управления, у которых нет не то что десятилетий, а подчас и нескольких месяцев для реакции на какие-то события, научной общественностью часто встречаются в штыки. Свою негативную роль играет и научная иерархия, войти в которую «со стороны» практически невозможно, недаром научные школы регулярно приводят как пример тоталитарных организаций.

К слову, в бытность сотрудником Минэкономики и Администрации Президента РФ я обнаружил, что получить даже минимальную пользу от официальных академических «светил» совершенно невозможно. И позже, принимая участие в обедах, которые глава правительства Казахстана К. Масимов давал для лауреатов премии памяти Нобеля – участников Астанинского экономического форума, я видел, что они совершенно беспомощны в части ответов на реальные вопросы, которые интересны чиновникам.

В качестве примера можно привести «Диалог лидеров» на одном из астанинских экономических форумов. Это был период государственного долгового кризиса в Евросоюзе, и один из участников дискуссии лауреат премии памяти Нобеля Роберт Ауман на голубом глазу предложил просто сделать бюджеты стран ЕС бездефицитными. Я модерировал этот диалог и обратился к действующим, бывшим и будущим государственным деятелям, которые в нем участвовали, с вопросом о том, как они представляют себе такую ситуацию – с учетом того, что они понимают, что за счет дефицита бюджета стимулируется уровень жизни населения.

Участвующий в дискуссии Тони Блэр аж замахал руками от удивления от такой постановки вопроса, а К. Масимов объяснил, что падения уровня жизни населения в два раза, что неизбежно при реализации такого предложения Аумана, никто никогда не допустит. Таких историй, может быть, и менее публичных, в моей жизни было много, например, на одном из астанинских форумов примерно в такой же редакции мне пришлось поспорить с Доминго Кавальо. Но каждый раз я обнаруживал, что академические ученые за пределами своей узкой специальности в экономике разбираются значительно менее, чем любой опытный чиновник.

Для реализации второго желания я использовал много механизмов: писал статьи, участвовал в телевизионных и радиопрограммах, вел и веду передачи на радио, были у меня и авторские аналитические передачи на телевидении («Пятерка по экономике», которая выходила на канале «Спас», и чуть позже программа на РБК-ТВ), создал сайт в Интернете (на сегодня это khazin.ru). Но все они обладали серьезным недостатком: они могли затрагивать только локальные моменты, целостную концепцию через них провести, в общем, было невозможно.

В рамках работы консалтинговой компании «Неокон», созданной мною с несколькими товарищами в 2002 году, нам удалось прочитать несколько курсов лекций по экономической теории, которые и мне, и нашим слушателям представлялись интересными и познавательными. Но серьезной работы по обработке и изданию этих лекций нам провести не удалось, объем работы оказался слишком большой, а спрос был еще недостаточным. Значительной части тех людей, которые интересуются кризисными процессами, такое глубокое изложение теории просто не нужно, особого смысла оно для них не несет, они его просто не будут читать. А вопросы к сути экономических процессов все равно останутся. Хотя должен отметить, что выпускники наших курсов по неокономике очень долгое время с благодарностью писали нам о том, как они им помогли понять проходящие в мире процессы.