Плесень - Каеши Ау - Страница 9

— Что ты несешь? — Мэй вздрогнула.

— Ничего. — Пожал он плечами с глупой улыбкой на улице. — Просто, подумал, что ты могла бы на такое пойти. Мне кажется, тебе безумно нравится делать мне больно.

— Больно? — ее голос дрожал. — Как ты можешь такое говорить? Я столько всего сделала для тебя… Всё, что я делала, только ради тебя! Выхаживала, терпела, прощала все твои выходки! Таскала тебе книжки и всё, что ты только просил. Я бросила учебу, работу, нормальную жизнь! Сидела пять лет в этом проклятом подвале, не видя белого света неделями!

— Ты носила книжки, которые мне неинтересны, потому что «эти лучше». Ты не отходила от меня ни на шаг лишь потому, что боялась, как бы ни появилась другая медсестра и заняла твое место. Ты бросила учебу и работу, потому что я содержу тебя и всю твою семью. Ты сидела неделями со мной тут, не потому что я просил, а потому что хотела контролировать каждый мой шаг. И при этом постоянно бегала к Эшлену жаловаться, если что-то было не по-твоему…

— Я это все делала лишь для тебя! Чтобы тебе было лучше!

— Как мне станет лучше, если от этого всего мне жить не хотелось? Как может стать лучше, когда я получал нагоняи за любое лишнее движение? Постоянно был вынужден подстраиваться. Быть тем, кем не являюсь. — Лис отошел к двери. — Говоришь, глаза у меня горели… Спустя столько лет тоски, сидения в уголке, в этом чертовом подвале. Когда нельзя было буквально ничего... — Неожиданно он замолчал, закусив губу. Затем резким движением открыл дверь наружу. — Уходи. Можешь рассказывать что хочешь и кому хочешь, мне всё равно.

— Хрен со два я уйду! — Подбежав к двери, Мэй захлопнула ее обратно. — Зачем ты тогда снова пришел ко мне?! Со щенячьими глазами в очередной раз просил прощения! Почему?

— Потому что больше никого нет.

— Нет! — Мэй вцепилась в его воротник и несколько раз трухнула. — Нет! Врешь! — крик плавно перерастал в протяжный плач.

Она прижалась к мужской груди мокрым носом, замотала головой. Лисандр замолчал. Мэй стиснула его в объятиях, белая рубашка быстро пропиталась солеными слезами и черной тушью:

— Нет, не говори так! Не говори…

Жалобные всхлипывания долго разносились по всем залам и комнатам: эхом отскакивали от металлических столов и шкафов, залетали в остывающие печи сквозь маленькие трещины, болезненным скрипом слышались из кладовых. У любого, кто бы их услышал, дрогнуло бы сердце. Кажется, даже мертвецы, разложенные по шкафам, печально повернули головы.

Лисандр замер, опустив руки, и просто ждал. Глазами он исследовал потолок, надеясь заметить место утечки газа — дыру или отсутствующий вентиль. Затем приметил огромное паучье гнездо у верхних шкафов.

— Я знаю, тебе сейчас тяжело, — проронила Мэй. Она затихла, слезы высохли. — Но от того, что ты ходишь сюда каждый день и смотришь на неё… Лучше точно не станет. Нужно отпустить, понимаешь? Пережить. — Чуть отстранившись, Мэй взглянула в усталые глаза. — Сжечь.

— Поехали в ресторан, — выпалил Лис, не сводя глаз с паутины в углу.

— Что? Какой? — удивилась Мэй.

— Любой.

— Сейчас же почти час ночи, завтра вставать рано. И тебе…

Лис перестал ее слушать, прикрыв глаза.

Мессалин щурилась, выглядывая сквозь приоткрытую дверь. Усталая, сонная, веки с трудом расклеивались, на голове неаккуратный, растрёпанный пучок. В коридоре казарм, весь при параде, с зализанной набок укладкой, в расшитом пиджаке и накрахмаленной рубашке, стоял Лисандр.

— Есть хочу, — шепнул он.

— У меня только печенье, — ответила Месса, еле двигая языком.

— Жареные стейки, — Лис просунул нос в щель двери. — С кровью и сладкими ягодами.

Мессалин отклонилась, почесала глаза и покосилась на заведенный будильник; через четыре часа подъем. Она тут захлопнула двери и рванула к шкафу.

Через пару минут они оба бежали по улице, держась за руки. Холодный воздух летел в лицо, впереди гудел мотор автомобиля, под ногами хрустел снег. Мессалин прыгала по сугробам, каждый раз тихо взвизгивая, когда льдинки попадали в ботинки, от чего Лисандр в голос хохотал.

— Ты меня слушаешь? — Мэй накрыла ладонями щеки Лисандра.

— Да, — вздохнул он. — Уже поздно, завтра рано вставать, я и так плохо сплю, нужно заботиться о себе…

— Если хочешь, можем сходить куда-нибудь завтра вечером.

— Вечером… — тихо повторил Лисандр. — Хорошо.

— Пошли тогда спать?

— Иди.

— Если ты думаешь остаться здесь, то я не уйду!

Лисандр опустил на нее глаза. Мэй дула губы, сжимала кулаки, всем видом показывая свой серьезный настрой.

— Иди первая, а я догоню.

— Зачем меня догонять, если можно пойти вместе?

— Успеешь принять душ и все такое… — лениво произнес Лисандр. — Что-нибудь надеть.

Мэй покраснела, чуть отвернувшись:

— А ты…

— Мне нужно еще кое-куда заскочить, — перебил он.

Прикусив губу, Мэй взяла Лисандра за руки. Холодные, влажные ладони, будто куски льда.

— Я буду ждать, — проронила она.

По лицу Лисандра расползлась широкая, но совершенно неискренняя улыбка. Он кротко кивнул ей, прикрыв глаза. Глупо хихикнув, Мэй выбежала прочь из зала. Как только послышался хлопок тяжелой выходной двери, Лисандр облегченно выдохнул.

Шаркая ногами по старой плитке, он подошел к холодильному шкафу, колесики выдвижной полки загрохотали. Ящик выкатился лишь на пару сантиметров, смотреть на тело не хотелось. Запах тухлятины каждый день становился все ярче и тошнотворнее. Лисандр затаил дыхание и вслушался. В груди тешилась надежда, что холодное тело вновь двинется. Он прижимался ухом все плотнее к металлу, надеясь услышать вдохи, шуршание, хоть что-то, кроме гула мотора.

Сердце заныло так сильно, что онемели руки. Лис захлопнул шкаф обратно. Опустив голову, он вышел из холодильной в общий зал. Темно, холодно, тихо. Одна лампочка горит над выходом, напоминая, что наверху ждет Мэй. Лисандр повернулся в противоположную сторону — к кабинету.

Внутри было так же темно: окон нет, слегка сыро, в какой-то из стен скреблась мышь. На столе электронные часы — единственный источник света. Зеленые цифры мигают, отсчитывая минуты. Практически вслепую Лисандр нашёл диван. Скинув с него все декоративные подушки, он завалился на него. Старые пружины захрустели. Часы моргнули; время час ночи. Веки устало опустились.

Казалось, не прошло и секунды. Свет горел ярко, за стеной слышалось, как рабочие гребут лопатой уголь, огонь шипит и разгорается. Спина и плечи ныли, во рту пересохло. Открыв глаза, Лисандр взглянул на те же зеленоватые часы, которые только что показывали час; теперь там ровно восемь. По сторонам несколько высоких силуэтов в белом, не нужно было их рассматривать, чтобы понять, кто они. «Санитары» лечебницы для менкоинщиков. У двери Мэй, пряталась за спиной Эшлена, что сурово сложил руки на груди. Она выглянула из-за него, словно крыса из норы, печально надув губы, но при этом обиженно нахмурившись.

Медленно Лисандр встал с дивана и поднял руки:

— Я согласен.

Тут же двое высоких мужчин подхватили его под локти и, словно заключенного, повели к двери.

— Рад, что ты понимаешь необходимость. Это всего на месяц, —сказал Эш, провожая брата взглядом.

— Я буду навещать… — Мэй кусала губы, прячась за генералом.

Лисандр резко уперся пятками в пол и повернулся к ней. Глаза широко распахнулись:

— Да хоть год! — обратился Лисандр к Эшлену, смотря на Мэй. — Не дай ей сжечь тело!

Эшлен не ответил, Мэй тут же спряталась за него снова. Санитары потянули Лисандра дальше, но тот не дался:

— Если сожжете, то следующим в печь закатишь меня!

Эшлен замер, на секунду забыв, как дышать. Санитары заломили руки Лисандра сильнее, согнув того практически пополам.

— Я не шучу! — Закричал он. — Обещай, что не тронешь! — Лис выкручивался из хватки санитаров, кричал все громче. Те еле успевали перехватывать его руки. — Обещай!