Душегуб - Коробов Борис - Страница 8

Янус, как и обещал, приехал через три минуты с двумя бойцами; через пять пленника грузили в фургон. Двое охранников на улице не видели, как мимо них несут связанного человека. Они разговаривали друг с другом, будто вокруг ничего не происходило. Янус затмил им разум.

Давид казался маленьким ребёнком рядом с двухметровым лысым гигантом с голубыми глазами. Таких, как Янус, в Конгрегации были единицы. И вид одного из них на обычном задержании означал, что всё гораздо хуже, чем кажется. Янус выслушал доклад Давида о задержании цели и увиденной ранее галлюцинации, ни разу не перебив. Потом, обойдя помещение, встал и стал вглядываться в деревянную дверь в конце зала. Давид в очередной раз изумился, как такой громила может двигаться так плавно, не издавая ни единого шума.

— Ты вошёл в ту дверь? — не оборачиваясь, спросил Янус.

— Да. Она ведёт в подвал.

Вдвоём они спустились вниз, и Янус лично всё осмотрел. Он трогал стены и шептал что-то на незнакомом языке… Нет, на знакомом. На таком же языке говорил жрец из видения Давида.

— Как ты говоришь, он выглядел?

Давид снова описал жреца, и Янус удовлетворённо кивнул.

— Уходим. Мы тут закончили.

Они ехали в фургоне, сидя напротив друг друга, а пленённый воргулл — сбоку от Януса, прикованный цепями.

— Видел я такие, — голос Януса потерял свою привычную сталь, на миг став глухим и далёким. — В руках у других палачей. — Он повертел клинок в руках, и в его глазах мелькнуло нечто, далёкое от служебного рвения.

— Разрешите спросить, — осторожно обратился к нему Давид, будто вырвав Януса из воспоминаний о далёких и болезненных временах.

— Спрашивай, Волколак.

— Почему приехали именно вы? Вы лично будете его допрашивать? — Давид волновался: увидеть Януса в деле было редкостью. Обычно он сам раздавал приказы и выезжал только на самые сложные задания.

Янус ничего не ответил, лишь хитро улыбнулся.

Фургон остановился, и из салона появилось лицо одного из оперативников.

— Приехали.

Пятеро человек — четыре пленителя и один пленник — вошли в лифт. Янус нажал кнопку пятого этажа, и два оперативника вместе с задержанным повернулись лицом к зеркальной стене. Как только лифт стал подниматься выше четвёртого, Янус нажал кнопку остановки, а потом быстро набрал комбинацию цифр. Лифт дёрнулся, зеркальная стена открылась, и все пятеро вошли в большую квартиру.

Свет в квартире зажёгся, как только они вошли. По всей длине одной из стен тянулся стол — на нём десятки мониторов разных размеров. На экранах мелькали карты городских кварталов, списки целей, живые камеры с улиц и загадочные потоки данных на тёмном фоне.

В центре комнаты стояло огромное кожаное кресло, больше напоминавшее оковы: на подлокотниках — тяжёлые металлические браслеты с замками, на спинке — крепления для ремней, а в подножье — массивные скобы, в которые можно было зафиксировать голени. Кресло было слегка наклонено назад, подчёркивая свою судорожную властность над тем, кто оказывался в нём.

Всё пространство вокруг — от пола до потолка — было покрыто защитными рунами: узоры из светящихся линий и точек, вычурных изгибов и острых углов. Рисунки, выполненные белым и серебристым пигментом, отражали слабое голубоватое сияние мониторов, будто замыкая в себе невидимую магическую сеть. Рельефные руны скручивались, переплетались и опоясывали каждую поверхность — двери, плинтусы, даже выступы подоконников, — создавая ощущение, что это не просто квартира, а центр управления потусторонними силами, где любой шаг нуждается в заклинании защиты.

Оперативники Януса действовали по отработанной схеме: усадили пленника в кресло, пристегнув его, но оставив маску на лице.

Они встали по краям от кресла, в котором сидел пленник, а Янус сел напротив и жестом приказал снять маску. Задержанный тяжело дышал, пошевелил челюстью, убедился, что она срослась, и улыбнулся.

— Джанмирзоев Джебраил. 1990 года рождения. Окончил среднюю школу, потом юрфак. Впервые совершил убийство в 2021 году. Жена и шестилетняя дочь. Вырезал их сердца. Числится пропавшим без вести. — Янус говорил ровным голосом, просто перечисляя факты об убийце. Всё это время Джебраил смотрел на Януса, улыбаясь и облизывая губы. — Ты пропал на два года и объявился три месяца назад, совершил ещё пять убийств. Ты безнаказанно разгуливал по городу, меняя свою внешность. Неужели твой хозяин не предупредил тебя о нас?

Джебраил тяжело вздохнул и заговорил шёпотом, его глаза бешено бегали:

— Серые люди… Мастер… рассказывал о вас… Он показал мне… научил…

— Плохо учил, раз я так легко поймал тебя, — перебил его Давид.

Джебраил с презрением взглянул на Давида. Янус поднял руку в предупреждающем жесте, давая понять, что тому не стоит вмешиваться, а потом обратился к Джебраилу, показав обсидиановый клинок.

— Скажи мне: где тот, кто дал тебе эту вещь? И всё закончится быстро.

Джебраил плюнул под ноги Янусу.

— Спроси у своего парикмахера.

Янус устало выдохнул и подошёл ближе к Джебраилу. Бойцы сделали шаг назад.

— Сейчас я прочту все твои воспоминания. От самого твоего рождения и до последней секунды. Но это выжжет твой мозг, и ты умрёшь в муках. — Ладонь Януса не просто легла на голову — она будто втянулась в череп, пальцы погрузились в волосы и кожу, как в мягкий воск. — Надеюсь, об этом мой парикмахер тебя предупредил.

Джебраил напрягся всем телом, а потом его затрясло.

— Мы знаем… вам нельзя убивать нас… Мастер… сказал… Мастер… спасёт.

Янус лишь сильнее сжал голову Джебраила.

— Твой мастер тебя обманул.

Джебраил забился в конвульсиях. Его тело выгнулось настолько, насколько позволяли ремни. Изо рта пошла пена, а из ушей потекла кровь. Казалось, ещё чуть-чуть — и он сломается пополам. Его трясло, а вместе с ним тряслось и кресло. И тут он перестал дёргаться и заговорил.

— Кум'на… кум'на хие… Кум'на нгуа… кум'на нгие. — Рука Януса находилась на голове Джебраила, и его тело подёргивалось от каких-то импульсов, исходящих из тела Джебраила. Сигилы на теле Давида вспыхнули огнём.

— Твои трюки не пройдут здесь, — сказал Янус, не открывая глаз.

Воздух в квартире сгустился, стал вязким и горьким на вкус. Сигилы на теле Давида не просто жгли — они выжигали кровавым следом каждый свой узор. Свет замигал, лампочки стали взрываться, и осколки сыпались на пол. Джебраил продолжал произносить заклинание, а Янус стоял неподвижно и копался в его разуме. От связанной пары исходил сухой жар, как от раскалённой печи, и слышался невыносимый, высокочастотный визг, который ощущался костями, а не ушами. Давид хотел броситься к ним, но один из бойцов, каменнолицый детина со шрамом через губу, плавным шагом встал между Давидом и креслом. В его глазах не было угрозы — лишь холодная, отточенная до автоматизма уверенность. Он не защищал Януса от Давида. Он обеспечивал мастеру работу, отсекая любые помехи. Второй же отошёл за спину Януса.

— Кумэна!.. Кумэна!.. Кум'на!.. Кум'на хие!.. — кричал Джебраил, давясь своей кровью. Его глаза вздулись, как перезревшие ягоды, и лопнули с тихим хлюпающим звуком. Тело обмякло, и по комнате, перебивая запах озона, пополз сладковато-кислый аромат пережаренного мяса и испражнений.

Изо рта Джебраила хлынула кровь. У Давида перехватило дыхание от увиденного. Не от смерти. От расточительства. Они месяцами искали эту тварь, а Янус взял и сломал её, как дешёвую игрушку, выбросив все потенциальные улики вместе с мозгами на пол.

Янус обошёл труп в кресле. Ему будто не причинил вреда ритуал, который только что убил Джебраила.

— Сэр, — отдышавшись, сказал Давид, — вы только что нарушили прямой приказ руководства… — Но не это заставило леденящую пустоту разлиться у него под рёбрами. Хуже был спокойный, почти скучающий вид Януса, с которым тот убрал ладонь с размозжённой головы. Это был не гнев правосудия. Это был конвейер. И Давид внезапно, с ужасом, осознал, что был всего лишь подавальщиком на этой линии.