Душегуб - Коробов Борис - Страница 3

Он отшатнулся и снова ударился об стену, обнял себя за плечи и сел на корточки.

— Это неправда… — он пытался убедить себя в том, что это сон, но где-то глубоко внутри закралось другое, страшное: а если это действительно сделал он?

Комната словно сжималась. Тени на стенах становились длиннее, углы — глубже. В окне отражался его силуэт, и Артур вздрогнул — ему показалось, что отражение улыбается.

Он вдохнул глубже — и почувствовал запах. Тёплый, металлический. Запах крови. Артур посмотрел на свои руки. Под ногтями — тёмные сгустки. Ладони испачканы чем-то липким и коричневым.

— Нет… нет, нет, нет! — он бросился в ванную, открыл кран, начал судорожно тереть кожу. Вода мгновенно окрасилась красным, но пятна будто въелись, не сходили. — Это сон… это всё сон… — бормотал он, тёр до боли, пока кожа не стала алой и в царапинах. — Это не я… — сказал он снова. И из глубины черепа, его же, но сплюснутым до шёпота голосом, выполз ответ: «А чьи же ещё руки ещё тёплые от её крови, Арт? Чьи?» Арт взглянул в зеркало. Отражение снова не совпадало. Оно не повторяло движений, оно просто смотрело. Губы отражения дрогнули, сложившись в кривую ухмылку.

Артур отшатнулся от зеркала и, споткнувшись, рухнул на пол. Боясь встать и столкнуться со своим отражением, он выполз из ванной на четвереньках.

Квартира была всё той же — темнота, бутылки, пепельница, разбросанные вещи вокруг. И всё же в воздухе что-то изменилось. Словно невидимая плёнка накрыла пространство, сделав его вязким и тяжёлым. Арт встал и на негнущихся ногах прошёл к центру гостиной. Что-то задело его ногу, он оглянулся вниз.

На полу, будто выросший из самого паркета, лежал кинжал. Тот самый. Его узорчатый клинок был мокрым, будто только что вынут из тела, и с острия, с мерцающей чёрной капли, медленно сочилась на дерево густая, почти чёрная жидкость. Она не впитывалась, а оставалась на поверхности, как капли ртути, собираясь в маленькое, пульсирующее озерцо.

— Нет… — прошептал Артур и в ужасе откинул кинжал ногой.

Его дыхание стало рваным. Он не помнил, чтобы видел его раньше, но кинжал был рядом. Слишком настоящий, слишком материальный.

И вдруг за спиной что-то тихо скрипнуло. Будто шаг.

Он резко обернулся — тишина. Только тьма квартиры, только пустые стены.

Но в глубине этой тьмы ему чудилось, что кто-то есть. Стоит. Наблюдает. Ждёт. И чьё-то лицо с хищной улыбкой стало появляться в этой тьме.

Арт, как загипнотизированный, стоял и смотрел. Из транса его вывел стук в дверь — короткий, глухой и слишком уверенный. Артур дёрнулся, подпрыгнул на месте и не сразу понял, откуда доносится звук. Взгляд метался по сторонам, пока Артур не догадался: стучат в дверь.

Стук повторился — настойчивее. Требовательнее.

— Кто там? — голос Артура сорвался и прозвучал так, будто принадлежал не ему.

Ответа не последовало. Только новый удар, ровный и тяжёлый.

Он подошёл ближе, ладонь уже тянулась к замку, но вдруг остановилась. В груди всё сжалось.

И всё же тишина за дверью давила сильнее, чем страх.

— Это я, сынок, — послышался мягкий, басовитый и знакомый голос.

Щёлкнул замок. Дверь скрипнула.

Артур отступил, открывая проход. На пороге стоял Мехмед. Его силуэт вырезался на фоне тусклого света подъезда. Лицо спокойное, даже немного усталое, но глаза смотрели слишком пристально.

Мехмед шагнул внутрь, прикрыл за собой дверь. Его движения были медленными, осторожными, как у врача, который боится спугнуть больного.

— У тебя всё хорошо? — спросил Мехмед. — Я знаю, время позднее, но я услышал шум и пришёл проведать тебя.

— Да… Мехмед-бей… просто плохо сплю, — ответил Арт, почесывая левую руку.

Мехмед улыбнулся.

— У меня есть прекрасное средство от бессонницы.

Артур замахал руками.

— Не надо, Мехмед-бей. Я и так много…

— Пройдём, — перебил его Мехмед.

Артур, словно послушный ребёнок, прошёл в комнату и сел на диван, положив руки на колени. Мехмед прошёл на кухню и спустя некоторое время вернулся с маленьким чайничком и двумя чашками. Он разлил чай и подвинул одну чашку Арту. Его движения были неторопливы и уверены, а взгляд всё время держался на Артуре — тёплый, но слишком внимательный, будто изучающий. Тонкие струйки пара поднимались над тёмной жидкостью, запах трав был сладковатым, с едва уловимой горечью.

— Пей, сынок. Это успокоит тебя. — Голос Мехмеда звучал тихо, почти ласково.

Артур взял чашку, пальцы дрожали так, что чай чуть не пролился.

— Мне страшно… — прошептал он. — Она приходит ко мне каждую ночь. Я не могу… не могу больше…

Мехмед кивнул и сделал глоток.

— Умершие приходят к тем, кто связан с ними сильнее, чем думает. Это не наказание. Это… путь.

Артур поднял на него глаза.

— Путь? Вы что хотите сказать? Что это должно так быть?

— Я хочу сказать, — Мехмед поставил свою чашку на стол и склонился вперёд, — что, если тебя выбрали эти сны, значит, у тебя есть роль. Ты должен увидеть их до конца, позволить ей договорить. Иначе она будет возвращаться снова и снова.

— Но я не хочу! — Артур сжал виски руками. — Я хочу, чтобы это прекратилось! Это не просто сны! Это кошмары… там происходят страшные вещи.

Мехмед коснулся его плеча, рука была тёплой. Тяжёлой.

— Всё прекратится, сынок. Когда ты увидишь то, что должен.

Артур уставился на Мехмеда, дыхание сбивалось.

— Вы… будто знаете больше, чем говорите.

Мехмед на миг отвёл взгляд, и в глазах мелькнула тень усталости или — как показалось Артуру — довольства.

— Чаще знание не облегчает боль, а лишь умножает её. Но иногда оно помогает её преодолеть.

Он снова подвинул чашку ближе.

— Пей. Это поможет уснуть.

Артур колебался, но дрожь внутри становилась невыносимой. Он сделал глоток. Чай оказался странно сладким, с терпкой нотой, и тепло разлилось по телу. Веки стали тяжелеть.

Мехмед наблюдал за ним, почти не мигая.

— Вот так… — прошептал он. — Всё идёт так, как должно. Пусть она расскажет тебе.

Перед Артуром раскинулось бесконечное маковое поле. Высоко в ночном небе вместо звёзд висели треснувшие зеркала: их осколки, как капли дождя, падали на землю и резали лепестки, из которых сочилась кровь. В каждом зеркале дрожал лик Марго — живая и смеющаяся, испуганная и умоляющая, бледная и усталая. На месте луны же был огромный красный камень, похожий на глаз.

Между стеблями возникла тесная тропинка из серебристых нитей, переплетающихся вместе. Её мерцающие жилки уводили вперёд. Ветер доносил обрывки незнакомых слов. Тропинка вела к холмику, где Марго лежала в центре столпа холодного света. Под ней растекалась лужа крови, поглощающая свет и маковые стебли вокруг, и вот уже Арт стоял не в поле, а на асфальте под мигающим фонарём. Арт кинулся к Марго, но его руки насквозь прошли сквозь её тело, как сквозь дымку воспоминаний.

Она протянула к нему дрожащие пальцы и прошептала:

— Прошу…

Кто-то стоял за спиной Арта, и она обращалась к нему. Человек медленно вышел на свет и опустился перед ней на колени. Он воткнул в неё нож и распорол ей живот. Погрузил в него свои руки, достал оттуда свернувшийся, багровый комочек — их ребёнка, их несостоявшееся будущее — и, глядя Арту в глаза, впился в него зубами. Хруст хрящей и хрупких костей смешался с его тяжёлым, довольным дыханием.

— О, Господи. — Он закрыл глаза, но не смог заглушить чувства тошноты и ужаса, когда услышал, как человек жадно причмокивает. Когда Артур открыл глаза, тот человек уже вскрывал Марго грудную клетку и вырывал из неё сердце. И тут Арт не выдержал и стал кричать, когда человек повернулся к нему.

Это был он, и он улыбался. Бездушно. В глазах отражались осколки зеркал и маковые лепестки, залитые кровью, а по подбородку текла кровь.

— Нет… нет… это не я…

Голову сжали в тиски. Человек, похожий на Арта, встал, подошёл и остановился в полушаге. В его зрачках пульсировал красный огонь, а кожа на щеках была бледная, как у мертвеца. От него исходил густой запах крови и мокрой земли, от которого закружилась голова.