Инвалид моего сердца (СИ) - Абалова Татьяна - Страница 15

— Поезжай, — Сью вернула конверты. — Скоро обед, и за хозяином присмотрит Бетти. А потом к нему поднимусь я. Есть вопросы по управлению усадьбой. На, возьми деньги, — кормилица полезла в карман и вытащила несколько мелких монет. — Без марок письма не примут.

— Я не задержусь! — Флоренс зажала мелочь в кулаке и, крутанувшись на каблучках, побежала к конюшням.

Уже зная дорогу в город, Флоренс без страха понукала лошадь. Ветер в лицо дарил ощущение свободы. Как же ей хотелось, чтобы полковник почувствовал то же самое! Если получится поднять его на ноги, она не только станцует с ним, но и поскачет наперегонки.

Срезав путь, Фло перемахнула через небольшой овражек, на секунду почувствовав прелесть парения над землей. Приземление получилась жестким, и у Фло клацнули зубы. Она громко рассмеялась, чем возбудила собак на окраинной улице.

— Чумная девка! — покачал головой старик, глядя вслед лихой всаднице.

На почтамт Фло влетела, запыхавшись. Купив марки, лизнула их и налепила на конверты. Пришлось постоять у приемочного окошка, пока пришедший с тяжелой сумкой почтальон сдавал клерку собранную корреспонденцию.

Флоренс проследила через распахнутую дверь за пожилым почтальоном. Он бросил пустую сумку в бричку и стегнул такую же старую лошадь. Та потащилась неторопливо.

Клерк, разобрав письма и посылки, вернулся к окошку. Осмотрев адреса на обоих конвертах Фло, бабахнул по маркам почтовым штемпелем.

— Сегодня же уйдут, — пообещал он, когда Флоренс спросила о сроках. Подняв на нее глаза и заметив румянец и растрепанные волосы, поинтересовался: — Стоило ли вам тащиться в такую даль? Почтальон как раз сегодня в вашей усадьбе был, могли бы ему отдать. Прозевали, что ли?

— Прозевала, — вздохнула Флоренс. — А письма срочные.

— Вы тоже родом из Эндброка? — он кивнул на письмо, написанное подруге.

— Тоже? — насторожилась Фло. — Кто–то еще пишет в Эндброк?

— Да, — клерк поднялся и, порывшись в стеллаже с ячейками, на которых висели таблички с названиями городов, удостоверился, что сказал правильно. — Вот, почтальон только что из вашей усадьбы привез. Гостиница «Морон», постояльцу номера 82. Хм, странно, имени нет.

— А от кого письмо? — Фло вытянула шею, но ничего рассмотреть не получилось.

Клерк, поняв, что нарушает тайну переписки, нахмурился и быстро сунул письмо назад. И так сказал слишком много. Конверт для подруги Фло он положил в ту же ячейку. Пришлось Флоренс попрощаться и уйти ни с чем.

Всю обратную дорогу она думала о постояльце из номера 82. Работа сиделкой началась именно с гостиницы «Морон». Там Фло встретила леди Энн. Вполне логично, что кто–то из усадьбы пишет ей. Может, нянька, которой она поручила присматривать за ребенком. Или миссис Кэррот отчитывается перед хозяйкой о состоянии здоровья полковника. Ничего преступного в переписке нет. Смущало одно: почему письмо без имени? Не было бы логичнее указать, что оно адресовано госпоже Ферфакс?

Но не кроется ли за нежеланием указывать имя тот факт, что графиня скрывает связь с усадьбой? А может… Тут Флоренс шумно выдохнула и огляделась. Она не заметила, как доскакала до усадьбы. Дождавшись, когда ей откроют ворота, покинула седло и повела лошадь к конюшням.

«А может, переписку ведут вовсе не с Энн? А вдруг у полковника есть тайный враг?» — эта мысль напугала Флоренс до холода в груди.

Если вспомнить, что сегодня на нее наслали порчу, а все предыдущие сиделки чуть ли не бегом покинули усадьбу, то вполне логично предположить, что кто–то сильно не хочет, чтобы полковник выздоровел.

— Кто–кто, — проворчала себе под нос Фло, пиная попавшийся под ногу камешек. — Госпожа Ферфакс и не хочет. Тут и гадать не надо. Через год она станет богатой вдовой…

Не понимая, как связать обрывки мысли с чередой тревожных событий, Фло громко чертыхнулась, чем напугала лошадь. Погладив Сороку по носу, чтобы успокоить, Флоренс вернулась к рассуждениям.

— Зачем тогда Энн наняла меня на работу? Ведь знала, что я год выхаживала неизлечимо больную маму, которой доктора прочили от силы два месяца. И то, что я владею магией, тоже понимала. А значит, у полковника есть шанс прожить с моим уходом гораздо дольше, чем с простой сиделкой. Так в чем подвох?

Лошадь всхрапнула и мотнула головой, вырывая из рук Фло поводья.

— Тише. Не сбивай с мысли, — поругала она кобылу, запуская пальцы в серебристую гриву. — Мне надо разобраться, зачем неверной жене оттягивать смерть мужа. Тихо дожидалась бы известия об его кончине, так нет, ищет хороший уход. Что ею движет? Простое сердоболие? Или благодарность за прожитые годы? А может, любовь к маленькому сыну, который должен успеть запомнить отца?

Сама Фло всегда с теплотой вспоминала старую няньку, рассказывающую ей, трехлетней, первые сказки.

— Что, милая, поговорить, кроме как с лошадью, не с кем? — за спиной появился улыбающийся конюх.

— Много вопросов без ответов, вот и пытаюсь разобраться, — Флоренс передала ему поводья уставшей Сороки.

— Дай себе время, и все прояснится, — посоветовал Питер.

— Как раз его у меня нет.

Быстро переодевшись, Фло спустилась в столовую. Обед уже закончился, кухарки мыли посуду, но миссис Кэррот распорядилась, чтобы для сиделки оставили еду. Кормилица как раз находилась у полковника, поэтому Флоренс удалось поесть. Она внимательно следила за работой девушек. Вдруг кто–то из них без спичек зажжет огонь в печи или пошепчет над водой, чтобы та не остывала? Идея выследить мага, орудующего в усадьбе, не отпускала.

Когда старая Сью покинула комнату полковника, Фло уже топталась у двери.

— А, ты уже вернулась! — обрадовалась кормилица, увидев сиделку. — Рэймонд просил его не беспокоить. Он увлеченно работает над чертежами подъемного устройства. Он попросил моего мужа соорудить переносной планшет, чтобы не чертить на коленке.

— А микстура? — Фло боялась нарушить указания доктора.

— Полковник выпил столовую ложку при мне. Занимайся своими делами, пока он в отличном настроении, — понизив голос, миссис Кэррот добавила: — Ты заметила, что он сегодня совсем не стонет? Неужели боль отступила?

— Он увлечен делом. Ему некогда жалеть себя, — Флоренс была уверена, что боль никуда не девалась. Граф, заразившись азартом творчества от изобретателя, задвинул проблемы со здоровьем подальше.

Вспомнив, что собиралась записывать важные мысли, Флоренс увязалась за миссис Кэррот. Получив вместо блокнота целую канцелярскую книгу, Фло вернулась к себе и разложила на столе писчие принадлежности. Раскрыла пахнущую типографией книгу на девственно чистой странице и вывела аккуратным почерком:

«Первое: выяснить, кто в усадьбе владеет магией. Держать глаза и уши открытыми. Маг обязательно выдаст себя в мелочах. Второе: узнать, кто пишет в Эндброк. Проследить, кто сдает корреспонденцию почтальону. Вдруг это одно и то же лицо?»

Полковника Фло увидела только во время его ужина. Он сам позвал ее.

— Прости, я испачкал бинты грифелем. Они выглядят так, будто я работал на угольной шахте, — он с улыбкой продемонстрировал руку.

Бетти, поджав губы, ждала, когда сможет приступить к своим обязанностям. Поднос с горячей едой стоял на тумбе. Весь вид горничной говорил: «Не могла заняться больным раньше?»

Фло почувствовала себя нерадивой сиделкой. Торопясь исправить положение, она не побежала на кухню за горячей водой, как это делал Питер. Нагрела ее с помощью бытовой магии. Это как раз тот случай, когда наблюдательный человек смог бы понять, что сиделка наделена даром.

Смыв графитовую пыль с руки, Фло аккуратно сняла грязную повязку. Когда обрабатывала ожог, заметила, что Бетти брезгливо сморщила нос. Рана и впрямь выглядела жутко, но Фло все же отметила, что воспаленная область значительно уменьшилась. И это всего лишь второй день ее работы в усадьбе.

— Не уходи, мне нужно с тобой поговорить, — остановил полковник Флоренс, когда она выплеснула грязную воду и собралась оставить его наедине с горничной. Бетти сноровисто переставляла еду на кроватный столик.