Инвалид моего сердца (СИ) - Абалова Татьяна - Страница 11

— Милорд иногда гостил в усадьбе с сыном. А леди Ферфакс появлялась здесь редко, — садовник посмотрел по сторонам, не слушает ли кто его болтовню. Но слуги давно занялись своими делами. — Ей не по нраву деревенская жизнь и сад–огород. Еще ее раздражала скотина и птица на заднем дворе. Говорила, что от них шум и вонь. Да, хозяйство большое, но свое завсегда лучше, чем покупное, правда?

— Правда, — успокоила садовника Фло. — И все же, пожалуйста, приносите мне каждое утро цветы. Небольшой букетик, чтобы поместился в стакан. Вы же видели, вчера я отнесла графу полевые ромашки, и они до сих пор стоят в его комнате. Не выкинул.

— Розы подойдут?

— Если розы, то одной штуки будет достаточно. Много не надо, — Флоренс наклонилась к мистеру Марди и прошептала на ухо: — Я умею заговаривать цветы. Человек, возле которого они стоят, начинает чувствовать подъем сил и желание жить.

Фло и в госпиталь старалась прийти с цветами. Пусть ее магия не была такой сильной, как у боевых магов, но она тоже внесла свой вклад в победу.

— Видать, не зря родители назвали вас Флоренс, — садовник посмотрел на девушку с уважением.

— Да, это магия моего отца. Ведь у вас она тоже есть? — Фло захотелось польстить садовнику. — Я заметила, как буйно цветут ваши клумбы.

— Кхе–кхе… — мистер Марди подкрутил ус. — Мы люди простые и обходимся одной любовью к природе. А вы, дамочка, из господ, значит?

— Из разорившихся, — Фло опустила глаза. Учась в институте, где все в классе были одарены, Флоренс успела забыть, что магия дана избранным.

Условившись с садовником о цветах, Флоренс забежала на кухню и взяла полведра кипятка, чтобы умыть подопечного. Даже если он не проснулся, вода быстро не остынет. А если даже остынет, она подогреет ее с помощью магии.

Сейчас Фло было чем заняться. Она собиралась написать письмо подруге. Хотела попросить у отца Эди Брук, позволительно ли будет связаться с недавним противником, чтобы выяснить, каким видом магии покалечили графа Ферфакса.

Когда она заглянула в комнату, полковник уже не спал. Он пялился в потолок. Ночная ваза была выдвинута, но тщательно закрыта крышкой. Графу стало не все равно, творится вокруг него беспорядок или нет. Хороший знак.

— Доброе утро, милорд, — поздоровалась Фло, оставив ведро в ванной. — Как вы себя чувствуете?

— Мне кажется, у меня онемела половина шеи, — он обеспокоенно провел пальцами под ухом. — Пощупай сама, хочу убедиться.

Флоренс помыла руки и подошла с той стороны, где полковник ощущал онемение. Когда Фло прикоснулась к нему холодными пальцами, он вздрогнул.

— Опять врете, — пристыдила она. — Все вы прекрасно чувствуете.

— Мне не хватало женского тепла, а ты ко мне с ледяными руками. Тут даже покойник вздрогнет.

— Доктор разрешил делать вам массаж. Во время него вам по уши достанет женского тепла. Только учтите, лечебный массаж — это не ласковое поглаживание.

— Я люблю пожестче, — его губы растянулись в улыбке, и щеки Фло окрасились румянцем.

— Давайте для начала умоемся и сделаем перевязку. Скоро принесут завтрак, а вы больше похожи на пирата, чем на графа. Надо будет позвать Питера. Никогда не видела, чтобы щетина так быстро отрастала.

Смешав в ведре кипяток с холодной водой, Фло принесла фаянсовую чашу и несколько полотенец для умывания. Помогла полковнику сесть и стянула с него влажную от пота рубаху. Флоренс еще вчера заметила, что во время приступа над его верхней губой первым делом выступает испарина. Выходит, ночью его мучила нешуточная боль, раз одежда до сих пор не высохла.

Обтерев тело, Фло помогла графу надеть чистую рубаху и заменила подушку на сухую.

— От тебя пахнет цветами, — заметил полковник, когда она вернулась из ванны, оставив там фаянсовую чашу.

— Вам кажется. Это аромат цветов в стакане, — она отодвинула от края стола вчерашний букетик и вытащила из шкафа коробку со склянками.

— Неправда. Когда я проснулся, от нечего делать понюхал твой букет. Ромашки совсем не пахнут.

— Вас подводит мозг. Такое бывает. Сработала ассоциация «Флоренс–цветы–аромат». Еще никто не говорил мне, что от меня пахнет цветами.

— Надо же, еще где–то я могу быть первым, — скривившись в ухмылке, заметил Рэймонд.

— Не ставьте на себе крест. Очень скоро вы станете первым испытателем самоходной коляски. В вашей жизни случится еще немало вещей, где вам не будет равных.

Фло сняла пиратскую повязку с глаза и нажала на плечо полковника, чтобы он лег.

Флоренс намочила тампон, чтобы увлажнить присохшую к ресницам графа марлю. Показалось или нет, но область вокруг магического ожога сейчас выглядела не такой воспаленной.

«Скорей бы приехал доктор и подтвердил, что я все делаю правильно».

— Ты уже целовалась? — серый глаз полковника пристально изучал ее лицо. Фло не раз замечала, стоило ей появиться в комнате, как она становилась объектом слежки. Рэймонд вел себя как охотник, держащий на мушке ничего не подозревающую добычу.

— Фу, как не стыдно женатому мужчине вгонять в краску юную девушку.

— Вчера ты с заявила, что уже не так юна.

— Конечно. Вы прошляпили мою юность.

— Значит, ты уже созрела, чтобы вгонять тебя в краску. У меня еще много предположений, где бы я мог быть первым…

— Лежите спокойно. Сейчас будет больно, — Флоренс потянула за край прилипшей марли. Можно было подождать, но Фло искала способ утихомирить полковника. Флиртуя с женатым мужчиной, она рисковала переступить черту дозволенного, а ей не хотелось снова искать работу. Ей нравилась тихая жизнь в усадьбе.

— Ай!

В дверь постучали.

— Я принес цветы, — в щели появилась голова садовника.

Фло, обрабатывая больной глаз, даже не посмотрела на мистера Марди.

— Оставьте за дверью, я заберу. Сейчас не могу.

Голова садовника исчезла, дверь мягко закрылась.

— Цветы от поклонника? Но Марди тоже женат, — в голосе графа звучал упрек.

— Нет, цветы для вас.

— Хочешь, чтобы меня преследовала ассоциация «Аромат–цветы–Флоренс»?

— Если в вас проснется жажда жизни, почему бы и нет?

— Она проснулась еще вчера.

Фло работала сосредоточенно. Делала все, как учил доктор: промыла рану, высушила, закапала лекарство, подождала, когда впитается, наложила на марлю мазь и прижала к глазу.

— Расскажите лучше, как вас ранили. Это не простое любопытство. Мне нужно разобраться, чтобы помочь.

— Ты уже помогаешь, Флоренс–цветы–аромат.

Фло чувствовала, что полковник не хочет говорить о войне. Ему приятнее дразнить ее.

— Вы хотите встать на ноги или нет? — она серьезно посмотрела в целый глаз. Из него покатилась слеза. Полковнику было больно, но он терпел. Когда Рэймонд кивнул, Фло поторопила его: — Тогда начинайте.

Он только открыл рот, как за окнами раздался рвущий душу и барабанные перепонки рев автомобильного рожка.

— Что это? — граф вытаращил глаз.

Последовавший за сигналом дребезжащий звук «Тах–тах–тах!» не дал ошибиться.

— Ура! — Флоренс подпрыгнула от радости. — Прибыл мастер Гудвилл, изобретатель самоходных установок. Я видела в его дворе этот трехколесный драндулет.

— С твоим появлением моя жизнь никогда не будет прежней, — обреченно произнес граф, уставившись в потолок.

— Я этого и добиваюсь. Мы начнем все сначала. Вы прозевали мою юность, но я не позволю пропустить не менее интересные грядущие времена, — Флоренс склонилась над больным, чтобы он перевел взгляд на нее. — Помните, что за вами остался должок?

— Поцелуй? — оживился полковник.

— Танец.

— Танец с кавалером в самоходной коляске?

— Зато не оттопчете мне ноги.

— Я всегда был хорошим танцором, — обиделся Рэймонд. — Лучшим в полку.

— Тогда вы знаете, к чему стремиться, — Фло помогла ему подняться и ловко наложила на глаз свежую повязку. Шелк свернутого в несколько раз платка приятно холодил кожу. Оценив, как получилось, она снова позволила больному лечь на подушку. — Теперь я займусь вашей рукой, а вы расскажете историю ранения.