Похоронные дела Харта и Мёрси - Баннен Меган - Страница 6

«Маршал Ральстон,

Вам приказано явиться в мой кабинет завтра ровно в час дня. До встречи.

А»

Такое непонятное сочетание тревожило: бывшие напарники стали боссом и подчиненным. Вроде друзья, а вроде и нет. Харт еще раз просмотрел лаконичную записку, пытаясь читать между строк. Обращение «маршал Ральстон» плохо сочеталось со свойской подписью инициалом. Вот почему он больше не заходил к ней в гости: так и не смог разобраться, в каких они теперь отношениях.

Вчерашний разговор о том, что Харт работает в одиночку, тоже изрядно беспокоил. Но все равно не надвигающаяся встреча с Альмой была причиной того, что он лежал в ту ночь без сна на слишком короткой койке, а отправленное в никуда письмо. Он так долго размышлял над тем, насколько мудро было излить душу на бумагу, что, когда вернулся на базу на следующий день, его уже подташнивало от раздумий.

Он приехал за полчаса, чтобы пополнить припасы – хотел уехать сразу, как только Альма отпустит, но голос капитана раздался среди полок без пятнадцати час.

– Маршал Ральстон!

Он поднял глаза от полки с фруктовыми консервами и увидел ее в дверях. Она кивнула на коридор за своей спиной.

Харт достал из кармана часы.

– Встреча только в час.

– Раньше начнем – раньше закончим. Пошли. И не говори, что я не предупреждала.

Он догнал ее и пошел рядом, чувствуя, как тошнота усиливается.

– Пытаешься всучить мне очередного напарника?

– Можно и так сказать.

– В смысле?

Альма остановилась у запертой двери своего кабинета и всмотрелась в Харта. Усмехнулась уголком рта.

– Что? – сконфуженно спросил он.

– Ты великолепный маршал.

Комплимент. Этого он не ожидал и не знал, что ответить. В груди потеплело.

– Поэтому я решила, что ты как маршал обязан передать свои знания, – продолжала она, и улыбка ее превратилась в угрожающую.

– Ученику?

С тем же успехом можно было попросить его стать стеклодувом или сменить младенцу подгузник. Он и представить не мог, как ей вообще пришла в голову эта мысль, но ведь пришла – полубожьи глаза весело блеснули, когда Альма кивнула в ответ.

– Нет. Нет, и точка, – сказал он.

– За добро надо платить.

Он не успел и вякнуть, как она открыла дверь в кабинет. Их дожидался чудовищно молодой человек – сидел на стуле перед столом Альмы, взбудораженно подергивая коленями. Строго говоря, «молодой человек» – это сильно сказано. Мальчишке наверняка еще не приходилось каждый день брить черный пушок над верхней губой, а из-за коротко стриженных кучеряшек он выглядел еще младше – как будто мамка до сих пор водила его к парикмахеру и покупала ему трусы и носки. На предплечье у него была татуировка в виде запечатанной бутылки – значит, у него случился аппендицит, после чего жрец запечатал душу в этом хранилище, чтобы не уплыла в Соленое Море раньше времени. Харт по опыту знал, что маршалы без аппендиксов обычно заносчивые рисковые чудища.

Мальчишка вскочил на ноги, сжимая в руке вербовочную брошюрку – «Итак, вы решили стать танрийским маршалом!» – и вылупился на Харта.

– Ого, какой вы высоченный!

«Ну уж нет, – подумал Харт. – Я не стану в это ввязываться».

Он с прохладцей покосился на новобранца – такие леденящие взгляды отлично работали на злоумышленниках, но мальчишка оказался так прост, что на него не подействовало.

– Ладно, давай, – разрешила Альма мальчишке. – С божьей помощью.

Малец воззрился на Харта горящими глазами теплого карего цвета, такого, как у потертой кожаной обложки.

– Я понимаю, что вы занятой человек, маршал Ральстон, так что перейду сразу к делу. Мне сказали, что вы давно работаете в одиночку.

– Ага.

– Маршалам трудно приходится. Вдвоем проще, верно же?

– А говоришь, сразу к делу.

Малец облизал губы.

– Мне нужна работа, а вам напарник.

– Промахнулся процентов на пятьдесят.

– Беспроигрышный вариант.

– А тут мимо на все сто.

Огонь в глазах мальчишки сменился мольбой.

– Послушайте. У меня папа погиб в аварии год назад, и с тех пор нам туго приходится, особенно маме. Ей пришлось найти подработку, чтобы сводить концы с концами. Она хотела, чтобы я учился на зубного врача, но пару месяцев назад у меня случился аппендицит, и раз я не помер, то решил: вот он, мой шанс. Можно податься в танрийские маршалы, поднять деньжат, помочь маме отправить сестер и брата на учебу. В смысле, вы в курсе, какая у маршалов зарплата?

Харт не ответил. Он вспоминал собственную мать, которую какой-то беззаботный бог использовал и бросил с Хартом на руках. Отец этого пацана хотя бы был достойным человеком.

– Я сильный и трудолюбивый, – поднажал малец, будто учуяв, что Харт колеблется. – И кстати, раз у меня нет аппендикса, я не могу стать бродягой, так ведь?

– Зато бродяги могут тебя убить, – заметил Харт, напоминая себе, что не собирался брать ученика и не нуждался в нем. – Это не игрушки. Чем больше народу лезет в Танрию, тем больше там трупов для бродяг, и с каждым годом все хуже. Маршалы «поднимают деньжат», потому что рискуют жизнями каждый раз, когда уходят на территорию Танрии. Работенка опасная, а ты еще ребенок.

«Ребенок» выпрямился и выпятил грудь.

– Мне девятнадцать. А вам сколько было, когда вы стали маршалом? Кто вас учил?

Харт поджал губы, вспоминая себя в шестнадцать – нескладного, тощего, угрюмого.

Напуганного.

Одинокого.

Мальчишка метко тыкал в его больные места.

– Погоди-ка минутку, – сказала Альма будущему маршалу, вытащила Харта в коридор и ткнула пальцем ему в лицо. – Хочу напомнить, каким ты сам был в девятнадцать. И кем для тебя тогда был Билл. Ты можешь стать для этого парня тем же, кем для тебя был он.

Харту стало нечем дышать. С той ссоры четыре года назад Альма не произносила при нем имени Билла и вот теперь разыграла как козырь. Больше всего бесило, что это сработало. Надо было разнести ее в пух и прах, но вместо этого он бросил взгляд в кабинет, на паренька, чья незамутненная надежда гнула совесть Харта в бараний рог.

«Ты можешь стать для этого парня тем же, кем для тебя был он». На долю мгновения в первый раз за всю жизнь Харту захотелось, чтобы так оно и было, и так захотелось, что он вздохнул, сдаваясь, облокотился на дверной косяк и окинул мальчишку долгим оценивающим взглядом. Он словно в зеркало смотрел, и отражение, его юная версия, призывало его стать лучше.

– Как, говоришь, тебя зовут?

– Пэнроуз Дакерс, но друзья зовут меня Пэн.

Оба ответа больше походили на вопросы, а не на утверждения, и эта робость еще сильнее скрутила совесть Харта и утвердила его в поразительном решении, которое грозило превратиться в очень крупную ошибку.

– Ну, я тебе не друг, Дакерс. Пошли. Соберем тебя.

Дакерс подскочил, как радостный щенок.

– Стойте, чего? Вы меня берете?

Харт воззрился на немытый потолок кабинета Альмы, будто причина, по которой он согласился взять ученика, прилипла к ленте от мух около окна.

– Вроде того.

– Ура! Я не подведу, мис… Хар… а как мне вас звать?

– Сэр, – бросил Харт.

– Ладно. – Дакерс схватил Харта за руку и восторженно пожал. – Есть, сэр!

Альма широко улыбнулась ему, и он понял, что его почему-то уже не тошнит.

Харт с Дакерсом сидели на эквимарах у самой Мглы на западном пропускном пункте, где на фоне бурлящего тумана танрийской границы высилась металлическая арка сплошь в каких-то поршнях и шестеренках. Порталы, которые пробивали дыру во Мгле в каждой из четырех главных точек Танрии, неизменно поражали Харта. Он девятнадцать лет входил в них и выходил, но понятия не имел, как они работают. Техники достаточно разбирались в их устройстве, чтобы время от времени подкручивать там-сям, а пиратские подделки становились обыденностью, но все нюансы знал лишь один человек – тот, кто изобрел их двадцать пять лет назад, исследователь-одиночка из Университета Киндаро, доктор Адам Ли. Однажды Харт встретился с ним, когда тот приехал проверить портал на Западной базе. Это был некрупный, худощавый человек, но несмотря на то, что макушкой доктор Ли не доставал Харту и до плеча, он испугал Харта, как никто другой. Такой острый ум был неповторим, и это объясняло, почему пиратские порталы, через которые в Танрию лезли незаконно, часто схлопывались или взрывались.