То-Рек. Охотник (СИ) - "Катэр Вэй" - Страница 1

Мы стояли на площадке перед пещерой, хлюпая мокрыми обмотками и глядя на одинокий столб дыма. С меня ручьями текла вода, смешанная с речной грязью, в жилетке шевелился мокрый чёрный ком, а в руках жалобно пищал зверёк, высвобожденный из силка.

Вел стоял рядом — бледный, с совершенно потухшим взглядом. Он бессильно сжимал кулаки не только потому, что переживал о появлении неизвестных чужаков, но и потому, что копья у него больше не было. Копьё, подаренное Барком, с духом Шата, унесла вода.

Барк стоял у входа, опираясь на свой топор. Старик молчал. Лицо его оставалось совершенно спокойным, непроницаемым. Взгляд медленно скользнул по нам, задержался на пустых руках Вела и наконец остановился на чёрной голове ворона, выглядывавшей из-под моей жилетки. Лишь тогда едва заметно дрогнули его брови.

— Заходите, — глухо сказал он. — Будем говорить.

Я понимал кого он сейчас перед собой видит.

Двоих измотанных, потрёпанных горе-охотников, вернувшихся без добычи и потерявших своё оружие.

Думаю, живи мы в большом племени, нас бы сейчас ждал такой позор, что потом ещё месяц пальцами тыкали бы вслед. Вел, похоже, представлял себе это во всех подробностях. Всю дорогу он ныл о нашей никчёмности и о том, какую кару придумает Барк. А меня сейчас волновало совсем другое: кто сумел развести такой огромный костёр под проливным дождём, сколько их и как защитить от них своё племя?

Даже один взрослый мужчина для нас представляет серьёзную опасность. Хотя… опять я мыслю мерками своего времени. Здесь женщина охотится наравне с мужчиной и по силе уступает ему совсем немного. Так что «слабый пол» здесь — понятие весьма условное. Получается, опасаться нужно любого взрослого. А если их несколько? А если это действительно поисковый отряд, высланный по нашему следу? Вряд ли… Но проверить всё равно необходимо.

Погода бушевала. Тёмное небо прямо над нашими головами вспорола ослепительно яркая молния.

Барк охнул, присел и неожиданно проворно, совсем не по-стариковски, юркнул в тёмный проход. Вел рванул следом, едва не сбив старика с ног. Я спокойно вошёл за ними.

За спиной почти сразу грохнуло так, что содрогнулись даже каменные своды пещеры.

Моё племя испугалось гнева Неба. А я стоял как истукан и мысленно разбирал собственные ошибки.

Когда мы с Велом бежали домой, никакого дыма не видели. Не заметили его и когда поднялись к пещере — пока Барк не указал на него. А ведь должны были. Хотя бы с ритуальной площадки. Перед тем как войти.

Вместо этого мы повели себя как двое перепуганных мальчишек, а не как охотники. Не осмотрелись. Не оценили обстановку. Просто рванули домой.

И сейчас меня угнетала вовсе не потеря копья. Куда сильнее давила мысль, что мы едва не проглядели возможную опасность для всего племени.

Но, как любила говорить моя мать: «Не казни себя за ошибки и не жри поедом. Это совершенно бесполезное занятие, сынок. Лучше ещё раз прокрути всё в голове, пойми, где ошибся и почему, сделай выводы и больше так не поступай. Не танцуй на граблях».

Не буду, мам… я всё понял.

Я тяжело выдохнул, возвращаясь из своих мыслей в реальность. Аппетитный аромат тут же напомнил, что неплохо бы и поесть.

В пещере было тепло и сухо. Огонь в очаге горел ровно, над ним висел кусок мяса, сочно капая жиром в пламя. От запаха еды громко заурчало в животе, рот наполнился слюной.

Нэра забилась в своём углу, прикрывая своим телом всех четверых детей. Вел трясся под шкурами, забившись в них головой, как страус в песок, а Барк отбивал поклоны стенам пещеры и огню, прося у них защиты.

Я спокойно прошёл к очагу, уложил ворона на своё спальное место — пусть отогревается. Снял мясо, потому что оно уже начало подгорать, отнёс его на каменный стол. Там же нашёл пустую корзинку, сунул в неё хомяка-переростка, накрыл широким куском коры вместо крышки и для верности положил сверху ещё и булыжник с мой кулак, чтобы зверёк не сбежал. Стянул с себя всё мокрое, кинул на каменные выступы просушиваться. Запах мокрой псины смешивался с запахом дыма, хвои, трав и еды.

Обычные такие ароматы каменного века.

И как был в одной набедренной повязке, так и вышел на улицу, под дождь.

Мне хотелось смыть с себя всю грязь, что налипла на тело.

Небо не скупилось. Поливало от души, устроив мне натуральный природный душ.

Эх, сейчас бы помыться по-настоящему — в горячем, да с мочалочкой…

Гроза начала смещаться куда-то дальше, на запад, унося с собой гром и молнии. Небо посветлело, сквозь рваные тучи прорезались лучи солнца.

Вовремя я отмылся. Вот и дождик закончился.

Взглянул в сторону перевала — столб дыма всё так же струился в небо, но стал гораздо слабее.

Может, это просто молния шарахнула и там дерево горит? Хотелось бы, чтобы это было именно так.

С высокого уступа открывался вид на умытый ливнем лес и величественные горы. Сквозь рваные тучи пробивались золотые лучи, подсвечивая мокрые утёсы, сверкающую листву и пряди тумана.

Я смотрел на это великолепие, и отчего-то мне до одури захотелось заорать. И не просто заорать, а спеть песню. Вскинув к небу руки, я издал какой-то совсем нечеловеческий боевой клич, а затем, набрав полную грудь воздуха, запел:

— Я свободен, словно птица в небесах,

Я свободен, я забыл, что значит страх.

Я свободен с диким ветром наравне,

Я свободен наяву, а не во сне!

Проорался от души. И сразу полегчало. Стало хорошо и спокойно. Мысли прояснились, настроение улучшилось.

Я отряхнулся, как собака, разбрызгивая во все стороны блестящие на солнце капли воды.

Хорошо-то как…

Развернулся, собираясь войти в пещеру, но наткнулся взглядом на ошарашенные глаза старика. Он сидел на корточках в тени скального проёма и наблюдал за мной.

И как давно он тут сидит?

Мы смотрели друг на друга и молчали. Не знаю, о чём он сейчас думал, но надеюсь, не о том, как сжечь меня на костре или проломить мою непутёвую голову своим топориком от греха подальше.

Первым заговорил Барк.

Он поднялся, вышел на улицу, посмотрел на небо.

— Ты прогнал духа неба, Ха-Рук? — спросил он таким тоном, словно не верил ни своим глазам, ни словам, которые произносил. — Я впервые вижу такое… такое заклинание… Научи и меня, Великий Ха-Рук.

Ну вот и что мне ему ответить? Научить мыться и паре песен Кипелова?

Я вздохнул.

— Конечно, научу. Мы с тобой, Барк, ещё и не такие заклинания разучим, — усмехнулся я и нырнул под каменные своды.

Тин и Таш уже не плакали. Они сидели рядом с корзинкой и тыкали в неё тоненькими прутиками.

А Нэра, вооруженная камнем, уже прицеливалась в моего ворона, явно собираясь пустить его на обед.

— Нэра, стой! — крикнул я и рванул вперед, раскинув руки и загораживая птицу. — Это моя добыча! Не тронь!

Она растерянно уставилась на меня, медленно опустила руку с камнем.

— Плохая птица, — глухо проговорила она, отступая на шаг. — Мы не едим её. Нельзя.

— Он не для еды, Нэра, — поспешил я её успокоить. — Я буду его лечить.

Но, судя по вылупившимся на меня непонимающим глазам, снова сказал что-то не то.

Ну и ладно. Главное наша пещерная амазонка отступила и моя птица цела.

Вел тоже разделся, развесив свои шкуры просушиваться. Вид у него был понурый, парень виновато поглядывал на Барка.

— Вел, — позвал я парня. — Иди хоть рожу умой. — Указал я ему на домашний источник. — Только не в нём полоскайся а воды отдельно набери и в сторону отойди. А лучше, вообще на улицу выйди.

— Зачем? — буркнул он недовольно.

— Затем, что ты на лесного духа похож, а не на человека.

Он спорить не стал. Зачерпнул воду в выдолбленную деревянную плошку и поплёлся прочь из пещеры. Нэра уже стояла около меня и заботливо протягивала чистые и сухие шкуры. Оделся, но от холода всё ещё слегка потряхивало.