Провинциальный остеопат. Том 3 (СИ) - Маревский Игорь - Страница 3

Следующие полтора часа мы занимались тем, что методично разбирали моё выступление буквально по косточкам. Мне довольно быстро стало понятно, что сама презентация — это едва ли половина дела. Намного сложнее оказалось подобрать правильные слова. Стоило заменить одно выражение другим, как весь абзац начинал звучать либо слишком обыденно, либо, наоборот, слишком заумно и скучно.

— Нет, так не пойдёт, — в который уже раз остановила меня Аня, не отрывая взгляда от ноутбука. — Ты опять говоришь языком практика.

— Потому что я практик, Ань, — ответил я ей, — а не оратор с трибуны.

— Это и хорошо, только для твоих подопечных. На конференции всегда нужно говорить иносказательно, недоговаривая ту часть, о которой потом могут спросить.

Она быстро выделила мышкой одну из строчек.

— Вот, смотри: «После проведения постизометрической релаксации отмечалось снижение патологического мышечного гиперторнуса».

— А что здесь не так? Мы примерно так же формулировали с патентом.

Аня согласно кивнула.

— Хотя ты, наверное, прав. Длинные формулировки помогут избежать двойного толкования. Вот только нужно быть осторожным и не сказать слишком много.

Постепенно текст приобретал совсем другой вид. Из него исчезали разговорные выражения и появлялись ссылки на исследования и аккуратные формулировки. Пришлось даже поработать с уточнениями, так как некоторые из них действительно вызывали вопросы.

— Здесь лучше добавить, — продолжала рассуждать Аня, — что улучшение наступило после восстановления биомеханики, а не благодаря одному конкретному приёму. Не забывай, с трибуны ты будешь не только делиться опытом с теми людьми, но фактически рекламировать и пытаться продать свою методику… Свою систему.

Я невольно хмыкнул.

— Систему…

— Именно так, Лёша, система… Любой реабилитолог знает упражнения, любой мануальщик владеет мобилизацией суставов. Ты их не впечатлишь, если будешь сухо цитировать материал учебника, как обычный студент. Тебе нужно будет представить всё в таком свете, будто причиной всех твоих успехов стала новая система… Или методика, называй как хочешь.

— Да, Ань, я помню, — ответил я, откидываясь на спинке стула. — Первопричина, устранение ограничений и закрепление результата.

Она улыбнулась.

— Именно так… Именно так ты и должен всё преподнести, и тогда к тебе потянутся люди.

Так пролетел ещё один час. Мы снова и снова прогоняли презентацию и меняли местами слайды. Причём, самое тяжело было в сокращении слишком длинных абзацев и добавлении пояснений там, где по нашему общему мнению у слушателей могли возникнуть вопросы.

— Нет, слишком быстро, — иногда прерывала она меня. — Представь, что в последнем ряду сидит профессор лет семидесяти. Пока он дочитает слайд или дослушает тебя, ты уже успеешь перейти к следующей мысли.

И тогда мы возвращались назад и начинали репетировать заново, в этот раз уже учитывая обговоренные ошибки. После пятого или шестого прогона я уже не смотрел в монитор или подсказки. Слайды всплывали в памяти сами собой, а руки невольно начинали сопровождать события привычными жестами, будто передо мной сидела целая армия специалистов.

— Алексей Николаевич, — притворилась очередным стариком Аня. — Почему вы выбрали именно такую последовательность действий?

— Потому что она сформировалась на основании наблюдений за динамикой восстановления и последовательно подтверждалась практикой.

Она поставила очередную галочку. Затем мы ещё раз повторили презентацию, открыв её с самого начала. Поправили размеры шрифта, заменили парочку фотографий более удачными и убрали один перегруженный таблицами слайд. Таким образом, когда последний файл наконец был сохранён и отправлен на флешку, в комнате внезапно настала тишина.

Аня закрыла ноутбук, медленно выдохнула и расслаблено потёрла глаза.

— Ну, кажется, теперь ты точно готов.

Она поднялась со стула, сделала несколько шагов к кровати и буквально рухнула на неё спиной, раскинув руки в сторону.

— Что, уже пожалела, что стала мне помогать? — спросил я, поглядывая на девушку.

Она поймала мой взгляд и неожиданно улыбнулась.

— Чего встал-то? Времени у нас не так много и осталось. Долго ещё будешь заставлять девушку ждать⁈

И вновь я открыл глаза ровно за минуту до звонка будильника. Впрочем, учитывая происходящее, это неудивительно. Последние несколько ночей сон превратился в какое-то странное состояние между глубоким ночным отдыхом и часами размышлений в тёплой постели. Иногда стоило закрыть глаза, как перед мысленным взором тут же возникал конференц-зал и десятки незнакомых лиц, которые внимательно смотрели на меня, ожидая выступления. А порой наоборот, утомлённый раздумьями, не успевал и устроиться поудобнее, как мигом проваливался в объятья Морфея.

На шести часах утра телефон мягко завибрировал, и я тут же отключил будильник.

Пётр Семёнович, с подачи Михаила Борисовича, официально выписал мне дополнительный выходной с сохранением заработной платы. Официально я всё же представлял МГТУ имени Баумана, но по факту отправлялся на конференцию как независимый специалист. В любом случае, сегодня меня подменят другие преподаватели, так что можно особо не спешить.

Соседи по комнате уже лениво ворочались в своих кроватях и готовились вставать. Я же медленно сел на кровати и несколько минут просто сидел, опираясь локтями о колени. От осознания того, что настал тот день, когда мне предстоит выйти перед учёными умами Москвы и рассказать о своей методике, внутренности сворачивались в спираль и противно тянуло под ложечкой.

— Лёха, ты чего так рано подорвался? — раздался заспанный голос Рината.

— Уже шесть утра, — ответил я, вставая с кровати.

— Блин… — промычал он в подушку. — Только же час ночи был… Ну почему мир так несправедлив?

Я оставил парней лениво просыпаться, а сам отправился в душ. В лицо приятно ударила струя горячей воды, что само по себе было хорошим знаком. Получилось даже мысленно пробежаться по плану доклада, который настолько отпечатался в моей голове, что мог проштудировать его едва ли не во сне.

Когда вернулся в комнату, в дверном проеме столкнулся с парнями, которые ленивой гусеницей двигались в сторону санузла. Они, потирая заспанные глаза, коротко поздоровались и оставили меня одного.

На стене на крючке висел подготовленный с вечера чёрный костюм, спрятанный в целлофановый прозрачный чехол. В последний раз мне приходилось его надевать на церемонию вручения дипломов, и с тех пор он покорно дожидался своего момента. Момента, который наконец настал. Аккуратно снял его с крючка, разложил на кровати и медленно выдохнул. Руки слегка потряхивало, но это можно было списать на утренний недостаток сахара в крови.

Сначала надел рубашку, затем натянул брюки и только потом нацепил сверху пиджак. Приятно было узнать, что полгода достаточно своеобразной диеты, состоящей то из гречки с сосисками, то из пельменей с провинциальным мазиком, не добавили лишних килограмм, как, собственно, и не забрали. Ну, или тому виной мои утренние пробежки, которыми сейчас придётся пренебречь.

Я остановился у зеркала, поправляя воротник и манжеты, и коротко вздохнул. Человек, смотревший на меня из зеркала, вполне мог сойти за молодого специалиста, но вот за того, кто в таком возрасте уже разработал собственную методику… Я бы не поверил. Однако его будут оценивать не за внешний вид или дороговизну костюма. Его воспримут так, как он себя преподнесёт, поэтому лучше сфокусироваться именно на этом.

Вернувшись к кровати, я положил папку с докладом в небольшой портфель из кожзама и следом закинул флешку с презентацией. Внутри уже лежал блокнот, моя вдоль и поперёк исписанная тетрадь и две синих шариковых ручки.

Сходил позавтракать, уже через час сидел в вагоне метро и с безразличием во взгляде рассматривал паутину веток, пока двигался в сторону станции «Локомотив». Удивительно, как быстро, на самом деле, привык к этому способу передвижения. По первости, как дикарь, дичился на все эти поезда, с рёвом проносящиеся в тоннелях, а теперь вот воспринимаю как должное.