Звёздные Войны: Немного Демократии (СИ) - "Fomcka2108" - Страница 14

На вопросительный взгляд джавы лишь отмахиваюсь рукой, за что получаю пару слабеньких ударов кулачками по ляжке.

«Как ребёнок, ей богу».

Пройдя за ворота, мы оказались в старом пыльном городке, едва сводящем концы с концами и знаете… Это место полностью соответствовало тем, кто его защищал.

Когда я вошел в этот старый город, сразу почувствовал, что время здесь будто застыло. Вокруг меня витает пыль, сияющая в солнечных лучах, как призрак прошлого. Каждый шаг издает скрип, а под ногами слышны трещины, словно земля помнит свои старые времена.

Сняв платок с лица, чувствуя на губах привкус тлена и дыма, давно ушедшего и оставившего это умирающее поселение, но… Словно сам дух посёлка пытается донести до меня то, что произошло несколько месяцев назад.

Мои глаза внимательно оглядываются по сторонам, подмечая мелкие детали, которые жители пытались исправить, но всё равно, следов оказалось слишком много.

Дома вокруг выглядят изношенными, краска на них облупилась, а леса, что их поддерживали, снесены временем и человеческими руками.

Я обошел угол одного из зданий, когда-то бывшего магазином, и заглянул внутрь через разорванные занавески — там царит пустота и разруха. Оставшиеся вещи покрыты пылью, как воспоминания о былых днях.

Несколько следов от бластерных выстрелов украшают потолок и стены. Видимо, их пытались отмыть или замазать, но толку от этого было мало, потому магазин просто завешали тканью…

«Дорогое удовольствие. Или у них столько излишков?».

Пройдясь глазами по людям, населяющим посёлок, я начал понимать причину.

Редкие прохожие напоминают мне о призраках. Их лица измождены, и видно, как им плохо и что лишь привычное упрямство, свойственное всем жителям Татуина, заставляет их продолжать жить.

Здесь нет молодежи, только старики, сидящие на скамейках, будто забытые статуи. Их разговоры тихие, и кажется, что они вспоминают о том, что было когда-то, общаясь с призраками своих воспоминаний.

Они тихо переговариваются между собой, едва шевеля обветренными губами, которые днями не знали влаги.

Вода… только одна мысль вызывает грусть. Станция, где её добывали, разрушена, и надежды на восстановление нет. Я смотрю на дыры в земле, проломы от взрывов. Место, которое некогда давало жизнь, и, догадываюсь, сколько людей здесь хотели её найти. Теперь же их мечты рухнули, и воздух наполняет лишь пыль и горечь.

Еда, наверняка, тоже стала дефицитом. Я вижу, как каждое слово стариков — это крик о помощи, даже если они не произносят его вслух. Каждый кусок, что они пытаются найти, становится символом борьбы за выживание в этом пустом и забытом месте.

Спрятавшись за моей ногой, джава издала тихий печальный писк, чем-то в этот миг напоминая мне собаку. Маленькая инопланетянка наверняка смогла прочувствовать куда больше с помощью своего невероятного обоняния.

-Пойдём. Ещё не всё потеряно, — мягко подтолкнув её в спину, игнорируя враждебные и насмешливые взгляды местных, бросаемые нам в спину, — нужно найти главу этого места и узнать, что случилось, хотя я уже примерно представляю, что произошло…

Ровно в этот момент, зайдя за угол очередного здания, мы вышли к центральной площади, где в самом центре возвышался крупный помост, на котором были расположены виселицы. Четыре классических петли, три из которых были заняты, явно недавно.

Ещё целые, не успевшие сгнить тела, болтались на ветру. Один из приговорённых застыл в нелепой позе, пытаясь в последний миг разорвать бичевое кольцо на шее. Его руки, видимо, свело судорогой и теперь он остался висеть в таком положении, веселя наслаждающихся зрелищем стариков.

Ступая по засохшей площади, мы приковывали к себе всё больше и больше внимания. В какой-то момент местные начали выходить из домов. Пожилые мужчины и женщины, сжимающие оружие в руках, агрессивно смотрели в нашу сторону и по мере приближения к виселице они начали тоже выходить на площадь, постепенно окружая нас.

Всё замерло в тот миг, как я сделал последний шаг, вставая напротив болтающихся трупов. Одеты мертвецы были одинаково… Ну, насколько одинаково могут вырядиться люди в песчаных пустошах, где все вещи шьются руками или нарезаются из остатков запасов колонистов.

-Жалеешь их?

Чей-то голос раздался за спиной. Не став оборачиваться, скашиваю взгляд на напряженную толпу, готовую сорваться в любой момент. Копья, кирки, бластеры и несколько пороховых ружей и пистолетов. Дешёвый самодел, но даже так… Они могли прикончить коротышку, что вжималась в мою ногу, даже пытаясь прикрыться плащом.

Положив одну руку её на голову в попытке успокоить, вторую я отвёл в сторону, заодно довернув корпус, так, чтобы в случае перестрелки легко вытащить оружие.

-Нет, пока не узнаю, за что их повесили.

-За дело.

Послышался смачный харчок, после чего некто начал медленно шагать в мою сторону, пока рядом со мной вровень не встал старик — настоящая развалина, едва стоящая на ногах… Но при этом, в руках он удерживал настоящий бластерный карабин с торчащим сбоку магазином. Не переделанный пистолет и не однозарядную винтовку, которые так любят пустынники — нет. Это был образец армейского оружия…

Направленный в мою сторону.

-Это рейдеры… Ну, так они себя называют, — тыкнув кривым трясущимся пальцем в сторону трупов, старикан обходил меня по кругу, пока не остановился напротив моего лица, — раньше они жили на двенадцатой станции, в паре десятков километров к северу.

-Видать, честная и сытая жизнь не по их души?

-В точку говоришь, малец. — Хекнув, старик забрался на помост, демонстрируя мне открытую «копилку». — Работать не для этих сволочей.

Дуло карабина упёрлось в первый труп, который качнулся от сильного тычка.

-Этот раньше был водовозом. Я его помню, порой обменивал у нас орудия труда на дополнительную воду, — где-то сбоку раздалось недовольное бурчание, но, похоже, старик тоже его услышал, так как его голос набрал силы и громкости, — но вместо того, чтобы работать так, как делали его предки, он выбрал путь налётчика и насильника!

Резкий взмах рукой и верёвку перерубает длинный нож, похожий на помесь кинжала с ятаганом. А труп свалился в открытый в полу люк, падая на землю, выбивая горстку пыли.

Вглядевшись в лицо висельника, моё лицо скорчилось в гримасе. Жуткая смерть. Похоже, шея парня выдержала и он долго мучался, медленно погибая от удушения под собственным весом.

-Этот, — перейдя ко второму, явно глава поселения ударил того прикладом несколько раз, плюясь и ругаясь, — мальчишка, племянник моего старого приятеля… Мелкий ублюдок убил Фрэнка, своего родного дядю! Фрэнк вырастил поганца, дал ему всё, а тот в ответ засадил ему пулю, прямо между ушей — в затылок, как банте на забое!

Верёвка не выдержала тех издевательств, которые организовал старик для тела и на очередном ударе лопнула, отпуская ещё одно тело к земле.

-Тут у нас новенький. Раньше я его рожи не встречал, — подойдя к последнему, дед задумчиво почёсывал подбородок, хмуря кустистые белые брови, — больно лощенный, да кожа чистая, как жопка младенца… Я его сначала вообще за бабу принял.

-У нас таких красоток отродясь не было… Ау!

На выкрик сразу же последовала соответствующая кара. Хлёсткий звук подзатыльника огласил округу, а пара стариков рассмеялись, потешаясь над товарищем.

-Да-а-а, но не обманывайся его внешностью… Та ещё сволочь была — троих наших положил, прежде чем разжился «тыквенным галстуком». Но старый Моди подкрался к нему сзади и засадил по самое не балуй!

На площади грянул грубый мужской смех, моментально оборвавшийся, стоило старику стереть улыбку с лица. Подойдя к краю помоста, наклонившись ближе ко мне, опираясь локтем о колено, он прищурил один глаз, вглядываясь в моё безмятежное лицо.

-Как видишь, что новенькие, что старые друзья — не особо радушные гости в наших краях. — Спрыгнув на землю, старый вновь наставил на меня бластерный карабин, ощерив гнилые зубы. — Вот и скажи мне, кто ты? Друг или враг?