Год 1995-й. Русский Ренессанс (СИ) - Маркова Юлия Викторовна - Страница 40

— Но на такое у нас совершенно нет средств, — попытался вставить свои пять копеек Беня Цин, при том, что товарищ Примаков только удовлетворенно кивнул.

— Россия — это совсем не бедная страна, — рыкнул я, — просто последние сорок лет она чрезвычайно дурно управлялась — сначала волюнтаристом Никиткой и его последователями, а потом вами, демократическими диктаторами, ударившимися в рыночную ересь прямо противоположного толка. Никакой дикий рынок сам себя не отрегулирует, а если запустить дела дальше, чем положено по технике безопасности, случится русский бунт бессмысленный и беспощадный, а за ним непременно придут какие-нибудь необольшевики-якобинцы с пистолетом Макарова в одной руке и чемоданчиком для запуска ядерных ракет в другой. В отличие от семнадцатого года, российское офицерство нынче не отделено от униженных и оскорбленных народных масс, да и принцип «так не доставайся же ты никому» — тоже форма социального протеста. Настроения сейчас в самых широких народных массах оппозиционные, близкие к бунтарским. И исправить такое положение возможно только ответственной социальной и экономической политикой, а отнюдь не раздачей жирных кусков нажитого тяжким трудом всего народа в руки отдельно избранных личностей, приближенных к вашему телу…

— Господин Сергий, а как же обязательная приватизация? — вякнул Ельцин и уже менее уверенно закончил: — Ведь все знают, что государственная собственность неэффективна.

— И это вы говорите мне? — хмыкнул я. — Тут у вас по соседству имеется такое относительно небольшое государство, как Белоруссия, все население которой меньше, чем в одной Москве, а в этой стране с недавних пор правит молодой и перспективный президент Александр Лукашенко. Тут у вас этот человек еще ничего не сделал, только вошел, а в моем родном мире он известен как автор белорусского экономического чуда. И это без всяких нефти и газа в недрах, а также золота и алмазов, которых в России тоже вполне достаточно. Вся суть идеи в том, что крупная постсоветская собственность осталась в руках государства, и в тоже время были созданы все условия для развития с нуля мелкого и среднего частного бизнеса в тех областях экономики, которыми государству заниматься просто невместно. И дикого первобытного капитализма, как у вас, там не развелось, и советским дефицитом всего и вся тоже не пахнет. Если помножить этот передовой опыт на российский масштаб, то государство, нечто среднее между Российской империей времен Александра Второго и Советским Союзом эпохи застоя, с добавкой из демократии и свободной прессы, получится такое, что не убавить и не прибавить. Тут у меня в доступе имеются два немного параллельных мира двадцатых годов двадцать первого века, где это явление в самом расцвете. Если Евгению Максимовичу интересно, я организую ему экскурсию по ознакомлению с передовым опытом государственного строительства.

— Мне интересно, — кивнул Примаков и тут же с интересом спросил: — Сергей Сергеевич, а что значит «немного параллельные миры»?

— Это значит, — сказал я, — что до уровня две тысячи семнадцатого-восемнадцатого года в тех мирах все было как в нормальном Основном Потоке. Потом в одном из них, в ходе программы по разработке оружия на новых физических принципах, сконструировали устройство, способное открывать техногенные порталы между мирами. Для вашей цивилизации третьего уровня научный прорыв невероятный, с точки зрения галактической цивилизации пятого уровня в такой технологии нет ничего особенного, ибо там на том же физическом принципе устроены джамп-генераторы межзвездных кораблей. Зато с моей позиции Специального Исполнительного Агента Творца Всего Сущего, Адепта Силы и Порядка и прочая, прочая, прочая, такая установка является варварством и дикостью, так как вместо создания аккуратных отверстий в межмировых перегородках она расшатывает саму структуру Мироздания. Не успели в первом мире решить все свои местные проблемы и организовать железнодорожные переходы для крайне выгодной межмировой торговли, как между соседней парой миров, расположенной на один временной квант в прошлом, образовалась вторичная прореха, получившая там наименование Врат первого типа. На местности, надо сказать, это образование выглядит жутковато, да и последствия его появления были не самыми приятными. Дело в том, что как раз через эту дыру в Российскую Федерацию двадцать первого века из августа сорок первого года с разбегу влезла третья танковая дивизия генерала Моделя, что стало началом Второй Великой Отечественной Войны с германским фашизмом…

— А может и не стоило разрабатывать это оружие на новых физических принципах? — вздохнул Ельцин. — Ведь мы с Михал Сергеевичем с американцами обо всем прекрасно договорились. И тут вы приходите и разносите все вдребезги, так что теперь не найти никаких концов…

Примаков посмотрел на шефа с сожалением, как на ребенка, не желающего расставиться с любимыми иллюзиями о существовании доброго Деда Мороза, а я ответил:

— Вы договорились только о том, чтобы Россия, в самом широком смысле этого слова, отвернулась, спустила с себя штаны и нагнулась. Никаких других договоренностей с вами в западных столицах выполнять не собирались. Им нужны наши леса, поля, реки и залежи полезных ископаемых, но при этом категорически не нравится ни российское государство, ни сам русский народ. Сущность коллективного Запада от крушения Советского Союза ничуть не изменилась, и у него в запасе всегда есть очередной план «Ост», как отнять и поделить наши богатства, а законных хозяев убить или сделать рабами. Вот именно из-за этого непонимания коренной сущности Запада я и отодвинул вас на позиции британской королевы, которая царствует, но не правит. И это при том, что у обитательницы Букингемского дворца есть определенный авторитет и в политической элите и в народных массах, а вас забудут сразу после исчезновения с горизонта, ибо ничего, кроме ненависти и проклятий, ваше имя у людей не вызывает. Евгений Максимович, в силу своего академического склада ума и жизненного опыта, понимает этот западный вопрос гораздо глубже, а еще он, как директор Службы Внешней Разведки, лучше вас осведомлен о тайной подоплеке тех или иных событий.

— А не получится ли так, что раз теперь у вас есть правильный премьер, почти президент, вы меня просто убьете? — с замиранием спросил бывший демократический диктатор.

— Нет, господин Ельцин, — ответил я. — Так не получится, потому что это не мой метод. Не станете вмешиваться в политику — будете жить долго и счастливо, в меру сил и здоровья, а все потому, что, как я уже говорил, самых страшных преступлений вы все же не совершили. Я не стал казнить даже вашего брата-близнеца, которого в прошлом для меня мире девяносто первого — девяносто второго годов поймал на горячем во время воровской сходки в Вискулях. Стоит он у меня в стасисе до лучших времен в Галерее Моральных Уродов рядом с Троцким и другими не менее отвратительными деятелями российской истории. Своего рода музей восковых фигур наоборот, потому что стоят в нем оригиналы, а не копии.

— А что значит «стоит в стасисе»? — спросил товарищ Примаков.

— Стасис — это кокон остановленного времени, — пояснил я. — Человека, подвергнутого такой форме заключения, не надо охранять, кормить и водить до ветру, а сам он ничего не ощущает, потому что время для него стоит. И тысяча лет так может пролететь за один миг. А если понадобится, персонажа можно разбудить, чтобы допросить по вновь открывшимся обстоятельствам, отпустить на все четыре стороны, ибо он больше не представляет угрозы, или даже судить и казнить. Однако смерти таким образом дожидался только монгольский хан Батый, знатный убийца и изувер, а все потому, что в загробный мир его нужно было спровадить не моей личной волей, а решением рязанского съезда русских князей, который еще требовалось организовать. Борисам Николаевичам Ельциным во всех их инкарнациях такая судьба не грозит ни при каких обстоятельствах, ибо, аннулировав негативные последствия их деятельности, я перестаю испытывать в отношении воплощений этого человека хоть какие-нибудь мстительные рефлексы. Вторичные же они люди, воспитанные в недрах задыхающейся от собственных миазмов загнивающей позднесоветской системы и в силу того усвоившие самые худшие ее практики по части низкопоклонства перед вышестоящими на политическом Олимпе. Как только месье Горбачев сам, своими собственными действиями, низверг себя с пьедестала высшего морального и политического авторитета, подобающего генеральному секретарю Коммунистической Партии Советского Союза, глаза господина Ельцина сами собой начали шарить по горизонту и быстро обнаружили на нем лидера другой великой страны, то есть милейшего Джорджа Буша. А ведь тот и в самом деле был не самым худшим из американских президентов, только вот наш сегодняшний герой позабыл, что советские люди и, в частности, россияне — это совсем не американцы. Одной рукой мистер Буш обнимал и похлопывал по плечу нашего героя, а другой старался сделать все так, чтобы вслед за Советским Союзом распалась и Российская Федерация. Тот, кто поверит в американскую дружбу, потом сам будет виновен в своих несчастьях.