Год 1994-й. Крах Гегемона (СИ) - Маркова Юлия Викторовна - Страница 37

Это заявление растопило ранее ледяную атмосферу, на лицах аквилонских вождей появились ответные улыбки, а товарищ Грубин сказал:

— Если господин Жириновский желает увидеться с Николаем Александровичем, то мы не видим причин ему препятствовать. Сергей Сергеевич знает, где обитает семейство Романовых, так что провожатые вам тоже не нужны. Только вот как быть с тем, что за стенами этого дома температура минус двадцать градусов, а наш гость в костюмчике и городских ботиночках почти на босу ногу? Зашли бы вы вчера в это время, оказалось бы еще хуже. Буран был такой, что хороший хозяин не выгнал бы на улицу не только кошку, но и мышку. А сейчас ничего — мороз и солнце, день чудесный.

— Один момент, — сказал я, доставая через мини-портал мужскую парку для Жирика (местного, надо сказать, производства).

В мире моей супруги такие стопроцентно натуральные изделия местных мастериц за бешеные деньги продаются в одном из модных бутиков Санкт-Петербурга и пользуются не менее бешеным спросом среди оригинальничающих особ высшего общества. На межмировой рынок внешней торговли Аквилония поставляет не только энергетические преобразователи и техногенные портальные установки, но и высокохудожественные изделия ручной работы, взамен получая то, что не может изготовить сама.

Пешая прогулка по Асгарду — это, надо сказать, отдельное приключение. Большие двухэтажные дома для больших аквилонских семей (это еще Жирик не знает про местное многоженство), морские артиллерийские орудия на позициях береговых укреплений, огромный «Антей», застывший памятником цивилизации-предтече, ибо Аквилония по своей сути больше наследует Советскому Союзу, чем Российской Федерации. И тут же медицинский центр и казарма римско-норманнского полка, а за ними начинается Русская улица, в одном из домов которой живет семейство отставного всероссийского императора. Однако тут этот титул не в ходу, ибо поселенцам не принято поминать прошлого, да и сам Николай Александрович не любит вспоминать о том, как его схватили за шиворот, считай на самом краю Ганиной Ямы.

Когда мы подошли к его дому, бывший царь вместе со своими приближенными занимался хозяйственными работами. Илья Татищев и Василий Долгоруков пилили бревна на чурбаки, а Николай Александрович колол их топором на поленья, которые младшие дочери заносили в дом (Алексей, как я понимаю, в данный момент был в школе, где постигал разумное, доброе, вечное). От разгоряченных мужчин, сбросивших верхнюю одежду, в воздух поднимался пар, а раскрасневшиеся на морозце девицы в легких шубейках были милы и беззаботны. Они прожили в Аквилонии год с небольшим, привыкли к обычаям и порядкам этой страны, и теперь готовились строить в ней свое брачное будущее, ибо соответствующего возраста достигла даже Анастасия.

Кстати, я уже знаю сердечную тайну Татьяны, которую та пока держит в секрете даже от Папа и Мама. Ее избранником стал капитан Василий Гаврилов, выходец из раннего этапа существования мира товарища Гордеева, когда тот только-только отделился от Основного Потока под влиянием Старших Братьев. Там и комплот подружек-собрачниц из подросших девочек-волчиц, как я понимаю, уже готов. И это будет еще один скандал в благородном семействе, ничуть не меньший, чем тот, что случился, когда замуж выходила Ольга. Впрочем, в Аквилонии брак — это личное дело женщины или девушки (если та совершеннолетняя), и все местное общество и женское и мужское будет на стороне Татьяны, а Александра Федоровна вместе со своими приживалками-клевретками опять окажется в глухой изоляции.

Тем временем Вольфыч, застыв, взирал на эту картину, настолько она показалась ему невероятной. Николай Александрович был вполне узнаваем: несмотря на обработку югоросской сывороткой и вызванную ей некоторую монументальную мускулистость, портретное сходство с изначальным обликом сохранилось в полном объеме.

— Это он? — тихо спросил меня Жириновский.

— Да, он, — так же вполголоса ответил я. — А что вы хотите — год жизни на свежем воздухе без государственных забот и треволнений, без страха за жизнь близких, но зато под присмотром профессоров медицины цивилизации пятого уровня. Такая жизнь, как мне кажется, подходит этому человеку даже больше, чем ожидание неведомо чего у меня в Тридесятом царстве. Т-с-с, кажется, на наше появление обратили внимание.

И в самом деле, Николай воткнул топор в колоду, отер с чела трудовой пот и изобразил на лице приличествующую случаю улыбку.

— Добрый день, господин Серегин, — сказал он, — очень рад вас видеть. И вам, господин хороший, не знаю вашего имени, тоже желаю здравствовать.

— Добрый день, Николай Александрович, — ответил я. — Позвольте представить вам моего спутника. Это мой политический партнер Владимир Вольфович Жириновский, партийный лидер и единственный действующий патриотический политик из тысячи девятьсот девяносто четвертого года. То время было похоже на эпоху Временного правительства, только растянувшуюся на восемь лет, и девяносто четвертый год — это самая его середина. Кончать надо с этим безобразием, и как можно скорее, и господин Жириновский, являющий собой помесь Пуришкевича, Милюкова и Столыпина в одном флаконе, в качестве союзника, как я считаю, подходит мне лучше всего.

И тут к отцу подлетела Анастасия, накинувшая на его плечи полушубок со словами:

— Оденьтесь, Папа, а то простудитесь.

Николай Александрович поправил полушубок и с долей иронии спросил:

— А как же ваши любимые большевики — чем они вам оказались нехороши?

— Нет там настоящих большевиков, все закончились, — ответил я. — Дворянство после разрешения бездельничать разложилось где-то за полтора века, последователи Ленина с этой задачей управились кратно быстрее. В причины этого явления я сейчас вдаваться не буду, просто прежде, чем приступить непосредственно к работе, господин Жириновский хотел задать вам несколько вопросов.

— В таком случае, — сказал экс-император, — прошу проходить в дом. С дровами на сегодня закончено, хватит и на дом, и на баню.

Разговаривали Владимир Вольфович и Николай Александрович наедине, так как это дело личное, и вышел лидер либерал-демократов из кабинета экс-императора задумчивым, а вот хозяин дома, напротив, выглядел так, будто скинул с плеч какую-то ношу, переложив на своего собеседника. Мы сердечно попрощались, и прямо из Дома Романовых шагнули на «Неумолимый», откуда я переправил господина Жириновского прямо к месту его проживания.

7 февраля 1992 года, 10:15 мск. Околоземное космическое пространство , линкор планетарного подавления «Неумолимый», императорские апартаменты

Капитан Серегин Сергей Сергеевич, великий князь Артанский, император Четвертой Галактической Империи

Едва я отпустил господина Жириновского домой, как адмирал Ларионов, маршал Покрышкин, генерал Бережной, главный тактик Тулан Мала и товарищ Антонова сделали мне совместный доклад о том, что в мире девяносто четвертого года, где сейчас вечер двадцать третьего октября, зафиксированы признаки завершающего этапа подготовки локальной наступательной операции бошняков на восточной границе так называемого Бихачского анклава.

Столь внезапное обострение обстановки оказалось для меня полной неожиданностью, ведь, по сведениям моего «второго я», активизация боевых действий должна была начаться через месяц с удара авиации НАТО по объектам боснийских и краинских (хорватских) сербов. Так что я закономерно задал мысленный вопрос энергооболочке, каким местом она читала эти самые скрижали судьбы, которые на данный момент должны быть действительны в полном объеме. Ни Дмитрий Холодов, ни господин Гусев, ни господин Жириновский, ни я сам просто не успели еще совершить ничего такого, что увело бы траекторию того мира в сторону от Основного Потока.

«Ага, — ничуть не смутившись, ответила энергооболочка, — вот тут мелким шрифтом написано, что наступление пятого корпуса армии Республики Босния и Герцеговина состоялось с двадцать четвертого по тридцать первое октября и имело тактическую цель расширение занимаемой территории и улучшения позиций. А еще, когда начальник Главного Штаба Войска Республики Сербской генерал-лейтенант Манойло Милованович потребовал от миротворческой миссии ООН на территории стран бывшей Югославии вмешаться в ситуацию и вернуть бошняков на позиции по состоянию на двадцать третье октября, ему в случае ответных действий пригрозили ударами авиации НАТО по сербским объектам. Сербы предупреждению не вняли, и первого ноября начали успешную контрнаступательную операцию, которая и привела к тому, что ООН, а на самом деле НАТО, нанесла по ним обещанные авиационные удары под предлогом защиты „зоны безопасности Бихач“. Все, энергооболочка доклад закончила».