Патриот. Смута. Том 15 (СИ) - Колдаев Евгений Андреевич - Страница 46

Что там в Крыму, в степи?

По идее, если Джанибек Герай вернулся раньше, то он успел до того, как отец его, бывший хан, умер. В реальной истории процесс перехода власти был тяжел из-за того, что приемный сын хана, наследник, был в походе. Проснулись спящие агенты, конкуренты. Мухаммед Герай выдвинул свои претензии. Его ставка была ближе, и он успел оказать важное давание на Бахчисарай. Да, он проиграл, но ситуация выглядела неочевидной и скорее всего все висело на волоске.

А сейчас, поскольку я помог Джанибеку, то ситуация у него в этом плане должна стать более выигрышной. Потерь от похода нет, войско хоть и не насытилось ясырем и добычей с южнорусских земель, но избавилось от нелояльного контингента. Так что, по идее, приобретений больше, чем потерь. К тому же грабить что-то в южных русских землях близ поля выглядело весьма спорной идеей. Крестьян там мало, все прячутся по лесам. Все они уже привычные к этому и от татарских набегов, и от Смуты. Я же шел по этим землям. До Тулы они все, словно опустевшая земля. Люд служилый по крепостям сидит, опять же привычный. Будет по тылам бить и жечь пути сообщения. Так что в реальной истории не факт что Джанибек чем-то уж больно крупным смог поживиться в своем походе до Оки и в сражениях с людьми Лжедмитрия. Скорее потери кое как компенсировались захваченными трофеями.

Сейчас все иначе. В моменте хорошо. В перспективе — плохо. Весной стоит ждать татар, окрепших и изголодавшихся. Либо мне, либо ляхам. И лучше бы степняки пошли грабить польную Украину, чем мои южные земли. Как раз Заруцкий туда, на Сечь должен поехать, чтобы начать эту проблему.

Но я отвлекся от темы нашей беседы с батюшкой.

Основной моей мыслью была бумага. Та самая, что передал мне Абдулла еще в Воронеже. Она стала первым камешком в моем признании, как претендента на престол, инфанта, господаря русского, и хранилась у нас в обозе, до сих пор вполне имела вес.

Зачем это было татарам? Сложно сказать. Возможно сын хана, а теперь наверное уже хан, играл в свои политические игры. И ему нужен был какой-то козырь. Либо это была просто плата за мою ему услугу. Возможно я не до конца понимал насколько помог ему. Грабеж дальних земель и борьба за власть в Бахчисарае. Как это все лежало на весах в его голове, не ясно.

— Ну что, отец Сергий? Письма будут. — Уставился на пребывающего в смятении собеседника. — Я понимаю, это тяжкий труд, тяжелая задача. Ты устал от осады. Через многое прошел. Возможно… Возможно я смогу найти кого-то другого, но… — Вздохнул и пожал плечами, стараясь чтобы эти жесты не выглядели наигранно. — Но это время. А сейчас скорость наше преимущество.

Он скрипнул зубами. Напряжение дошло до предела.

— Господарь московский, я… — Вскинул очи к потолку собора, перекрестился. — Господь, прости меня за гордыню и за самонадеянность. Но кто, если не я? Сыну божьему, рабу твоему Игорю Васильевичу, нужна помощь в великом деле. Не приведи меня в искушение и благослови на деяние такое. — Перевел на меня взгляд. — Мне… Мне нужно время до полудня. — Бледный он был, но в глазах наконец-то появилась собранность. И… господарь московский. Мне нужен человек служилый. Чтобы…

— Да, подумаю кого послать возможно.

Идея была действительно толковая. Понятно, что сопровождать епископа я отряжу пару десятков человек для охраны и придания серьезности и важности послания. Да, в Ватикане будут крутить головы, задирать носы. Мы для них варвары. Но какой-то разговор должен состояться. Пускай это будет не Папа, кто-то из кардиналов. Не суть важно. Основная моя идея была заложить первый кирпичик в понимание святого престола, что мы есть и воевать с нами не выгодно. Пока так. А дальше, поглядим. Дипломатическая игра, дело сложное. Мне нужно балансировать между католиками, протестантами, османами и просто агрессивным и сильным западным соседом — Речью Посполитой. А на востоке еще Сибирь с ее народами и Китай. Плюсом Персия, куда уже отправлены торговые послы. Только ответ будет, в лучшем случае, где-то осенью, а то и к зиме. Уж очень медленно все в это время происходит.

Но Папа должен увидеть свои выгоды. Отсутствие давления и всяческих подосланных иезуитов, от такой важной силы будет только плюсом.

Мы поговорили еще, я взвесил, кого можно отправить. Хотелось бы какого-то уважаемого человека из рода знатного. Но после потерь на Безымянном поле, как-то сложно давался выбор. Трубецкого послать идея хорошая, но… Он мне здесь нужен будет. Зачем? Да северщина вся за него. Отправь, удали, как бы роптать не начали. Рязанцы и так остались без единого управления. Оба брата Ляпунова погибли. Это пока что терпимо в плане управления, но уйди Трубецкой, и система управления может начать трещать по швам.

После раздумий выбор мой пал на Репнина Петра Александровича. С одной стороны — из княжеского рода. Отец воеводой служит, отправлен мной в Великие Луки сейчас, на север. С иной — молодой, поход ему дастся легче, чем преклонных лет боярам. Тому же Трубецкому. К тому же склад ума у человека более молодого более гибкий, менее закостенелый.

Послал вестового. Пригласил.

Переговорили мы быстро. Хмурился полковник, слушал, внимал, кивал. Понимал с каждой сказанной мной фразой, что дело непростое и опасное. Но, молодость брала верх. Интерес к путешествию, к важной поставленной задаче появлялся. Чувствовалось, что готов человек работать.

Письма были найдены, подготовлены. Сделаны списки с важных документов.

Операция прошла успешно, и сразу после обеда, тридцать человек отправились вслед войску Сапеги. Отец Сергий и три человека, его сопровождающие. Князь Репнин, его личные телохранители и небольшой отряд сопровождения.

Смотря им вслед, думал, доберутся ли. Это основная беда. Но Сапега обещал дать провожатых, и в текущей ситуации ему меня лучше не злить и не разочаровывать. Так уж получалось, что ему сейчас только на меня, своего врага, полагаться можно. Чтобы поддержал, в тыл не ударил, и соблюдал все наши договоренности.

Вдохнул, приступил к прочим рутинным делам. А их было вагон и маленькая тележка.

Войско подошло к крупному городу, который нужно было восстановить. Дать ему дух перевести от осады. Накормить, вылечить, подлатать. Снабдить.

Донесения шли одно за другим. Я днем переехал в Смоленский кремль, в терем воеводы. Шеин был не в восторге, но поговорив с ним, мы пришли к решению, что так удобнее для работы. Он, хоть и упертый был, несгибаемый человек, все же понимал необходимость некоторых не нравящихся ему решений. Чем меньше плечо сообщения для вестовых, тем быстрее идет работа. К тому же на его должностные обязательства я никак не претендовал. Все, что происходило в городе, касалось его. И если он не мог своими силами решить задачу, тогда отсылал человека ко мне.

В Можайск и Москву было отправлено несколько вестовых. Изыскивались средства для дополнительного снабжения. Пороховой припас. Мне — то мой, армейский, был нужен для похода на север, а восполнить утраты смоленских арсеналов тоже как-то надо было.

Все это отняло очень много времени и уже вечером, более-менее разобравшись с работой здесь, я отбыл в свой штаб на редуте. Туда, по сообщениям вестовых, вот-вот должны прибыть послы от запорожцев, целая делегация. И с ними надо говорить жестко, но больше в привычной им атмосфере. Показать, что мы сила, но сила понятная, не возвышенная. Что с нами можно и нужно договариваться, но нам также нужно подчиняться.

Здесь по моей просьбе развернули большой шатер для приемов. Его окружала охрана, напряженная и переглядывающаяся. Вся сотня Якова поднята и готова защищать господаря. Все же казакам, бывшим польским войскам, а еще татям, разорявшим землю смоленскую, доверия не было никакого. Только дайте повод, и всю делегацию перебьют. Я видел это на лицах бойцов, встречающих меня.

Откинул полог, вошел.

Внутри, как и требовалось, уже ждали Заруцкий, Тренко, Трубецкой и братья Чершенские. Полк казака донского шел в арьергарде. Некоторая часть его людей осталась на переправах. Контроль Днепра был важен, а наличие недалеко хоть и разрозненной, но армии казаков в несколько тысяч, создавала напряжение в регионе. Черт знает, что учудят.