Патриот. Смута. Том 15 (СИ) - Колдаев Евгений Андреевич - Страница 2

За спиной шляхтичи быстро перекинулись парой фраз, и двое,тот самый главный, говоривший много, хоть и испуганно, и еще один остались. Остальные трое с сопровождением отправились к Днепру и за него.

Интересно, что сейчас творится в лагере под Смоленском? Но, вряд ли, даже если я начну пытать этих двух несчастных, они скажут мне что-то толковое. Происходящее там могло разрастаться, как настоящий снежный ком. Накопиться, а потом мощно рвануть.

И все это мы поймем через несколько дней, когда выйдем к Смоленску.

Вечер прошлого дня. Лагерь войск Речи Посполитой под Смоленском. Шатер Льва Сапеги

Старший Сапега сидел с совершенно каменным лицом, смотрел в пустоту. Голова его раскалывалась, хотелось послать все к чертям. Но это было слишком простым решением. Простым и безумным одновременно. Поскольку в лагере все разваливалось и только его невероятными усилиями, волей, авторитетом, угрозами, переговорами, удалось не допустить полнейшего провала в хаос.

Кое как удалось договориться с казаками.

Это стоило весьма много сил, но выторговать три дня на решение проблем удалось. Эти холопы понимали что они важный ресурс для осады. Они нужны здесь, как часть армии. Но в какой-то момент, их недавно избранный из атаманов прямо здесь по месту под Смоленском гетман Петр Олещенко понял, если он и его браты будут давить, ничего хорошего из этого не выйдет. Будет резня. С учетом того, что казаки лишились большей части своего порохового припаса, то перевес в силах явно не на их стороне. Да и все же один шляхтич стоил двух, а то и трех казаков. Хотя в штурме и осаде, может быть, это как-то могло уровняться, но без пороха снаряжение поляков и литовцев, а также более высокий уровень дисциплины все же брали свое.

Олещенко понимал, приличная часть казацкой массы, это больше разбойники, жадные до поживы, а не люди, готовые биться в строю против очень опасного и злого противника.

Разговор был тяжел, но оба поняли друг друга и нашли точки соприкосновения интересов. Резня была не нужна никому.

Вайер худо-бедно усмирил интерес наемников и волнения в их среде. Тем было интересно только одно. Когда заплатят. Но в переговорах с наемными ротами тоже была взята пауза в несколько дней. Они очень болезненно отреагировали на то, что король куда-то исчез. Скрывать от них факт его отсутствия было попросту невозможно. Шило в мешке утаить не удалось. Хуже всего было то, что именно король был должником перед всеми этими людьми. Он своим авторитетом объединял людей. И надежда на выплаты при отсутствии короля, прилично так снижалась.

И что делать?

Пока что есть несколько выторгованных дней и можно что-то придумать. А дальше?

Казалось бы казаки и иностранные наемники — да, беда. Они воют за деньги и ради поживы, а славные шляхтичи Речи Посполитой должны в такой тяжелый момент сплотиться вокруг оставшегося в живых лидера, поддержать его, встать единым фронтом.

Но! Дьявол! Проклятия на все их головы.

В стане шляхты тоже был разлад. Потоцкие бесновались как умалишенные и накал безумия все возрастал. В какой-то момент Сапега даже подумывал, а не приказать ли заключить их под стражу. Но тогда это грозило бунтом целой тысячи шляхты, стоящей на правом берегу Днепра. Поэтому он отпустил этих двух панов, холодно посоветовав сидеть спокойно хотя бы до утра. А утром они решат, что делать.

Что же произошло за день?

Сапега сидел и анализировал, и ровным счетом не понимал ни черта.

Замучены и убиты рыцари иезуиты. Они обвинены в пособничестве московитам. Дьявол! Где эти латиняне и где Москва? Серьезно! Но, это же только предлог. Во-первых, рыцари прикрывали короля и не справились с этим. Во-вторых, они все сильнее злили шляхту своим влиянием на Сигизмунда. И когда того не стало, злость вырвалась наружу. Так что поплатились по праву.

А дальше,переговоры, переговоры и еще раз переговоры.

К вечеру наконец-то получилось собрать общую информацию о потерях. Лошади, люди, снаряжение. Все выглядело не так страшно и критично. Неприятно, но от такого войско не должно пасть и разбежаться. Это не удар в спину и не разгром. Но, дьявол! Почему же тогда оно трещало по швам и Лев всем своим естеством ощущал, что своими руками и руками самых верных ему людей держит его в узде.

Отпусти, и вся эта масса мигом развалится. Причем с большой долей вероятности, перережет друг друга.

Он помолился деве Марии о том, чтобы ночь прошла спокойно, перекрестился, и отгоняя головную боль, пытался забыть о ней. Скоротать вечер разговором с племянником. Человеком родным и понимающим происходящее.

— Что скажешь? Ян. — Спросил он у сидевшего доселе спокойно и тихо, и во всем поддерживающего своего старшего родича в делах дневных, племянника.

— Да что сказать, дядька. Игорь обвел нас вокруг пальца. Меня, потом тебя, потом… — Он мотнул головой. — Потом короля нашего. Да чего там. Его выкрали эти проклятые московиты. Кто же еще!

— Я вот сижу и думаю… Племянник мой. А может это… — Старший Сапега понизил голос. — Может это божественное провидение?

На удивление Ян не задумываясь ответил тем же.

— Дядька мой, я задумывался об этом с момента знакомства с Игорем. А когда… Когда началось все это. Еще ночью… — Он вздохнул и подбирал слова очень аккуратно. — Получается тут же сложно все и очень… Очень тонко. То, что король похищен это и великая печаль, но и…

Он уставился на Льва.

— Говори. Здесь чужих ушей нет. — Уставился на него канцлер Великого Княжества Литовского. — Только не громко.

Младший Сапега вздохнул.

— Король затеял все это, весь поход без согласия сейма. А сейм, это же воля Речи Посполитой, воля шляхты и всего нашего рыцарского сообщества. Недаром же недавно по всей стране нашей славной в городах и весях шляхта спорила. И порой доходило до звона стали… Ясновельможный пан Зибжидовский… Он, конечно, повстанец и…

— Но он же и уважаемый человек. — Кивнул старший Сапега, понимая к чему клонит племянник.

— Да, верно, дядька. И повстанец, и уважаемый человек. Слова твои мудры. — Ян перевел дух. Продолжил. — И король, получается. Он… Он и король и пленник.

— Что ты хочешь этим сказать? — Нахмурился канцлер. — Говори прямо. Я не враг тебе, мы не на сейме.

— Король наш, дядька, хотел власти над нами такой, как в московии. Хотел возвыситься и власть у нас забрать. А не вышло. Укоротил его кто? Да какой-то московит. На поединок его вызвал поначалу, а потом его люди выкрали короля. Видано ли. Из его же лагеря! И сколько славных панов там побито? Бой же был. Но, не сдержали польские паны врага. И Жолкевский… Мир его праху. Жолкевский же тоже пал от рук этого Игоря. А значит… Значит мы можем рассматривать сложившуюся ситуацию, как промысел божий. Как назидание нам. — Он помолчал и совсем тихо уже добавил, шепотом. — Как кара для тех, кто решил, что он выше прочих и возжелал большего.

Старший Сапега смотрел на племянника и думал.

Сказано толково. Толку только в этом?

— Дядька. — Младший Сапега тем временем продолжал, посчитав молчание более мудрого и опытного родича за согласие. — Может есть смысл прислушаться к словам этого Игоря? Может быть Речь Посполитая не так уж и сильна, как казалось нам ранее? Может король не так уж и священен, раз с ним происходят такие события. Может…

— Страшные вещи ты говоришь, племянник мой.

— Ты просил говорить открыто. Я говорю. Зачем тебе и мне Смоленск? Если мы можем в Кракове, Вильно, Люблине, Гданьске и чего уж там, в Варшаве, поднять свои знамена. Сравняться с панами польскими по силе. Сейм наконец-то в равных условиях поделить. Ведь много панов славных пало и мир их праху. Но свято место пусто не бывает, дядька.

Старший Сапега смотрел на него и понимал, что молодой говорит очень и очень толково. Но соблазн, соблазн невероятно велик. Как и риски. Но они магнаты Великого Княжества Литовского смогли бы, выдави они короля из своей массы, сейчас подняться. А может быть! Может Речи Посполитой вообще не нужен король? Зачем он? Чтобы вот так опозорить славу рыцарскую перед всем войском.