Патриот. Смута. Том 15 (СИ) - Колдаев Евгений Андреевич - Страница 17

Признаться я не ожидал такой прыти от раненого человека.

Богдан наконец-то включился, парой прыжков преодолел дистанцию. Но в него полетел табурет. Звук удара, тихая брань.

— Яд. — Процедил я сквозь зубы. Предупредил.

Убийца замешкался на мгновение, и я успел сместиться с линии атаки. Встал так, чтобы ему сложно было пробиться к окну. Резкий выпад, от которого удалось извернуться в самый последний момент. Разворот, укол. Он не рвался удирать. Хотел пырнуть меня, достать хоть на чуть-чуть.

Я вновь ушел. Изучал его манеру движения. Поймал момент и резко от пояса метнул еще один нож. Не попал. Убийца оказался очень ловок. Но зато сбился с движения, выходя на новый, очень глубокий укол. Добрая сталь только чиркнула его по боку. Каким-то невероятным кульбитом он ушел в сторону.

Черт, таких врагов я еще не видел.

Богдан маячил сбоку и не рисковал лезть. Он отбросил клинок и быстрым движением стащил покрывало. Готовился метать, опутать столь шустрого противника. Хороший план. На улице что-то еще раз грохнуло. Ухнуло. С первого этажа донеслись крики и почти сразу звон стали.

А вот и второй. Пора.

— Давай! — Заорал я.

Из-за двери в комнату влетели двое. Богдан метнул плотную ткань во врага. Тот замешкался на миг, попытался уйти, чтобы не запутаться. Сместился. Сбился. Движения его становились менее слаженными. Боль и потеря крови давали о себе знать. Он не паниковал, действовал как машина. Но и роботы дают сбои. Хотя манера эта меня настораживала.

Настоящий профессионал,бездушный словно механизм. Скольких убил?

Он осознал, что вот-вот и все кончится. Наша возьмет. Рванулся вперед в глубоком выпаде, попытался достать меня, вложил все в него. Безумное самопожертвование.

Я ждал до последнего, и ушел в сторону в самый последний момент. Перехватил его руку. Крутанул без всякой жалости. Услышал в локте хруст. Затем дикий безумный стон, полный отчаяния и какой-то детской обиды, разнесся по комнате.

— Вниз! Все вниз! — Выпалил, приказал я. Здесь уже и самому можно. Лишние люди только помешают.

А там все громче слушался звон стали, брань, выкрики. Напарник убийцы не хотел сдаваться и прорывался из западни, не щадя ни себя, ни тем более моих людей.

Сам же я, наконец-то скрутив врага, заставил выронить оружие. Завел его руку за спину. Она же сломана, и от боли он начал терять сознание. Заваливался вперед, тяжело, сбивчиво дышал. Оно и с целой невероятно болезненный прием. А когда кости движутся внутри мышц, разрывая их,это невозможно терпеть, как бы ты не тренировался и каким бы стойким не был.

Убийца рухнул на колени. Ноги уже не слушались. Механизм сломался.

Навис над ним. Хлестко ударил по шее раз, второй. Он продолжал вертеть головой, дергаться, прикладывал усилия. Чтобы вырваться. Невероятно стойкий. Еще удар, и наконец-то враг начал оседать.

Сознание покидало это тело.

— Ииус… — Простонал он и попытался вырваться из последних сил. Уверен, он уже плохо осознавал что вокруг него и где он. Боль сводила с ума.

Слово божие ему не помогло. Я врезал еще раз и начал вязать заранее заготовленной петлей, накинул веревку на руку. Этот хмырь должен выжить. Он может и не расскажет ни черта, но он нужен мне как трофей, как очередная карта. Пускай и не козырь, как его руководитель.

Но посмотрим. Может быть удастся сломать его.

Минуту где-то я возился, скручивал. Он вырываясь из бессознательной пелены пытался отбиваться. Дергался, вырывался, кое как сопротивлялся. Даже меня, прошедшего через многое, такое удивляло. Невероятное стремление к действию, нежелание смириться. Сущий фанатик.

Наконец-то мне удалось утихомирить его, вырубить и связать. Но это было безмерно сложно. Словно не с живым человеком приходилось работать, а с каким-то биороботом.

Завис над ним, вдох, выдох.

Подобрал очень аккуратно его оружие. Да, лезвие чем-то смазано. Все это нужно отмыть или лучше даже зарыть так, чтобы никто не нашел. Я плохо разбираюсь в ядах, мало ли что это за гадость. В это время вариантов конечно было не так много, как в мое. Но убийцы действовали хитро и применяли вполне действенные средства.

Влетел Богдан, запыхавшийся и совершенно ошалелый

— Схватили, господарь.

— Рыцарь?

— Да, он самый. Двоих наших порезал.

— Живы? — Спросил я, поднимаясь с пола и таща за собой полуживого убийцу.

— Да. Все живы. Ранены. Не так сильно. — Его взгляд уставился на болт, воткнувшийся в подушку, потом на убийцу. Казак кашлянул, добавил. — Ух и лютый этот черт… Сущий черт.

— Не удивлюсь, если это один из лучших убийц на службе Ватикана. — Я криво усмехнулся.

Сам я в это верил с трудом. Скорее один из десятков. Но человек очень опытный, тренированный, и что самое главное, замотивированный. Фанатик без чувства самосохранения. С таким работать по перевербовке будет очень сложно, если вообще возможно.

За Богданом в дверном проеме маячили еще двое. Запыхавшиеся бойцы смотрели во все глаза.

— Там кинжал, лезвие ядом покрыто. Надо бы… — Я не закончил фразу. Пускай сами иниициативу проявляют.

— Сделаем. — Кивнул один.

— И здесь малость приберите.

После наших танцев комната выглядела весьма разгромленной. Табурет, кровать, окно, кровь на полу.

Второй кивнул.

— Что там с пожаром. — Пока вязал я как-то и забыл о запахе и конском ржании. А суета продолжалась.

— Да конюшню, гады, запалили. — Проворчал первый. — Волнуются лошадки. Но там два десятка наших, уже почти потушили. Так, чуть осталось. Больше для вида, для отвода глаз сделано. — Он мотнул головой. — Хитрые черти оказались.

— Хитрые. — Подтвердил я, добавил. — Идем, Богдан.

Пока что не перепоручал ему пленника, вел сам. Даже больше тащил, потому что сознание этого убийцы то включалось, то исчезало, и сделав нетвердый шаг, он заваливался. Но сам он оказался весьма легким. Жилы, кожа и кости. Жира ни грамма и мышц минимум.

Кое как с помощью казака стащил его с лестницы.

В коридоре была некоторая суета, люди прибирали после погрома. В приемном покое перевязывали раненых. Там же, на лавке у самой стены, сидел связанный по рукам и ногам рыцарь иезуит. Побитый, помятый и весьма недовольный.

— Ну что, Иоганн Грубер? — Я расплылся в улыбке. — Поговорим?

Иезуит буравил меня взглядом. Дернулся, но путы держали хорошо. Злобно оскалился, прищурился. Посмотрел на своего слугу, которого я считай втащил в помещение.

Я положил израненного на лавку.

— Перевяжите его, чтобы не помер. Только путы не трогать. Опасный черт.

— Да, господарь. — Кивнул боец и над убийцей склонились трое. Один перевязывал, второй помогал, третий следил за тем, чтобы путы не ослабли.

Сам отвлекся от всех этих людей, раздал приказы. Спросил что с конюшней и все ли там на улице тихо. Шепнул одному из своих тихо-тихо, чтобы Пантелей короля вывел и поставил здесь в коридоре под охраной. Чтобы он слышал все, а рыцарь не видел его.

По большей части вся эта авантюра затевалась для Жигмонта. Вторичным был шанс как-то перевербовать этих двоих. Уж больно сложные и фанатичные граждане иезуиты. Хотя граждане? А чьей страны… Привычку выбить сложно, называть нежелательных персон гражданами.

Видя их рвение и ретивость все меньше я понимал, что выйдет что-то из разговоров. Если только срастется идея о противостоянии с османами. Но, если так задуматься, Папа и его кардиналы хитрецы и могут обмануть. Ватикан не надежный союзник. Хотя с иной стороны один мудрец сказал — «У России есть только два союзника, её армия и флот». Царем как никак был, императором.

Без суеты потратил на все это пару минут.

— Удивил ты меня. Сущий дьявол, Игорь Васильевич. — Донеслось оттуда, где сидел рыцарь.

Я повернулся к нему, хмыкнул. А он покачал головой из стороны в сторону. Как-то больше отрешенно и укоризненно к самому себе. Тихо зашептал слова молитвы на латыни. Что-то похожее на охрану от дьявола и призыв к помощи Иисуса и всех святых.