Патриот. Смута. Том 15 (СИ) - Колдаев Евгений Андреевич - Страница 13

— Ведьмак… — Процедил сквозь зубы старший Сапега. — Истинно ведьмак.

— То не ведаю. Оба говорят, что отряд примчался вчера под утро, они передохнули ну и отпустили этих двоих. Сами двинулись куда-то дальше. Думаю… Думаю к Дорогобужу или к Ельне, а оттуда уже…

— Король жив?

— Да, оба говорят, что жив. Оба говорят, что Игорь этот, господарь, просил передать, что видели они. А тощий тот… Совсем больной еще добавил, что московит этот, их главный, его к Радзивиллу послал.

— Радзивиллу? — Боль тонкой иглой вонзилась в основание шеи старшего Сапеги. Он скривился, застонал.

Ну а в целом, отчего нет. Отчего.

— Веди этого тощего!

Через полчаса разговоров этот болезный отправился выполнять свое обещание. А вслед за ним к Радзивиллу Сиротке, уже сам Лев Сапега направил троих с письмами. Разными путями. Мало ли кого они встретить могли окрест.

Сомнений нет. Сам Игорь Васильевич Данилов, этот дьявол, ведьмак или кто он там есть! Господарь московский участвовал в похищении короля! Все спланировал сам и отлично провел операцию. Так провел, что все посылалось. Вся осада, все войско, вся Речь Посполитая.

Старший Сапега смотрел на младшего и… Наконец-то решился.

— Значит так, племянник мой. Я уже староват, а ты молод. Тебе и узду в руки.

— О чем ты, дядька? — Опешил Ян.

— Конфедерацию собирать будем. Король наш многим не мил был. Но замирились мы год назад. Зибжидовский саблю в ножны вогнал, но… — Старший Сапега мотнул головой, несмотря на боль. Он ощущал какой-то невероятный прилив сил. Казалось, что вот оно, вот сейчас прими решение и камень с плеч свалится. — Конфедерацию собирать будем. — Повторил он. — Именем моим, ты собирай. А я… Я с этим Игорем Васильевичем встретиться хочу и говорить. Сам говорить хочу, без лишних ушей.

— Дядька. — Глаза младшего Сапеги горели огнем.

— Во славу Великого Княжества Литовского и к его благу. — Продолжал тихо старший Сапега. — Король много на себя взял. Слишком много. Господь покарал его за излишнюю самонадеянность. Мы смирились. Тем кто против его единоличной власти был, сложили оружие. Но, заря видимо. Сам господь говорит, что не угоден он. Может… — Совсем тихо заговорил Лев. — Может и не король он нам вовсе. Может… Может не нужен нам король? Может мы сами как-то свои дела решать будем. Московиты слабы. Поляки лишились короля. Пока нового выберут. Шведы… Со шведами как-то сговоримся. И вечный мир будет. И… — Он потер руки друг об друга, прищурился. — Сила наша только прирастет.

— Все сделаю, дядька! — Ян вскочил, поклонился, понизил голос. — Устал я в ножки магнатам кланяться. Мы, один из знатнейших родов Литвы, а кто мы перед поляками этими? Уния была на равных правах, а вышло что? Они… Они псы такие, сами виноваты.

— С нами бог. — Старший Сапега поднялся грузно, тяжело. Перекрестился.

— С нами бог! — Младший повторил его слова и движения.

— Действуй, а я отдохну немного. Письма составляй, пиши всем. Сам. Без писарей. Им веры пока нет. Поднимай всех, кого знаешь. Всех на сейм. На конфедерацию. — Он мотнул головой. — Видано ли, московиты короля захватили… — Он задумался и глаза его сузились. Казалось, он нашел что-то. — Вот. Вот! Пиши, что король господа прогневал и в стане его предательство. Пол лагеря польского московитов пустило внутрь и короля сдало. И рыцари, латиняне проклятые, продали короля. А мы… Мы за такое стоять не можем и не желаем. Мы не желаем жизнями своими проклятого господом короля поддерживать. Все от него отвернулись. И свои и немцы и наемники. А мы что? Нам этот Смоленск не нужен. Пускай московиты подавятся.

— Что войскам говорить, дядька, шляхта — то волнуется? Слух — то уже пошел, что колдун Игорь короля похитил. Кто-то на них идти хочет. Кто-то бежать собрался.

Старший помолчал.

— Скажи нашим, что они как за мной, за родом нашим шли, за Сапегами, так и пусть идут. Мы здесь теперь власть. Мы здесь стоим на этой земле. Друг за друга держимся. А кто против этого чего скажет…– Он вновь прищурил взгляд.

— Все понял, дядька. Все сделаю. — В голосе младшего Сапеги слышалось воодушевление.

Мои полковники, бояре и прочие высокие люди, пришедшие на военный совет, пребывали в некотором шоке от увиденного и услышанного.

— Это же… — Прочистил горло Серафим.— Это действительно король Жигмонт?

— Собственной персоной, за ним я и ездил.

— Господь небесный. — Мой боевой батюшка поднялся, перекрестился. — Как… Как такое возможно?

— Господарь не перестает нас всех удивлять. — Проговорил Тренко, покачивая головой. — Возможно ли такое? Могли ли мы верить, что такое возможно?

А он тоже хитрить научился. Он же знал, зачем я еду и кого планирую выкрасть. Но, сделал так, что как будто бы не в курсе пребывал, в неведении. Обезопасил себя.

— Слава государю! — Выпалил старик Репнин. Он это уже говорил, но теперь вкладывал в слова невероятное уважение.

— Да… — Покачал головой Трубецкой. — Мастер ты, Игорь Васильевич. Нашего царика выкрал. Теперь настоящего польского короля. Может… — Он продолжал головой мотать, затем замер, уставился на меня. — Может султана или Папу из Рима выкрадем со временем.

— Надо будет, выкрадем. — Я посмотрел ему прямо в глаза и дал понять, что не шучу. Если будет необходимость, подумаю, приложу все возможные силы и навыки для дела такого.

Дальше пошел вполне обыденный военный совет. Полковники докладывали, говорили. Я слушал, кивал, задавал вопросы. В целом все было в войске отлично. За неделю не изменилось ничего кардинально. Шведы немного меня беспокоили, да и всех моих полковников, поскольку если нам идти на север, то что-то с ними решать нужно. Надо будет написать еще одно письмо их королю. А я, признаться, в первом прямо жестко поставил рамки и надавил.

Но, подправим. А так пускай знают, что мы за себя постоять можем и своей земли ни пяди врагу не отдадим.

Под конец заседания явился Богдан, кивнул, прошел за спину, сел судя по тому что я слышал, возле Абдуллы. Раз явился, значит есть что сказать.

Раздал я последние указания, отпустил всю эту офицерскую рать. Бояре мешкали, желали говорить со мной, видимо чувствовали, что власти у меня все больше и сил я только набираю с каждым днем. Хотели каждый выслужиться, свое что-то сказать, о заслугах напомнить. Но, не с руки мне все это было. Некогда пока что этим заниматься. С Жигмонтом, Смоленском и ляхами разберусь, а дальше уже как на север двинется войско, можно и боярские проблемы решать.

Все разошлись, за окном уже спускались сумерки, и я пригласил в комнату короля и Пантелея.

Жигмонт был зол, недоволен, шел пятнами, не хотел садиться по правую руку от меня, шипел, ворчал. Но после тяжелого моего взгляда, смирился. Плюхнулся грузно, уставился зло и выпалил на французском.

— Зачем позоришь меня? Как игрушку показываешь. Я что… Я что тебе… — Он в ярости своей даже задыхаться стал.

— Ты мой пленник, твое величество. — Вздохнул я. — А теперь, поговорим о твоей безопасности.

Он воззрился на меня как на умалишенного.

— Думаешь твои люди пожелают меня убить? Они любой твой приказ сейчас выполнят. Ты же… — Он начал цедить сквозь зубы. — Ты же самого Сигизмунда привез. Эх какой… Как это, по-вашему. Удалой.

— Ты не понимаешь. — Я покачал головой. — Твой рыцарь и его слуга придут ночью по мою и твою души.

— Чего? Иоганн Грубер вернейший мне человек.

— Вернейшим он был, когда ты на троне сидел. А теперь ты кость в горле для всех его планов, твое величество.

Он что-то прошипел зло себе под нос. Но я не обратил на это внимание.

— Богдан, что ты видел?

В приемном покое было тихо. Только гневно пыхтел король Жигмонт.

Я специально не отпускал его и не сажал куда-то в поруб, чтобы он понимал и принимал — он пленник, но важный. Его жизнь ценна для меня, а вот для его людей вовсе нет. Те, на кого он ставил, иезуиты, поняв что он стал моей марионеткой и разменной монетой в политической игре, решат его убрать. Когда он сидел на троне, он был важен им, а когда все изменилось, от него отказались. Причем поляки и Литва, далеко не факт что желали его смерти, но могли к такому вскорости прийти, а вот латинянин и его слуга. Им проще убрать Жигмонта и инициировать выборы нового короля. Сделать это так, чтобы вся Речь Посполитая увидела, какие мы, зовущиеся московитами люди — монстры.