Криминалист 12 (СИ) - Тыналин Алим - Страница 57

Я рассказывал два часа с лишним, он перебивал постоянно.

Сначала рассказал про нападение на конвой маршалов. Грузовик поперек полосы, машина отсечения сзади, автоматический огонь, разделение на прикрывающую и работающую группы.

— Стоп, — сказал Дельгроссо. — Опишите, как они двигались.

— Двойками, — ответил я. — Один держит сектор огнем, второй перемещается, потом они меняются. Между рывками не больше четырех секунд. Отход по команде голосом, вся группа снялась одновременно.

— Выучка армейской пехоты.

— Так точно, — подтвердил я. — Причем явно свежая. Такое забывается за пять-шесть лет без практики, а они работали как на третьем году службы.

Дельгроссо повернулся к стене и снял со средней части две карточки.

— Дрисколл и Ковач, — сказал он. — Оба покойные, вы их узнали.

— Да, это мои клиенты.

— А вот теперь смотрите сюда. — Он выложил на стол четыре папки. — Кеннет Дрисколл, двадцать восемь лет, Северо-Восточная Филадельфия. Стэнли Ковач, тридцать один год. Оба служили. А вот еще четверо родом из того же квартала, примерно того же возраста и с похожей биографией. Все шестеро в разное время получали зарплату в конторе Такера как грузчики.

— Их устроили туда фиктивно.

— Именно, — сказал Дельгроссо. — Знаете, что они делают в конторе? Просто числятся. Приходят раз в неделю, расписываются в ведомости, получают восемьдесят долларов и уходят. Это их содержание. А настоящие деньги идут отдельно, наличными.

— Откуда он их берет?

Дельгроссо сел на край стола.

— Вот это, Митчелл, я и хотел спросить у вас. Откуда у транспортной конторы с оборотом в триста тысяч есть деньги на постоянное содержание восьми человек с военной подготовкой?

— Заказы со стороны, — ответил я.

— Они бывают три раза в год. — Дельгроссо покачал головой. — А содержание надо платить каждый месяц.

Я помолчал. Тут проходила граница, за которую мне заходить не следовало. Ничего этого в отчетах филадельфийской операции быть не должно.

— По показаниям Кастелло, — сказал я, — заказы приходят от людей, с которыми Такер лично не встречается. Оплата вперед, половина до, половина после, наличными через курьеров. Ставка вдвое выше обычной.

— Кто заказчики?

— Кастелло не знает, — сказал я, это было правдой. — Он только принимал платежи и видел приход. Кто платит, ему не сообщали.

Дельгроссо смотрел на меня секунд пять.

— Митчелл, — сказал он. — Я в этой работе очень давно. Я не спрашиваю того что вы не хотите мне рассказать. Каждый второй человек из Вашингтона приезжает сюда с секретом за душой, обычно это оказывается ерундой, но иногда нет. Мне все равно, пока это не мешает делу.

— Не думаю что помешает.

— Вот и хорошо, — сказал Дельгроссо. — Но есть одно условие. Если ваши секреты в какой-то момент начнут угрожать моим людям, вы скажете мне. Можете наедине, в этой комнате.

— Хорошо, — ответил я. — Договорились.

Он вернулся к стене.

— Теперь рассказывайте дальше про Марион.

Я рассказал про побег из тюрьмы. Про чертежи коммуникаций я сказал только то, что можно, подготовка требовала доступа к исполнительным схемам объекта, вопрос об источнике доступа прорабатывается.

Дельгроссо ухватился именно за это.

— Грузовик, — сказал он. — Купленный в семидесятом с армейского аукциона в Нью-Камберленде на «Кистоун Хеви Хоулинг».

— Девять кварталов от конторы Такера.

— Даже восемь, — поправил он. — Я проверял на прошлой неделе, как только получил ваш рапорт. «Кистоун» это пустая компания. Зарегистрирована на женщину шестидесяти четырех лет, которая живет в доме престарелых в Аллентауне и последние три года никого не узнает. Учредительные документы оформлял юрист из центра города.

— Что за юрист?

— Обычный, — сказал Дельгроссо. — Регистрирует по сорок компаний в год за сто пятьдесят долларов и вопросов не задает. Я его допрашивал в понедельник. Он помнит только, что бумаги ему прислали готовыми, а он их просто подал на регистрацию.

— Кто прислал?

— Почтой. Без обратного адреса, с чеком.

Тогда я положил на стол заключение баллистической лаборатории.

— И вот еще что, — сказал я. — Гильзы с карьера в Иллинойсе и гильзы с путепровода под Вашингтоном. Совпадение по бойку и отражателю на четырех парах.

Дельгроссо взял лист и долго читал его, шевеля губами. Потом посмотрел на меня по-другому.

— Вот это, — сказал он, — меняет все.

— Почему?

— Потому что до сегодняшнего дня у меня были только эпизоды по рэкету и ни одного повода для крупной операции, — сказал Дельгроссо. — Рэкет в доках это плохо, но это местная история, судья под нее прослушку не даст, потому что нет заявлений от пострадавших. А теперь смотрите, что у меня появилось.

Он стал загибать пальцы, совсем как Томпсон.

— Первое. Вооруженное нападение на федеральных служащих при исполнении. Двое маршалов ранены, свидетель под федеральной защитой. Это восемнадцатый раздел свода законов, это тяжкое федеральное преступление. Затем похищение федерального заключенного из федеральной тюрьмы и удержание его с целью получения сведений. Плюс убийство служащего Бюро тюрем в Иллинойсе.

Я кивнул.

— Третье, самое главное, — добавил Дельгроссо. — Автоматическое оружие. Не одна единица, а как минимум четыре ствола, применявшихся в двух штатах. Это национальный закон об огнестрельном оружии, регистрация, налоговая марка и это, Митчелл, означает вмешательство Бюро по алкоголю, табаку и оружию.

— Вам нужен ATF?

— Они нужны мне как воздух, — сказал Дельгроссо. — У них своя агентура по стволам, информаторы среди торговцев и большие возможности. Кроме того, незаконное владение автоматом это готовая статья, по которой человека сажают на десять лет, не доказывая ничего больше. С этим можно приходить к исполнителю и разговаривать о чем-то большем, чем детские игрушки с рэкетом в доках.

Он повернулся к карте.

— И есть еще кое-что. Федеральная юрисдикция. Пенсильвания, округ Колумбия, Мэриленд и Иллинойс. Это дает мне повод объединить эпизоды и взять этих ублюдков вместе, а не просто по отдельным статьям.

На этом мы закончили, а на следующий день, в десять утра провели новое межведомственное собрание в большой переговорной на восьмом этаже.