Падение Левиафана (СИ) - Старый Денис - Страница 25

«Пусть русские с англичанами столкнутся лбами!» — видимо, так думал комендант порта, или кто иной, кто принимал у французов решения.

Да и русские показали, что огрызаться будут сильно. Нужно оно? На ровном месте получить повреждения своих кораблей. Тем паче, что в Бресте в это время было не сказать, что мощнейшее представительство французского королевского флота. Один линейный корабль второго ранга и два фрегата первого ранга, ну и шлюпы, бриги…

А потом были англичане. Два изящных, хищных британских фрегата увязались за Кошелевым и его небольшой эскадрой еще в Бискайском заливе. Они не атаковали, но шли по пятам, как голодные волки за стадом, ожидая, пока русские допустят ошибку. Два английских вымпела против трех русских. Расклады казались равными, на самом деле.

Англичане висели на хвосте вплоть до самого Гибралтара, где Кошелев, воспользовавшись ночным штормом, блестяще обманул их, приказав спустить паруса и потушить все огни, позволив британцам проскочить мимо во мраке.

Англичане отстали, не решились идти «португальским путем», показываться у португальских же портах, как и у голландских. Или же они потребовали ремонта, потому отстали.

Но и русские корабли чуть было не затонули, пришлось заходить в португальские фактории, тратить просто баснословные деньги, чтобы там получить все необходимое.

И вот теперь — Мадагаскар. Бухта острова Сент-Мари. Легендарная Либерталия. Впрочем, что она легендарная никто тут еще и не догадывался. Либерталия между тем выживала. Пиратство не приносило системного дохода. Да ладно — доход. Тратить серебро где? Проходящие мимо корабли от чего-то не шли на контакт с пиратской республикой. Местных можно было только обкрадывать, налоги вводить не получалось, не обучаемые туземцы.

Так что проблем было больше, чем республика могла бы решить.

— Бросить якоря! — скомандовал Кошелев. — Орудийным расчетам оставаться у пушек. Фитили держать зажженными.

Грохот якорных цепей спугнул стаю пестрых птиц с побережья. На берегу царило неимоверное оживление. Среди пальм и хлипких лачуг, окруженных частоколом, копошились люди. В подзорную трубу Иван Михайлович видел, как из портовых кабаков, а они мало чем отличались от хижин, вываливает пестрая публика: в шелках и лохмотьях, с мушкетами, саблями и бутылками.

Они с недоумением пялились на три боевых корабля, которые выстроились в идеальную линию батарей, нацелив на пиратский поселок шестьдесят чугунных жерл. Вот так, оказывается, можно в наглую подойти к столице Либерталии и ничего…

— Шлюпку на воду, — бросил Кошелев. — Капитан Неелов, берите взвод пехоты. Идем знакомиться.

Через полчаса тяжелый баркас ткнулся носом в белый песок. Морские пехотинцы в темно-зеленых кафтанах, изнывая от жары, но держа спины прямо, быстро выстроились в две шеренги, взяв фузеи «на караул».

Навстречу им двигалась толпа, от которой разило ромом, немытыми телами и мускусом. Впереди шел высокий, загорелый до черноты человек в расстегнутом на груди камзоле красного бархата, но босиком. На его поясе висели четыре пистолета.

— Дьявол меня раздери! — захохотал босой, останавливаясь в пяти шагах от Кошелева. Он окинул взглядом плотные суконные мундиры русских. — Джентльмены, вы, кажется, заблудились! Льды и белые медведи остались где-то на севере! Или вы решили свариться заживо в этих красивых шубах?

Толпа пиратов радостно загоготала.

Кошелев, не дрогнув мускулом на лице, сделал знак переводчику — щуплому немцу-штурману.

— Переведи этому оборванцу, что перед ним капитан-командор флота Его Императорского Величества Петра Великого, — сухо произнес Иван Михайлович. — И я прибыл сюда с грамотой для короля Мадагаскарского.

Немец, заикаясь, перевел. Босой пират почесал бороду, переглянулся со своими головорезами и снова расхохотался.

— Короля? Здесь нет королей, адмирал! Я — Сайлас Вейн, и здесь каждый сам себе король! А ваш император, должно быть, хлебнул лишнего, если прислал сюда военную эскадру искать корону среди шлюх и висельников!

Была у этих людей идея стать страной, государством. Никто только не брал в свое подданство. С кем пираты были слишком уж поссорены, иные не успели, как шведский король Карл. Русские делали уже попытку добраться, да то ли духа не хватило, то ли еще чего. Не дошли. А теперь, стало быть, добрались.

— Мне безразлично, кто здесь король, — жестко ответил Кошелев, когда штурман перевел ответ. Он сделал шаг вперед, тяжело глядя в глаза Вейну. — У меня приказ: установить торговлю, предложить протекцию и защиту тем, кто пожелает служить русскому царю. В наших трюмах — порох, свинец и парусина.

Глаза Вейна алчно блеснули при слове «порох». Он облизал пересохшие губы.

— Торговля — это хорошо, русский. Торговлю мы любим, — пират гаденько ухмыльнулся. — Но видите ли, у нас тут свои правила. За стоянку в нашей бухте полагается пошлина. Скажем… триста бочонков пороха. Авансом. Иначе ваши красивые корабли могут случайно загореться ночью. Климат здесь… пожароопасный.

Зря думал Кошелев, что его встречают только оборванцы пьяные. Были бы эти люди лишь в таком состоянии, ни в жизнь бы им не удалось сохраниться независимыми. Республика все же существовала. И правила тут были чаще очень суровыми. А в походе так и сухой закон. Так что подготовились местные к приему. И могли бы уже пострелять и изрубить пришедших.

Вейн щелкнул пальцами. По этому сигналу из-за пальм, с крыш лачуг и из-за перевернутых лодок поднялись десятки людей с взведенными мушкетами. Пираты взяли русский десант на прицел. Толпа за спиной Вейна угрожающе придвинулась, обнажая сабли и абордажные тесаки.

Капитан Неелов рявкнул команду. Зеленая шеренга морпехов как единый механизм вскинула фузеи, синхронно щелкнули замки. Запахло паленой серой от тлеющих фитилей.

Возникла мертвая, звенящая пауза.

— Вы, кажется, не поняли, сударь, — голос Кошелева прозвучал неожиданно тихо, но от этого еще более зловеще. Он даже не достал шпагу, лишь поправил перчатку. — Посмотрите за мою спину.

Вейн прищурился, глядя на рейд. На всех трех русских фрегатах разом откинулись крышки пушечных портов. В черных квадратах угрожающе блеснули бронзовые и чугунные жерла, наведенные прямо на деревянный частокол и толпу на пляже. Рядом с пушками стояли канониры с дымящимися пальниками.

— Французские батареи в Бресте не смогли нас остановить, — холодно продолжил Кошелев, чеканя каждое слово для переводчика. — Английские фрегаты не рискнули вступить в бой. Если через десять секунд твои люди не опустят ружья, Сайлас Вейн, я прикажу дать бортовой залп картечью. И от твоего Мадагаскарского королевства останется только кровавое пятно на этом очень красивом белом песке.

Кошелев достал из кармана массивные серебряные часы на цепочке.

— Раз… Два…

Пиратский вожак переводил взгляд с невозмутимого русского капитан-командора на черные жерла корабельных орудий. Улыбка медленно сползла с его лица.

— Чего вы хотите? — спросил Вейн.

— Это вы хотите, а мы прибыли переговорить, для всеобщей радости. Так что? Поговорим?

— Отчего же не поговорить, — усмехнулся Вейн.

Остров Куава.

24 июля 1726 года.

— Они вызывают вас на поединок. Но с условием — биться без огня, — мрачно перевел толмач слова местного вождя. А если называть вещи своими именами, то жестокого узурпатора, подмявшего под себя этот дикий остров.

Лейтенант Овцын медленно перевел взгляд на Нинуа. Девушка стояла чуть поодаль, напряженная, словно натянутая тетива, и во всеоружии. Сжимала в руках копье и… пистолет. Казалось невероятным, но те десять туземцев, которых русские матросы наскоро обучили обращению с фузеями, и даже девушка, усвоили смертоносную науку чуть ли не с первого раза.

Впрочем, в этом была всецелая заслуга самой Нинуа. Именно она жестко втолковала своим соплеменникам, что громовой «огонь» из железных трубок может подчиняться человеку. И если они хотят вернуть на остров справедливость, покарав враждебное племя, то должны встать плечом к плечу с бледнолицыми пришельцами. Рядом с ее женихом.