Утопающий во лжи 19 (СИ) - Жуковский Лев - Страница 5

Между легионами двигались живые бастионы.

Исполинские фигуры из белого лазурита и истинного золота, внутри которых не существовало ни плоти, ни привычной души. Их тела служили вместилищами концентрированного Света. Во время сражения они должны были развернуть очищающие поля, выжигающие скверну на многие тысячи шагов вокруг.

Дальше ожидали своей очереди хоры вознесения. Их песнь ещё не звучала. Но я уже ощущал заключённую в них мощь.

Когда падёт последнее серьёзное сопротивление, хоры соединят голоса и проведут великий ритуал. Души, очищенные от скверны, поднимутся к Престолу, а сама реальность осколка начнёт отрываться от потоков Бездны.

Если в мире сохранилось достаточно внутренней энергии, его удастся вознести целиком. Если нет, мы заберём лишь самое ценное. Души. Память. Остатки мирового ядра. Всё прочее сгорит в очищающем свете Престола.

Тем временем разведка уже проникла на осколок. Невидимые эхиты света прошли сквозь истончённую грань бытия задолго до открытия основных врат. Эти создания не имели постоянных тел. Они скользили между потоками энергии, наблюдали за смертными, читали поверхностные отголоски их разума и наносили на карту главные источники заражения.

Их донесения не вызывали опасений. И все же местное население оказалось глубоко осквернено.

Хуманы десятилетиями жили среди энергий Бездны. Они пользовались дарами проклятой «Системы», заключали сделки с демонами, создавали оружие и строили оборонительные линии, надеясь сохранить своё жалкое существование. Тем самым лишь еще сильнее подвергаясь заражению тьмой и скверной.

К тому же, часть из них открыто служила порождениям Тьмы. Другие продолжали молиться существу, называвшему себя Богом. Но истинный Свет в их душах почти угас.

Эхиты изучили силы изменников. Нашли укрепления. Проникли в города. Определили основные защитные узлы и места сосредоточения личных армий адептов пожирателя. Им удалось даже приблизиться к центру осколка, где ощущалось присутствие воли, управлявшей остатками мирового ядра.

Именно она могла стать единственным серьёзным препятствием.

Впрочем, Совет не выражал тревоги по этому поводу. Значит, и я не должен был сомневаться.

Местные хуманы выстроили на севере континента протяжённую оборонительную линию. Сотни фортов, тяжёлые орудия, защитные купола и несколько эшелонов войск должны были сдерживать существ, прорывавшихся из стихийных разломов.

Неплохая защита против неразумных тварей. Против легионов Престола она не значила ничего.

Мы сметём стены яростным потоком Света. Наши живые бастионы примут на свои щиты первые удары. Преаты поднимутся над укреплениями, уничтожат артиллерию и рассекут защитные формации. Хоры подавят волю сопротивляющихся, после чего останется лишь провести очищение их душ, дабы они не несли в будущие вероятности мироздания скверну в своих душах.

Храбрость наших братьев и сынов света не оставит неверным надежды. Тем более что уровень местных технологий был прискорбно низок. Они создавали сложные машины, но почти не понимали природы энергии, которой пользовались. Их оружие зависело от редких материалов и грубых накопителей. Магию смертные воспринимали как набор разрозненных навыков, дарованных им пожирателем, а не как единый закон бытия.

Именно наличие проклятой «Системы» окончательно доказывало глубину их падения.

Древнейший враг Престола уже пустил корни в души обитателей осколка. Он присваивал их поступки. Превращал убийства в единственно важную цель их существования. Оценивал страдания живых существ. Раздавал силу тем, кто соглашался следовать его правилам. Правилам пожирателя.

«Система» приучала смертных видеть в других существах добычу. Заставляла жаждать новых уровней, способностей и очков. Даже самые благородные намерения она обращала в сделку, а сострадание измеряла выгодой.

Там, где появлялась «Система», рано или поздно рождался Хаос и тьма в душах существ. Она пожирала все на своем пути, демонстрируя лишь бесконечную жажду и стремление опустошить мироздание в угоду своей жажды, поглотив в итоге и свет, и тьму.

Потому мы ожесточенно боремся с пожирателем, во всех его проявлениях.

И потому каждое освобождённое от её цепей существо становилось ещё одной победой первородного Света.

Мы несли неверным спасение. Даже если ради него приходилось уничтожать тела. Даже если они кричали, проклинали нас и пытались сопротивляться. Разве ребёнок благодарит лекаря, отсекающего поражённую скверной конечность? Разве безумец способен осознать милосердие того, кто удерживает его от прыжка в пропасть?

Смертные не понимали. Их понимание не требовалось. Когда Свет очистит души, они сами осознают ошибку.

Эти мысли на краю моего сознания, пока до открытия врат оставалось несколько тягостных мгновений.

Я стоял на возвышении перед центральным легионом и смотрел на безупречные ряды воинов. Мой легион. Моя ответственность. Мой путь к дальнейшему возвышению, не к силе, к служению свету.

На золотых пластинах доспеха отражалось сияние верхних планов. За плечами покоились четыре крыла, знак старшего ареоха и более трёхсот успешно проведённых очищений. В правой руке я держал копьё Приведения, выкованное у подножия Престола.

В его острие горела запечатанная звезда. Лишь малая искра первородного света, однако для смертных и её хватило бы, чтобы обратить целый город в белый пепел.

Я ощущал себя спокойным. Уверенным. Почти умиротворенным. Предстоящий поход не казался сложным. Обычное очищение павшего мира. Ещё одна ступень на пути служения.

Если всё пройдёт успешно, Совет мог возвысить меня. Даровать звание Высшего ареоха. Позволить приблизиться к внутреннему кругу Престола и получить ещё одну искру Света для моего ядра. Тогда мои крылья умножатся, восприятие расширится, а голос сможет направлять не один легион, но целый сонм легионов.

Эта мысль наполняла меня священным трепетом. Разумеется, личное возвышение не являлось целью. Оно было лишь наградой. Знаком того, что Престол признал моё служение достойным.

Так я говорил себе. И верил в успешность и этого похода.

До открытия врат оставалось совсем немного времени, когда по равнине пронёсся звон.

Не звук тревоги. Короткий перелив, обозначавший прибытие вестника Совета.

Из сияния спустилась одинокая фигура. Старший преат сложил крылья и опустился перед возвышением на одно колено. Его доспехи были покрыты пылью переходов, а сияние вокруг тела колебалось сильнее обычного.

В руках он держал свиток. Послание выглядело как свёрнутая полоса света, по поверхности которой двигались золотые знаки. Каждый символ исчезал, едва успев появиться, чтобы никто, кроме предназначенного получателя, не смог прочесть волю Совета.

— Старший ареох Грохилиас, — произнёс вестник, склонив голову. — Вам направлено срочное послание от Совета Престола.

Я протянул руку. Свиток лёг в ладонь и сразу утратил материальную форму. Свет проник сквозь доспех, по энергетическим каналам поднялся к груди и коснулся разума.

Окружающий мир исчез. На несколько мгновений передо мной осталось лишь безграничное сияние. А затем в сознании зазвучали голоса. Не один. Десятки.

Они произносили единые слова, но каждый голос вкладывал в них собственный смысл.

— Совет возлагает большие надежды на этот осколок.

Перед внутренним взором возникли переплетающиеся нити. Тысячи судеб сходились в одной точке, разделялись и вновь соединялись, образуя узор непостижимой сложности. Я не мог рассмотреть его целиком. Стоило сосредоточиться на отдельной линии, как остальные тускнели и исчезали.

— Он видится в потоках времени важным элементом мозаики судеб.

Нити дрогнули. Некоторые оборвались. Другие вспыхнули ослепительным пламенем. На краткий миг мне показалось, что в центре узора находится чёрная фигура. Маленькая. Почти незаметная на фоне осколка и десятков, сотен миллионов обитающих на нём душ.

Фигура подняла голову. И посмотрела прямо мне в глаза. Иллюзия исчезла прежде, чем я успел различить черты.