Утопающий во лжи 19 (СИ) - Жуковский Лев - Страница 4

Разгадка пришла неожиданно.

Один из хаотических разломов открылся всего в двух сотнях вёрст от наших позиций форта Грозный Грюнлих.

Само по себе событие не выглядело необычным. На севере осколка мира Сейлоста пространство рвалось регулярно. Но этот разлом отличался.

Он возник без привычного выброса энергии тьмы. Даже сама Бездна словно бы не имела к нему никакого отношения. И уже одно это заставляло напрячься даже меня. Разве что я был спокоен, ведь мог в любой момент начать эвакуацию, собрав свои войска и выдвинувшись в один из планов Бездны, которые отметил для себя.

Сначала над одной из горных долин появилась тонкая светлая линия. Она протянулась от вершины к вершине, будто невидимый клинок рассёк само небо.

Затем линия раскрылась. Из неё хлынул свет. Не золотой. Не белый.

Он обладал сложным, почти невозможным оттенком, в котором смешивались холодное серебро, мёртвенно-бледная лазурь и сияние, похожее на отблеск далёкой звезды в глазах покойника.

Энергетический фон оказался странным. До боли знакомым.

Я узнал его прежде, чем сумел осмыслить. По одному только цвету. По характеру колебаний энергии. По тому, как истинный свет в ядрах моих воинов отозвался на далёкое сияние.

Они задрожали. Сама их суть дрогнула. Словно почуяв родственную стихию, её воплощение. И все же находясь в призрачной форме Арзула, в полной мере я не мог ощущать чистоту этой энергии, и трепет моих воинов. Сам же не чувствуя ничего подобного.

Напряжение же, мучившее меня последние дни, исчезло. Мгновенно. Не постепенно ослабло, а оборвалось, будто натянутую струну перерубили.

Источник тревоги находился там. За новым разломом. Я направил к нему разведывательные дроны.

Разведывательные аппараты поднялись над фортом и ушли на северо-восток, передавая изображение с пиктокамер. Несколько раз сигнал искажался из-за буйства потоков энергии, но операторы сумели удержать связь.

На экранах проплывали чёрные вершины. Заснеженные склоны. Глубокие ущелья, на дне которых шевелилась непроглядная тьма.

Чем ближе дроны подбирались к разлому, тем сильнее менялось окружающее пространство.

Снег начал светиться. Камни покрылись тонкими золотистыми прожилками. Тени исчезли. Каждый предмет оказался освещён одновременно со всех сторон, словно само понятие тьмы было насильно вырвано из этой части мира.

А затем из прокола стали выходить они.

Преаты света.

Первая фигура шагнула через разрыв медленно, почти торжественно.

Высокое существо в сияющих доспехах. За спиной раскрывались длинные крылья, состоявшие не из перьев, а из сотен тонких пластин материализовавшегося света. В руках преат держал копьё, острие которого напоминало заключённое в металл ядро звезды.

Следом появился второй. Третий. Десятый. Они выходили молча, выстраиваясь на каменной площадке перед разломом. Ни один не оглядывался, не проверял местность и не демонстрировал неуверенности.

Они знали, куда пришли. Знали, что ищут. И лишь мысль промелькнула у меня в сознании. Лишь бы не меня они искали. Ведь это сильно осложнило бы мои планы.

За первыми рядами показались более крупные фигуры. Некоторые обладали четырьмя крыльями. Другие несли массивные щиты, исписанные рунами. Между ними двигались создания, напоминавшие живые статуи из белого металла.

Это не было случайным сопряжением, я ощущал это доподлинно по нитям энергии, исходившим от разлома. Это была не стая тварей, воспользовавшаяся нестабильностью пространства.

Через разлом проходила армия. Организованная. Подготовленная. И направленная кем-то, кто умел скрывать своё приближение даже от моего восприятия и ритуалов предвидения. Впрочем, возможно существа света были защищены особой благодатью и их судьбы в веренице вероятностей было невозможно узреть даже Богам.

Я смотрел на изображение с пиктокамер и впервые за многие дни чувствовал не тревогу.

Интерес.

Преаты света не являлись обычными элементалями. Их души обладали сложной структурой. Внутри же их сияния угадывались тёмные включения, крохотные, почти незаметные пятна иного света, но слишком правильные, чтобы быть случайными.

Они принесли с собой истинный свет. И что-то ещё. Что-то знакомое.

Изображение дрогнуло.

Один из преатов внезапно поднял голову.

Посмотрел прямо в пиктокамеру дрона, хотя он находился в нескольких вёрстах от него и скрывался частично за вершиной горы.

На миг мне показалось, что преат смотрит не на разведывательную машину. А на меня.

Преат поднял копьё. Экран залило сиянием. И картинка с пиктокамер исчезла.

Глава 2

Приведение неверных к престолу истинного света! Старший ареох Грохилиас

Престол требовал от меня действий. Престол ждал результата. И я не имел права его подвести.

Его воля не звучала словами и не нуждалась в приказах. Она проистекла сквозь наши души вместе с сиянием, наполняла доспехи, пульсировала в оружии и заставляла крылья трепетать в предвкушении грядущего очищения. Каждый преат чувствовал её с первого мгновения своего рождения и до того священного часа, когда его искра возвращалась к Великому Свету.

Мы были руками Престола. Его мечами. Его беспощадным милосердием.

Когда хранители обнаруживали очередной клочок земли, брошенный в бескрайнюю Бездну, его надлежало очистить. Выжечь скверну. Освободить заблудшие души от страха, желаний и мучительной привязанности к обречённой оскверненной тьмой плоти.

А затем вознести осколок к верхним планам бытия. Присоединить его свет к Престолу.

Таков был извечный порядок. Такова была наша священная обязанность.

Ведь жизнь, упавшая во Тьму, неизбежно становилась пищей для Бездны. Смертные продолжали цепляться за разрушенные города, рождали детей среди руин и убеждали себя, что их существование ещё имеет смысл. Они строили стены, зажигали светильники и молились мёртвым проклятым богам, не понимая очевидного: каждый их страх, каждая страсть и каждая смерть укрепляли ту силу, что однажды поглотит их окончательно в ненасытной тьме. Они называли это выживанием. Мы называли предательством Света. Предательством истинной жизни.

Два малых цикла назад хранители света уловили стихийные излучения нового осколка.

Слабые. Неровные. Едва различимые среди бесчисленных течений Бездны. Но излучения оказалось все-таки достаточно близко, чтобы его удалось зафиксировать.

И всё же на поверхности обречённой земли ещё трепетала жизнь. Миллионы душ продолжали мерцать во мраке, словно искры, случайно просыпанные в бездонную пропасть. Осколок был огромен по меркам подобных находок, а его реальность сохраняла достаточную плотность, чтобы сопротивляться окончательному распаду.

Именно поэтому Совет Престола не стал медлить.

Легионы света готовились к отправлению два малых цикла. Два долгих малых цикла, в течение которых в священных чертогах не умолкали песнопения, а потоки очищающей энергии сходились к пространственным вратам.

Передо мной простиралась бескрайняя равнина белого камня.

Над ней не существовало неба в привычном понимании. Вместо него раскинулось золотое сияние верхних планов, без светила, теней и мёртвых звёзд ложных богов. Свет здесь не падал сверху. Он исходил отовсюду, наполнял пространство и проникал в каждую частицу материи.

На равнине подле крепости Верховного Ахшориоса, перед огромной аркой врат выстраивались легионы. Ряд за рядом. Крыло к крылу. Копьё к копью.

Тысячи преатов стояли в неподвижности, похожие на идеальные изваяния, отлитые из ослепительного металла. Их лица скрывали безликие шлемы, а за спинами покоились сложенные крылья. У каждого в груди горела искра Престола, частица высшей воли, не позволявшая усомниться в предназначении.

Над строем возвышались ареохи. Высшие проводники Света. Командиры легионов, несущие ответственность не только за победу, но и за чистоту душ подчинённых. Их крылья сияли ярче, доспехи покрывали священные письмена, а оружие было способно рассекать не одну лишь плоть, но и связь нечестивцев не только с тьмой, но и с проклятыми нитями пожирателя, или как они сами называли его на своем извращенном наречии «Системой».