Утопающий во лжи 19 (СИ) - Жуковский Лев - Страница 10

Глава 4

Достойные дети света. В кои-то веки довольный Старик Ирчин

Удивление, довольно редкое чувство для меня, ведь за достаточно долгую жизнь, я видел собственными глазами падение миров, даже гибель убийц богов и превращение великих цивилизаций в безымянный прах. Да что там говорить, после хаоса Тзинча и могущества Вестиала, которое невозможно было в полной мере даже осознать, в части моих разумов появлялись изредка мысли, что чего-то более невероятного, я никогда уже не увижу.

И всё же преатам света удалось меня удивить.

И нет, дело было вовсе не в том, что эти сияющие твари ощущали моё присутствие. Они чувствовали и меня, и моих подданных, наделённых ядрами истинного света. Подобного следовало ожидать. Как и той яростной ненависти, которую вызывало у преатов наше якобы незаслуженное обладание священной для них силой.

В их глазах мы были ворами. Осквернителями. Паразитами, посмевшими присвоить частицу того, что должно было безраздельно принадлежать Престолу. И это я не просто видел или ощущал в них, через колебания энергии света, но и считывая их мысли.

Однако их гнев нисколько меня не беспокоил. Ведь по-настоящему поразило меня другое.

Души преатов, поглощённые мною в призрачной проекции Арзула, оказались пригодны для насыщения Великого проклятия Тхазара.

Я перепроверил результат. Затем ещё раз. Ошибки не было.

В памяти поглощенных душ сохранялись последние мгновения убитых созданий света. Там оставались отпечатки боли, пусть незначительно, но все же ненависти, ослепительной веры и того краткого потрясения, которое они испытывали, осознав, что их души не возвращаются к Великому Свету.

При этом преаты света считали себя идеально чистыми от тьмы. Более того, были абсолютно уверены в собственной непогрешимости.

Но проклятие принимало их. А значит, скрытая в них скверна была достаточно глубока, чтобы древняя сила Тхазара признала сияющих воинов подобными демоническим отродьям.

Я изучал поглощённые души, разглядывая оттенки их энергетических тел и остаточные проекции тонких оболочек. Выводы, возникавшие один за другим, казались всё более удивительными.

Свет преатов оказался испорчен. Он деградировал. Был отравлен скверной, но вовсе не той, к которой я привык. В нём не чувствовалось привычной энергии тьмы. Не было демонической порчи, голода низших планов или разлагающего дыхания Бездны.

Нет.

Они словно сами нарушили заветы неодолимого света. Незаметно для себя извратили его природу, превратив священное служение в нечто совершенно иное. Их сияние всё ещё оставалось ярким, но чистота исчезла. Под ослепительной оболочкой копошились желания, которым не было места в истинном свете.

Жажда власти. Голод новых земель. Наслаждение чужим преклонением. Стремление не спасти заблудших, а обратить их в безмолвную часть собственного величия.

Свет не должен был желать. Ему полагалось лишь сиять, не оставляя тьме места для существования.

Свет преатов не желал, он жаждал. И с каждым новым завоёванным миром его голод становился сильнее.

К сожалению, слабая призрачная форма Арзула не позволяла понять причину этой трансформации. Для неё фундаментальные связи душ оставались слишком сложными. Я видел следствие, но источник порчи скрывался глубже, за пределами возможностей проекции.

Разбираться с этим следовало позднее. Пока же преаты наступали.

Но на фоне этих открытий, на фоне возможности извратить свет, даже само вторжение воинства света как-то меркло. Как и довольно высокий уровень их могущества, точнее даже экипированности. Все же они пошли схожим со мной путем, вооружая даже рядовых воинов могущественным артефактным оружием и доспехами. Впрочем, лично для меня это не было проблемой, в отличие от армии хуманов мира Сейлоста, чье оружие не могло толком продавить защитные барьеры преатов света. При том что мои атаки истинным светом, пусть и лишь используя артефактное оружие, наносили куда больший урон, не замечая защитные купола, насыщенные энергией более низкого порядка, по сравнению с моей.

И все же осознав масштаб происходящего, я передал необходимые приказы моей драгоценной Себии. Она должна была организовать оборону Грозного Грюнлиха и принять первые удары передовых когорт.

Не остановить вторжение. Лишь задержать его.

Даже без прямого доступа к её восприятию я ощущал, как воспламенилось воодушевление верховной жрицы. Для Себии нападение бесчисленной армии света не являлось поводом для страха. Напротив, возможность встретить врагов своего Бога на стенах обречённой крепости наполнила её почти абсолютной решемостью.

Она отдавала приказы с холодной точностью. Штурмовики разворачивали созданные по моим чертежам артефактные орудия. В глубине форта пробуждались накопители, питавшие многослойные барьеры.

Я лично создавал эти артефакты. Знал предел каждого защитного контура. И потому мог с достаточной уверенностью сказать: необходимое мне время Себия продержится.

Доля риска, конечно, оставалась. Всё зависело от того, насколько быстро преаты поймут, что перед ними не обычный гарнизон хуманов.

Сам же я не имел возможности в полной мере противостоять вторжению на территории осколка мира Сейлоста. Не в призрачной форме Арзула и не с теми ограничениями, которые накладывало присутствие чужого мирового ядра.

Остановить поток преатов с этой стороны разлома тоже было невозможно. Они шли непрерывно. Тысячи крылатых воинов уже покинули сияющие врата. За ними следовали новые когорты, боевые техномагические конструкты и исполинские элементали света. Защитники первой стены могли уничтожить часть армии, все же частные армии тоже были сильны и жадны не только до очков Системы, но и до собственной силы, и навыков. Так что в один миг стереть форты воины света не смогут, как бы этого не желали. Так как у наемников все равно имелся опыт противостояния сильным демоническим стаям, умеющим удивлять, как минимум своей коварной магией крови. Но каждая минута приносила преатам света новое подкрепление, и если это не прекратить, исход все равно будет один.

К тому же лже-Тъ’Харот явно не собирался лично вступать в сражение.

Через связь с телом демонического Бога я ощущал далёкие колебания энергии мирового ядра. В глубинах осколка происходила подготовка некоего ритуала. Тысячи магических линий медленно наполнялись силой, расходясь от столицы к северным рубежам.

Вероятно, местный владыка намеревался исказить пространство и обрушить врата. Разумное решение. Но слишком медленное. Для противодействия полноценному вторжению уже собранной энергии было однозначно недостаточно. К моменту завершения ритуала легионы света успеют утопить север континента в белом пламени. И что главное, перебросить так много сил на этот осколок, что их уже невозможно будет выбить отсюда.

Впрочем, интересы жителей мира Сейлоста волновали меня далеко не в первую очередь.

Если быть точным, действовать приходилось скорее вопреки им.

Я мог спасти собственные силы в любой момент. Достаточно было перенести Себию и её армию в шкатулку Тризиастра, после чего отступить в глубину континента. Или вовсе покинуть осколок, забрав всё, что успели захватить мои подданные. На это хватило бы и одного часа времени.

Но подобное бегство уничтожило бы возможность в дальнейшем развивать положение верховной жрицы.

Слухи о поражении распространяются быстро. Слухи о трусости, ещё быстрее. Если Себия бросит вверенный ей форт при первом появлении серьёзного врага, развивать её влияние среди властной верхушки этого осколка станет значительно сложнее.

Да и терять столь многообещающие перспективы было бы непростительной глупостью.

Ведь судьба сама поднесла мне на блюде открытую дорогу в один из верхних планов света. Отказаться, даже не попытавшись извлечь из ситуации максимальную выгоду?

Нет.

Это было бы уже не осторожностью. А лишь неверно выбранной нитью судьбы.