Холодная война (СИ) - Минаков Игорь Валерьевич - Страница 7

— А ложный эшелон?

— Сработал. В два пятнадцать на него было произведено нападение. Около сорока человек с автоматическим оружием. Охрана из народной полиции приняла бой до подхода бойцов НКВД.

— Потери есть?

— С нашей стороны погибли двое. Со стороны нападающих двенадцать убитых, остальные ушли в лес.

— Выходит, народная полиция ГДР справилась.

— Справилась, — сказал Грибник. — Хочу доложить особо, что охраной командовал полицайгаупткомиссар Вебер. Его люди держались стойко, не дрогнули. У них не было боевого опыта — только краткая подготовка, но они воевали как надо.

— Характер груза им был известен?

— Нет, но мне кажется, что это не имеет значения. Главное, что когда началась стрельба, никто из них не побежал. Вебер руководил обороной, а его заместитель, полицайоберкомиссар Шульце, провел фланговый маневр и отсек нападающих от вагонов.

— Это хорошо, — сказал я. — Очень хорошо. Надо, чтобы Мюллер знал, что его люди не подвели. И чтобы другие знали — народная полиция ГДР способна выполнять поставленные задачи.

— Я уже доложил в управление, — сказал Грибник. — Мюллер сказал, что представит Вебера, Шульца и всех бойцов к награде. Погибших — посмертно.

— Полагаю, что будет правильно, если мы их представим и к советским наградам. Я попрошу товарища Маландина составить представления. Главное, что у молодой социалистической немецкой республики растут кадры.

Фултон, Вестминстер-колледж, штат Миссури. 19 января 1942 года.

Зал был заполнен до отказа. Журналисты, политики, профессора, студенты — все они пришли послушать человека, который после поражения в дипломатическом противостоянии с СССР и отставки не утратил своего красноречия.

На сцене, за кафедрой, стоял сам Уинстон Черчилль — грузный, в синем костюме, с сигарой в руке. Неподалеку, в первом ряду, сидел член Сената Трумэн, который сопровождал британского гостя в поездке по Миссури.

Это был не случайный визит. После отставки правительства, в результате поражения лейбористов во внеочередных парламентских выборов в январе 1942 года, Черчилль оказался не у дел. Он отправился в США, где его приняли с почестями.

Колледж в Фултоне пригласил бывшего премьер-министра выступить, и тот согласился, чтобы сказать миру то, что считал важным. Он начал говорить негромко, но его хриплый голос быстро набирал силу.

— Я счастлив, что прибыл сегодня в Вестминстерский колледж и что вы присвоили мне ученую степень. Название «Вестминстер» мне кое-что говорит. Кажется, что я его где-то слышал. Ведь именно в Вестминстере я получил львиную долю своего образования в области политики, диалектики, риторики, ну и еще кое в чем. В сущности, мы с вами получили образование в одних и тех же или схожих учебных заведениях.

Также честь, возможно почти уникальная, для частного лица — быть представленным академической аудитории сенатором штата Миссури. Обремененный множеством различных забот и обязанностей, которых он не жаждет, но от которых не бежит, господин Трумэн присутствует, чтобы почтить своим присутствием нашу сегодняшнюю встречу и подчеркнуть ее значение, дав мне возможность обратиться к этой родственной стране, моим соотечественникам по ту сторону океана, а может быть, еще и к некоторым другим странам.

Сенатор уже сказал вам о своем желании, которое, я уверен, совпадает с вашим, чтобы я в полной мере был волен дать вам мой честный и верный совет в эти беспокойные и смутные времена. Я, разумеется, воспользуюсь этой предоставленной мне свободой и чувствую себя тем более вправе сделать это, что какие бы то ни было личные амбиции, которые я мог иметь в мои молодые годы, давно удовлетворены сверх моих самых больших мечтаний.

Должен, однако, заявить со всей определенностью, что у меня нет ни официального поручения, ни статуса для такого рода выступления, и я говорю только от своего имени. Так что перед вами только то, что вы видите…

Попив воды, отставной премьер-министр продолжал распинаться, всячески восхваляя принимающую сторону, называя Соединенные Штаты самым могущественным государством в мире и так далее. Затем он перешел к запугиванию аудитории:

— Когда намерения злоумышленных людей либо агрессивные устремления мощных держав уничтожают во многих районах мира основы цивилизованного общества, простые люди сталкиваются с трудностями, с которыми они не могут справиться. Для них все искажено, поломано или вообще стерто в порошок.

Стоя здесь в этот тихий день, я содрогаюсь при мысли о том, что происходит в реальной жизни с миллионами людей и что произойдет с ними, когда планету поразит голод. Никто не может просчитать то, что называют «неисчислимой суммой человеческих страданий». Наша главная задача и обязанность — оградить семьи простых людей от ужасов и несчастий еще одной войны.

В этом мы все согласны. Наши американские военные коллеги после того, как они определили «общую стратегическую концепцию» и просчитали все наличные ресурсы, всегда переходят к следующему этапу — поискам средств ее реализации.В этом вопросе также имеется общепринятое согласие. Уже образована всемирная организация с основополагающей целью предотвратить войну. ООН, преемница Лиги Наций с решающим добавлением к ней США и всем, что это означает, уже начала свою работу. Мы обязаны обеспечить успех этой деятельности, чтобы она была реальной, а не фиктивной, чтобы эта организация представляла из себя силу, способную действовать, а не просто сотрясать воздух, и чтобы она стала подлинным Храмом Мира, в котором можно будет развесить боевые щиты многих стран, а не просто рубкой мировой вавилонской башни…

Ну и как следует запугав своих слушателей, Уинстон Черчилль перешел к тому, чтобы дать им понять, кто главный враг демократии и всяческих свобод в мире, подобно римскому императору Августу, метнув копье во вчерашнего союзника:

— От Киля на Северном море до Триеста на Адриатике, — произнес он, и его голос зазвучал тверже, — железный занавес опустился на континент. За этой линией находятся все столицы древних государств Центральной и Восточной Европы. Варшава, Берлин, Прага, Вена, Будапешт, Белград, Бухарест и София — все эти знаменитые города и население вокруг них находятся в советской сфере влияния…

Далее он заговорил о необходимости сохранения военного потенциала, о важности единства Запада, о том, что только сила может остановить новые агрессии. Он призывал создать союз англоязычных народов, который сможет противостоять советской угрозе.

— Мы не должны уступать ни пяди земли, которую мы освободили, — сказал он.

После речи зал аплодировал стоя. Газеты на следующий день напечатали его высказывания на первых полосах. В Советском Союзе речь была воспринята как объявление холодной войны.

Берлин, штаб Оккупационных сил РККА в Германии. 21 января 1942 года.

Я сидел за столом, просматривая сводки, когда дверь открылась, и вошел Трофимов. Он держал в руках несколько листков бумаги — телеграфные ленты, переданные через шифровальный отдел.

— Товарищ маршал, срочная депеша из Москвы. Только что получен и переведен текст выступления Черчилля.

— Где это он выступал? — спросил я.

— Написано, что в американском городе Фултоне, товарищ маршал. Лекцию читал перед студентами. В прямом эфире.

Я взял листы. Текст был длинным, но я сразу нашел главное. Черчилль говорил о «железном занавесе», который опустился на Европу. Он говорил о том, что советская власть распространяется на Восточную Европу и что Запад должен объединиться против этой угрозы.

Бумаги с переводом были отпечатаны на машинке, кое-где имелись правки от руки. Я дочитал до места, где Черчилль призывал к созданию «братского союза англоязычных народов» и говорил о необходимости противостоять «советской экспансии».

Там было еще про «пятые колонны», про «неограниченную власть политической полиции» и про то, что русские «ничем не восхищаются больше, чем силой, и ничего не уважают меньше, чем слабость».