Меченый. Мир никогда не будет прежним (СИ) - Савинков Андрей Николаевич - Страница 8

Следом обрушилась и крона, за три года подешевевшая к доллару почти вдвое. Именно эта девальвация, сделавшая шведскую рабочую силу значительно дешевле, пока удерживает промышленность от полного коллапса. Однако безработица уже достигла 15 процентов, и оснований говорить о начале восстановления пока нет.

Новость о переговорах с МВФ сама по себе вызвала новую волну недоверия инвесторов: за последнюю неделю шведские государственные облигации потеряли около 7 процентов стоимости.

Два месяца назад на выборах вновь победили социал-демократы, однако сформировать правящую коалицию им пока не удалось, и сроки выхода из политического тупика остаются неизвестными.

По данным инсайдеров, Стокгольм рассчитывает получить кредит в размере 6–7 миллиардов долларов под 9,5 процента годовых. Эксперты полагают, что соглашение с МВФ неизбежно будет сопровождаться дальнейшим сокращением социальных выплат, повышением налогов и отказом от спасения убыточных банков и предприятий. Для страны, долгие десятилетия считавшейся образцом европейского государства всеобщего благосостояния, подобный поворот может стать началом новой эпохи.

Это уже вторая европейская — третья если считать Грецию — страна обратившаяся в МВФ за помощью за последний год, что само по себе говорит об общих проблемах на континенте. Возможно реальный масштаб проблем нам еще только предстоит осознать в обозримом будущем.

1994 год начался с того, что в США вновь начали говорить о скорой войне с Ираном. Причиной, как и в предыдущий раз, была названа угроза создания Тегераном атомной бомбы, хотя, конечно, всем было понятно, что это только повод. На самом деле всё было гораздо сложнее: тут переплелись как внутренние, так и внешнеполитические резоны, и даже наше влияние на Дукакиса перебороть двухпартийный консенсус американского глубинного государства было не способно. Да мы и не хотели: втравить Вашингтон в очередную военную авантюру — это же считай подарок, если бы меня спросили, я ещё и доплатил бы за такое представление.

С внешними причинами было всё очевидно. Иран, находясь в окружении врагов и постоянно страдая от американских санкций, просто вынужденно сдвигался в сторону Москвы. Нет, не идеологически, конечно: персидские аятоллы, конечно же, не перекрасились в красный цвет и не объявляли о поддержке мировой коммунистической революции, ничего такого. Но вот экономически Тегеран от нас за прошедшие десять лет стал зависеть очень сильно.

Нужно понимать, что нефтяной экспорт Ирана давал примерно 90% всех валютных поступлений, и именно «дружба» с Советским Союзом позволяла персам хоть как-то обходить американские санкции. В прошлый раз, зимой 1991 года, на пике кризиса, доходило до прямого конвоирования иранских танкеров советскими кораблями. Ну то есть это, конечно, был договорняк в стиле отжима ларьков, когда одни люди совершают наезд, а вторые предлагают защиту, а профит потом делится пополам — тут очевидно, не пополам, но Дукакис свой процентик с данной аферы поимел, не без того, — но Ирану-то от этого не легче: их танкеры вполне серьёзно тормозили и арестовывали. Ну и собственно оставшиеся 10% экспорта — ковры, сухофрукты, шафран всякий, кожи — тоже по большей части уходили в Союз в обмен на наши товары и оружие.

И естественно, такая зависимость не могла не получить отражение в политическом плане: в конце 1993 года в западной прессе начали активно разгонять тему того, что СССР готовит соглашение — и даже не важно, правда это или нет в данном случае — по получению военно-морской базы в районе Оманского залива. И конечно, в Вашингтоне, где считали данный регион своей вотчиной, всё это не могло нравиться. На Союз там давить особо не могли, а вот надавить на персов, как говорится, сам бог велел.

С точки зрения внутренней политики, перед ноябрьскими промежуточными выборами предсказания полстеров демократическую администрацию не могли радовать совершенно. По предварительным прогнозам «ослы» уверенно теряли большинство в нижней палате, что делало последние два года Дукакиса совсем не столь весёлыми, как первые шесть. Собственно уже сейчас, после выборов 1992 года, палата представителей была малофункциональна: имеющийся перевес в два голоса был супершатким, 217 демократов на 215 республиканцев при двух вакантных креслах делали принятие любого спорного законопроекта настоящей битвой. Достаточно сказать, что к нормальный бюджет американский парламент — при том что финансовый год в США начинается в октябре на минуточку — утвердить американские народные избранники смогли только в марте, а до этого перебивались временными бюджетными актами, и греку поневоле приходилось принимать во внимание мнение конгрессменов от партии «слонов».

А республиканцы хотели войны. Тотально. Это может выглядеть немного странно, учитывая, что благодаря войне они провалили выборы 1988 года и на долгие шесть лет оказались полностью отстранены от власти на федеральном уровне, однако если подумать чуть глубже, то всё становится на свои места. Дукакис демонстрировал показное миролюбие, максимально старался держаться от разных военных авантюр подальше и фактически «приватизировал» «пацифистски настроенный» электорат, вынуждая своих противников концентрироваться на ястребах, и не важно, хотят они этого или нет. Конечно, на самом деле всё было сложнее, однако в итоге всё сводилось к тому, что идея маленькой победоносной войны, которая отвлечёт народ от внутренних проблем и одновременно выбьет Союз из Персидского залива, стала популярна в обоих лагерях.

С практической точки зрения всё вылилось в новый ультиматум Ирану по поводу отмены их ядерной программы и допуска наблюдателей — читай контролёров от Вашингтона — на свои секретные объекты. Самое смешное тут было то, что реально — насколько мне сообщала наша разведка — Тегеран ещё даже не начал полноценное обогащение, там только эксперименты проводили на лабораторных объёмах делящегося вещества. Но понятное дело, такие мелочи остановить желающих поиграть мускулами американцев не могли.

В ночь на 2 февраля американская авиация и флот начали активно бомбить юго-восток Ирана с использованием дальнобойных ракет. Несмотря на достаточно плотную обработку — в течение первой недели американцы выпустили около полутора тысяч высокоточных боеприпасов — результат был… Скромный. Во-первых, о времени и основных целях атаки мы персов предупредили. Во-вторых, самые ответственные места были заранее прикрыты нашим же ПВО в составе С300, которые были поставлены Тегерану в течение предыдущих нескольких лет. И в-третьих, мы совершенно не стесняясь использовали свои А-50 для мониторинга воздушного пространства над атакуемой страной, и немало ракет — мне докладывали о двух сотнях, но как оно было на самом деле, не известно — было сбито именно по наводке наших операторов.

И вот такая относительно эффективная работа ПВО заставляла держаться американским самолётам на достаточно почтительном расстоянии. Тут нужно понимать, что умных планирующих бомб на вооружении ВВС США пока не было. Их ещё только разрабатывали и принять на вооружение должны были года через два, причём в отличие от нас, янки не стали заморачиваться блоками с крыльями, а просто навесили на «чугунку» хвостовик, который мог чуть-чуть корректировать точку попадания. И этот факт заставлял тратить не такие уж многочисленные и весьма дорогие ракеты даже по весьма незначительным целям.

Здесь нужно дополнительно отметить, что «домашнее задание» персы выучили. Точечные бомбардировки 1991 года, когда Тегеран вообще ничего не смог предпринять, кроме угрозы минирования Ормузского пролива, заставили эту страну кардинально пересмотреть свои подходы к обороне. Все действительно важные цели начали спешно переносить на северо-восток, подальше от моря, закапывать под землю, строить бункеры, заливать их бетоном, всякие скрытые коммуникации обустраивать. Делать много ложных целей. Очень много. Тотально много. Чтобы на одну реальную приходилось пять фальшивых. Макеты самолётов, радиолокационных станций, пусковых установок. Всё подряд, короче. И вроде бы у американцев всё в порядке было с разведкой, спутники там, радары, просто шпионы всякие, но нет. Оказалось, что какая бы умная ракета ни была, она не может быть умнее человека, который её запускает.