Меченый. Мир никогда не будет прежним (СИ) - Савинков Андрей Николаевич - Страница 41

В итоге Мубарак продержался до ноября, ему даже удалось как-то наладить бартерную торговлю с ЕС: Египет добывал немного нефти, порядка 700 тысяч баррелей в сутки, а европейская экономика буквально разваливалась из-за нехватки энергоносителей. Вот только помочь действующему строю это уже не могло — 3 ноября под угрозой мусульманского переворота армия перешла на сторону народа и свергла Мубарака. Тот в самый последний момент успел улететь на частном самолете в Рим. Впрочем, решить продовольственный вопрос это конечно не помогло, понадобилось еще три смены правительств в течение следующего года, прежде чем к власти пришли устраивающие Москву насеристы, которые объединили разного рода левые силы от профсоюзов до коммунистической партии Египта и объявили о повороте к коммунизму.

Подобные проблемы были буквально у всех стран региона. Где-то мы помогали, где-то — нет. В любом случае помощь была не бесплатной, эпоха, когда Союз кормил за обещание дружбы всех сирых и убогих, давно и безвозвратно прошла. Хочешь что-то от Москвы — обоснуй, что ты можешь предложить взамен. Товары, концессии, инфраструктурные объекты, политические уступки, размещение военных баз… Вот введите этих и этих людей в правительство, а мы вам поможем привезти зерно, нет? Ну ладно, пусть вам кто-то другой помогает.

Однако жестче всего было в Палестине. Евреи и раньше относились к своим соседям мягко говоря без любви, а уж когда все вокруг начало разваливаться… И проблема тут была сразу в нескольких плоскостях. В 1994 году Израиль получил от США разного рода дотаций и помощи, включая военную, на 3 миллиарда долларов, это если не считать дипломатическую поддержку и общий зонтик безопасности. В 1995 году — ближе ко второй его половине правда, когда стало ясно, что по-старому жить уже точно не получится — эта поддержка была сокращена до околонулевых значений.

А еще Израиль — импортер продовольствия больше чем на половину. А если брать палестинские территории, то они от импорта зависят чуть ли не на 90 процентов. Миллиону людей в Секторе Газа, который был взращен на ненависти к евреям, уже в середине сентября стало нечего есть. Вообще. А Тель-Авив ко всему прочему — понимая, куда движется вся ситуация, — махом обрубил подачу в сектор электричества и водоснабжения. Чтобы, как говорится, два раза не вставать.

Естественно, это вызвало настоящий голодный бунт и первые попытки прорваться на территорию самого Израиля. 18 сентября премьер-министр Нетаньяху объявил в стране военное положение, частичную мобилизацию и введение чрезвычайных мер в сфере распределения продуктов питания. Понимая, к чему все идет — авиасообщение как уже упоминалось последний месяц сбоило по всему миру, — посольства иностранных государств начали осаждать люди с просьбами помочь с эвакуацией. Ведь Израиль — это почти остров, в случае чего даже бежать некуда, только вплавь на Кипр.

И очень скоро это самое чего произошло. 23 сентября голодная толпа, ведомая боевиками ХАМАСа, прорвала блокаду и буквально с боем вырвалась на территорию самого Израиля. Все это вылилось в настоящую бойню, где с обеих сторон люди дрались не на жизнь, а насмерть. В самом что ни на есть прямом смысле. Ни тем, ни другим отступать было просто некуда.

Естественно, армия Израиля со всеми танками и самолетами достаточно быстро смогла купировать прорыв, однако уже к этому моменту счет убитых пошел на тысячи, а скорее на десятки тысяч. К 29 сентября блокада Сектора Газа была восстановлена, и ЦАХАЛ принялся бомбить инфраструктуру анклава с воздуха, уничтожая все, до чего мог дотянуться. Цель очевидно была в вытеснении палестинцев в Египет и окончательном решении вопроса таким образом.

В ответ Хезбола из контролируемой Сирией части Ливана и Хамас из Палестины начали обстреливать Израиль самодельными ракетами. В больших городах один за другим стали взрываться смертники, еще вчера спокойно жившие рядом с евреями арабы — а это на секундочку миллион человек или каждый пятый гражданин Земли Обетованной — начали стремительно радикализироваться и пошли многотысячные протесты против геноцида. 7 октября правительство Израиля приняло совсем людоедское, но в данной ситуации логичное решение о поражении в правах арабского населения: им ограничили право голоса, снизили продуктовый паек по сравнению с евреями, заставили отмечаться в полиции по тому принципу, как это делают условно-досрочно освобожденные преступники.

Арабские страны вокруг конечно оказались недовольны таким положением дел. ЛАГ выступила против этнических и религиозных чисток и ввела уже в середине октября против Израиля эмбарго, Египет перекрыл для судов, идущих в Израиль и из Израиля, Суэцкий канал. Иран объявил джихад против Израиля, аятолла выступил с фетвой о наступлении момента уничтожения еврейского государства. При этом Тегеран сам начинать войну не торопился, там еще от американских бомбардировок не отошли. В сентябре персы таки договорились с янки и разблокировали Ормуз, просто потому что предмет спора фактически перестал существовать: ядерная программа Ирана отошла в мировой политике на 15 план, США и так стали выводить войска со своих баз в регионе, некогда замороженные иранские активы стремительно теряли стоимость и воевать из-за них уже не было смысла, ну и внешнюю блокаду Ормуза американский флот тихо свернул, найдя для себя дела поинтереснее. Цены на нефть при этом разом обвалились с 50 — в докризисной стоимости доллара — баксов за бочку до 20, и было понятно, что даже это не предел.

Тель-Авив в ответ на заявления с иранской стороны пригрозил применением ядерной бомбы, фактически впервые признав ее наличие у себя. 14 ноября по этому поводу был собран Совбез ООН, где советский представитель выдвинул тезис о том, что применение Израилем ядерного оружия станет красной чертой и после этого само существование Израиля вероятно прекратится. США, еще не утратив до конца ощущение себя как сверхдержавы, попытались надавить на арабов и активизировали поставки Тель-Авиву оружия и боеприпасов. В общем, всего за три месяца на Ближнем Востоке стало опять очень горячо.

В Европе из крупных стран хуже всего приходилось парадоксальным образом Британии. Почему парадоксальным? Потому что это была чуть ли не единственная страна в Европе, которая обеспечивала себя сама нефтью, газом и энергией. Вот только по всему остальному…

Общий дефицит внешней торговли — больше 13 миллиардов докризисных долларов, после того как курс зеленой бумажки начал прыгать, считать в ней статистику стало гораздо сложнее, — продовольствие импортируется на 40–50 процентов, собственная промышленность почти уничтожена еще при Тэтчер. Фунт стал единственной крупной европейской валютой, которая стала обесцениваться еще быстрее, чем доллар. Если к началу сентября доллар к марке менялся — если менялся вообще, потому что далеко не все хотели это делать — как 2 к 1, то фунт подешевел еще сильнее. Тут падение было почти в 6 раз — с 2,26 марки за фунт до 0,43 марки за фунт.

Продовольствие за полтора месяца выросло на 200 процентов, 23 сентября по Англии впервые начались веерные отключения света — не хватало завозимого ранее из Австралии и США угля. А еще Лондон активно продавал в Европу свою нефть, газ и электричество — последнее по интерконнектору под Ла-Маншем во Францию — чтобы хоть как-то обеспечить людей едой. А ведь впереди была зима, которая конечно в Великобритании не Мурманская, но и не Египетская. Особенно в Шотландии, где очень быстро появилась идея об отделении от Лондона, как минимум для самостоятельного распоряжения добытыми в Северном море нефтью и газом. А то как-то так получилось — и это стало заметно очень быстро — что на юге острова с продуктами сильно легче, чем на севере. Мы эти настроения всемерно поддерживали и по собственным каналам вбрасывали мысль о новом геноциде шотландцев.

Карточки в Великобритании ввели впервые со Второй мировой в конце сентября. К этому времени хлебные протесты — при достигшей 20 процентов безработице — уже бушевали во всех крупных городах страны. Джон Мейджор попытался объявить мобилизацию, набрать дополнительные силы в армию для стабилизации ситуации, но это было воспринято как попытка объявить войну собственному народу. Дошло до вмешательства королевы — старушка после личной трагедии сильно сдала и пару месяцев вообще не показывалась на публике, но ради такого дела даже выбралась в парламент, — которая впервые в современной истории предложила премьеру уйти в отставку. Вместо Мейджора премьером временно до выборов стал Уильям Хейг, но это вообще никак не помогло стабилизировать ситуацию. В Ирландии активизировалась ИРА, боевые действия очень быстро охватили весь север острова, дело явно шло к тому, что этот регион Лондон потеряет.