Меченый. Мир никогда не будет прежним (СИ) - Савинков Андрей Николаевич - Страница 34

Рынок буквально плюёт в лицо ФРС, продолжая избавляться от облигаций и задирая ставки по ним ещё сильнее. 10-летки пробивают доходность в 20%, 30-летки улетают за 24%. Мировые биржи продолжают падать с двузначными значениями, но на это уже никто не обращает внимания. Не обращает, потому что вылезла новая проблема: перестали проходить международные платежи по системе CHIPS. Банки сокращают друг у друга корреспондентские счета, система распадается на отдельные фрагменты, мировая логистика окончательно встаёт. По SWIFT уходят сообщения, но на «том конце провода» только зловещее молчание.

6 августа Дукакис объявляет чрезвычайное положение в экономике — мягко говоря, запоздало — и вводит ограничение на вывод капитала за границу. Это ещё один набат: США перестают быть гарантом международных финансов и занимают оборону, чтобы спасти хоть что-то у себя дома. В этот же день о временном прекращении исполнения обязательств объявляет Chase Manhattan Bank — один из центральных «узловых» банков США. Ему тут же оформляют «пакет помощи», но, опять же, доверия системе это не добавляет.

И тут неожиданно для многих самой надёжной и актуальной системой стала «СИРИУС», которую мы неспешно развивали с начала 1990-х. Пока был SWIFT, пока всю систему контролировали из Вашингтона, откуда одновременно и распределяли мировые деньги, СИРИУС был фактически никому не нужен, даже несмотря на то, что был лучше. Удобнее, быстрее, надёжнее. Система работала только внутри СЭВ, и даже Греция или Финляндия, с которыми у нас было налажено крайне тесное сотрудничество, соглашаться присоединяться к нашей платёжной системе не торопились. Но теперь всё поменялось.

СИРИУС стал фактически безальтернативным, а большое количество Сырьевых рублей — это, кстати, ещё обещало стать проблемой, в конце концов СР не предполагался в качестве замены доллару и не был под это заточен, — на руках инвесторов всего мира само создало инфраструктуру под проведение транзакций, номинированных в этой квази-валюте. Осталось только раздавать всем желающим доступ, и вперёд!

Первыми запрос на подключение к СИРИУСу подали западные немцы, поскольку им нужно было платить в СР за газ. Это простейшее технически действие — запрос был сделан 9 августа — вызвало очередную истерику. Американцы обвинили Бонн в попытке «переметнуться» на сторону коммунистов. Нет, конечно, сказано было не так, да и обвинение это было во многом надуманным, но в Белом доме царил такой раздрай, что удивляться чему-то было уже сложно.

— Добрый день, господин Коль, — я протянул ладонь немцу для рукопожатия. Встречу немецкому лидеру я назначил не в Кремле, а у себя на даче, подчёркивая неофициальный формат визита. — Рад вас видеть, с вашим предшественником у нас отношения как-то не сложились.

Тут нужно сделать отступление и парой штрихов дать пояснение по актуальной политической ситуации в ФРГ. На выборах 1994 года красно-зелёная коалиция проиграла и дальше формировать большинство не могла. Но и голосов ХДС/ХСС плюс СвДП тоже не хватало, чтобы выбрать канцлера, потому что в Бундестаг неожиданно пролезла пятая партия. Причём какая — Национал-демократическая партия, крайне правая и даже местами позиционирующаяся как неонацистская, смогла набрать необходимые 5% для прохождения электорального барьера. Это, кстати, само по себе намекало, что не всё так прекрасно в «королевстве Датском», если немцы начали за крайне правых голосовать, но с практической точки зрения резко усложнило формирование коалиции. Ну потому что блокироваться с нацдемами никто не собирался при любых раскладах, а без них оставалось немного «рабочих» вариантов. В итоге была сформирована «ШирКа» из ХДС/ХСС и СДПГ, где позиции канцлера Коля были достаточно шаткими. Тем более из-за вовсю бушующего кризиса рейтинги проправительственных партий активно ползли вниз, и случись перевыборы сегодня… Нет, конечно, ниже 50% суммарный вес двух немецких мастодонтов всё равно не провалился бы, но если так пойдёт и дальше… Кто знает.

— Я бы предпочёл, конечно, чтобы повод для встречи был более радостным, — Коль был известным любителем природы, причём не в том смысле, который вкладывают в это понятие всякие «экологисты», а в нормальном. Любил вырваться из города, скататься в лес, к озеру, любил баню. Так что у нас с немцем предполагалась сегодня весьма обширная «культурная программа».

— Ну тут я не могу разделить вашу печаль, — я усмехнулся. — С нашей стороны всё выглядит весьма и весьма… Приятно. Природа опять же какая, посмотрите. У вас в Германии, поди, такого нет, всё по линейке выстрижено.

Собственно, главной причиной, по которой Коль приехал в Союз, был вопрос закупки Германией советского природного газа. Как уже упоминалось, новый договор весной этого года мы с Бонном заключили в Сырьевых рублях. Тогда ещё СР достаточно свободно и без больших проблем торговались на биржах, их можно было приобрести и за доллары, и за марки, и в целом такое изменение, хоть и выглядело тенденциозно, реальными проблемами немцам не грозило.

Но прошло полгода, мы свои накопленные доллары скинули, выкупив СР обратно, те, кто их имел на балансе, продавать столь удобный хеджевый актив тоже не торопились, и оказалось, что с оплатой советских энергоресурсов у Бонна могут появиться вполне ощутимые проблемы. Особенно неприятные в преддверии приближающейся зимы.

— Вы знаете, сколько СССР добывает природного газа? Сколько экспортирует? — Настроение у меня было умиротворённое, можно даже сказать философское, поэтому я с некоторым даже наслаждением готов был поболтать с немцем. Ну и зашёл издалека.

— Нет, откуда? СССР не публикует такие данные. Мы можем оценивать только примерный уровень экспорта. Сто пятьдесят миллиардов кубов дают наши аналитики.

— Да, — я согласился, — тут они в целом попали в реальную сумму. — А добываем мы около триллиона. И добыча за последние пятнадцать лет выросла в два с половиной раза.

— Это… Много…

— А знаете, сколько потребляет весь Европейский ваш Союз? В прошлом году вы совсем чуть-чуть не добрали до 300 миллиардов. В этом, думается, будет сильно меньше, потому что промышленность европейская уже сейчас при смерти, а будет ещё хуже. А мы в этом году вводим в строй Балтийский ГПЗ, как раз на те же 50 миллиардов кубов.

Теперь, с началом кризиса, кстати, перспективы этого завода стали, как бы помягче сказать… Туманными. Мы же его строили для того, чтобы продукты переработки газа потом на предприятия Усть-Лужской СЭЗ поставлять и потом дальше на экспорт вывозить. А с последним нынче туго стало, всерьёз пошли разговоры — уже несколько инвесторов к нам обратились с этой просьбой — о том, чтобы мы выкупили расположенные в СЭЗ производства за те же СР. Мировой рынок потребления на глазах схлопывался, хоть «на земле» это было ещё местами неочевидно, и экспортная модель производства становилась… Как минимум рисковой. С другой стороны, мы сами ничем фактически и не рисковали, внутренний рынок СЭВ был достаточно большой, чтобы поглотить примерно любое количество ТНП.

— К чему это вы, господин Председатель? — Было видно, что Колю неприятны такие разговоры, но он находился не в том положении, чтобы показывать свои эмоции.

— Зачем нам вас спасать? Вообще? Объясните, почему мы не должны просто сегодня перекрыть трубопроводы на запад, разорвать контракты по урану, углю, нефти, другим ресурсам? А дальше просто смотреть, как вы загибаетесь? СССР давили санкциями с самого начала существования нашей страны. Чтобы заключить любую сделку на интересующий нас товар, нам приходилось идти на всякие ухищрения. Придумывать обходные пути поставок, работать с посредниками, давать взятки, переплачивать, унижаться. А теперь стрелочка перевернулась на 180 градусов. Теперь вам нужен наш товар. Почему вы думаете, что мы просто так согласимся его вам продавать?

— Но договоры… — Канцлер ФРГ был явно обескуражен таким заходом. Он приехал обсудить, что именно из немецких товаров может быть интересно СССР, а нарвался на то, что теперь вопрос о продаже энергоносителей вообще может в воздухе повиснуть.